Ушки

      Сознание возвращалось к Тиму обрывками, как будто кто-то рвал полотно его памяти на клочки. Первым пришло ощущение холода. Влажный, пронизывающий до костей холод каменного пола. Потом — тупая, ноющая боль в шее. Память накрыла волной: тёмная исповедальня, пронзительный взгляд священника Дилана, его странные вопросы, парализующий страх, а затем — укол острой боли и стремительное падение в чёрную пустоту.       Он лежал на чём-то твёрдом, укрытый тяжёлым, чуть пахнущим пылью одеялом. Тим медленно открыл глаза. Над ним простирались низкие сводчатые потолки, сложенные из старого, потемневшего от времени камня. Воздух был неподвижным и холодным, пахнущим старой землёй, воском и чем-то ещё — металлическим, почти озонным. Свет исходил от нескольких подсвечников, закреплённых в нишах стен, их призрачное синеватое сияние отбрасывало длинные, пляшущие тени.       Он был в подвале. Но не в простом. Это было логово. Чьё-то жилище.       Сердце его бешено заколотилось. Он попытался вскочить, но тело не слушалось, отзываясь волной слабости и головокружения. — Не советую делать резких движений. Потеря крови, даже незначительная, требует времени на восстановление.       Голос был спокойным, ровным, абсолютно узнаваемым. Тим повернул голову и увидел его.       Дилан сидел в высоком кресле с прямой спинкой, похожем на церковную скамью, в углу просторного подвала. Он был одет в простые тёмные одежды, без рясы, и выглядел так же бесстрастно и собранно, как и в храме. В его руках была книга в потёртом кожаном переплёте. — Где я? — прохрипел Тим, голос его был слабым и хриплым. — В безопасности, — ответил Дилан, закрыв книгу и отложив её в сторону. Он поднялся и плавно, беззвучно приблизился к ложу Тима. Его движения были исполнены неестественной, хищной грации. — Точнее, под моей защитой. — Защитой? — Тим с трудом поднялся на локти, отодвигаясь к стене. Холод камня проникал сквозь тонкую ткань его рубахи. — Вы... вы напали на меня! — Я изменил первоначальный план, — невозмутимо признал Дилан. — Изначально я действительно предполагал просто устранить источник потенциальной угрозы, коим ты, со своими догадками о "нечисти в храме", для меня являлся. Но затем я оценил ситуацию более... тщательно.       Он остановился в двух шагах, его тёмно-голубые глаза изучали Тима с холодным, почти научным интересом. — Твоя кровь, Тим, обладает уникальными свойствами. Она не просто вкусна. Она — мощный катализатор. С ней мои раны и выносливость восстанавливаются с невиданной скоростью. Такое встречается нечасто. Раз в несколько поколений.       Тим сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он вспомнил старые семейные истории, шепотки о предках, чью кровь жаждали тёмные твари. Он всегда считал это сказками. — Поэтому, — продолжил Дилан, его голос был вежливым, как у врача, объясняющего диагноз, — мы установим новые правила игры. Ты будешь в контролируемых и безопасных для твоего здоровья дозах, делиться со мной своей кровью. Взамен я предлагаю тебе двусторонний обмен.       Он сделал паузу, давая словам усвоиться. — Во-первых, защита. Я знаю, что у тебя были... проблемы. Те самые люди, что преследовали тебя из-за долгов твоей семьи. С ними больше не будет проблем. Я позабочусь. Во-вторых... компания.       Последнее слово прозвучало почти неловко. Дилан, казалось, и сам обдумывал его. — Ты любопытен, — сказал он, глядя на Тима. — И умён, в рамках своей человеческой ограниченности. Вечность может быть утомительна в одиночестве. Ты... не раздражаешь меня. Пока что.       Тим слушал, и его первоначальный ужас начал медленно отступать, уступая место ошеломлённому принятию. Он был в ловушке у вампира. Его сделали... домашним животным? Источником пищи? Сложно было подобрать слово. Но альтернатива, как намекнул Дилан, была гораздо, гораздо хуже. Могила в безымянном месте была бы единственным исходом, не обладай его кровь такой ценностью.       Он посмотрел на Дилана. На его бесстрастное, идеально сохранившееся лицо. На его холодные глаза. Этот вампир только что предложил ему сделку с дьяволом, но оформил это как деловое предложение. И в этом был свой, извращённый вид честности. — "Делиться"... — тихо повторил Тим, его взгляд упал на свою руку, где он с ужасом обнаружил аккуратно забинтованный след от раны. — Как... как часто? — По мере необходимости. Раз в неделю, возможно, реже. Достаточно, чтобы поддерживать мои силы, но не вредить твоему здоровью. Я не варвар, Тим. — Дилан повернулся и подошёл к стоявшему в углу столику, на котором находился странный аппарат, напоминающий дистиллятор, и несколько стерильных игл и пробирок. — Ты будешь жить здесь. Условия, как видишь, спартанские, но в них есть всё необходимое.       Тим огляделся. Кроме кровати и кресла, в подвале были стеллажи с книгами, алхимическая лаборатория и даже небольшой ручей, пробивавшийся сквозь камень в специальном углублении — источник свежей воды. Это было не темницей, а аскетичным, но обустроенным жилищем.       Страх начал медленно угасать. На его место приходило то самое проклятое любопытство, что всегда его губило. Он смотрел на Дилана, на его точные, выверенные движения, на его отстранённость. — А... а что вы читали? — неожиданно для себя спросил Тим, кивая в сторону отложенной книги.       Дилан на мгновение замер, затем медленно повернулся. В его глазах, впервые за весь разговор, мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удивление. — Трактат по астрономии пятой эпохи, — ответил он. — Достаточно примитивный, но в нём есть любопытные наблюдения о влиянии лунных циклов на приливы магического океана. — И... это правда? — Тим приподнялся ещё немного, забыв на секунду о своей роли пленника и источника пищи.       Дилан смотрел на него с тем же научным интересом, будто Тим был редким видом бабочки. — Отчасти. Автор преувеличивает эффект, но базовый принцип верен.       Между ними повисла короткая пауза. Воздух, казалось, сгустился. Ужас ситуации никуда не делся. Тим всё ещё был пленником, и его ждала участь живого донора. Но в этом холодном, каменном подвале, под пристальным взглядом вечного хищника, зарождалась странная, болезненная, но неотвратимо притягательная связь. Вечный интроверт, уставший от бесконечного одиночества, нашёл того, чьё присутствие его не раздражало. А вечный любознательный ум, даже перед лицом смертельной опасности, не мог удержаться от вопросов.       Дилан молча наблюдал, как в глазах Тима страх постепенно смешивается с интересом. Уголок его рта дрогнул на миллиметр и искривился в нервном подобии улыбки.