Ушки

      Одержимость — слепая и безрассудная сестра ярости. Она поселилась в Эбардо с той самой минуты, как его, побеждённого и опозоренного, изгнали из стаи. И теперь, когда он узнал о существовании эльфа, которого Лололошка, по всей видимости, допускал в своё пространство, эта одержимость нашла новую точку приложения. Если нельзя достать самого волка, нужно ударить по тому, кого он, возможно, считает своей собственностью. А раз уж тот лесной травник оказался колючим и скользким, как угорь, оставался другой вариант — тот самый ушастый торговец, с которым Ло видели в городе.       Лавка "Диковинки Сан Франа" была его личным миром, полным хаотичного порядка и изобретательного беспорядка. Воздух, как всегда, пах озоном, древесной стружкой и пылью с древних фолиантов. Сан Фран, стоя на стремянке и пытаясь достать с верхней полки ящик с титановыми шестерёнками, на мгновение почувствовал ледяной сквозняк. Дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней сорвался с крючка и с жалким звоном покатился по полу.       На пороге стоял Эбардо. Его тёмные волосы были всклокочены, а в зелёных глазах плясали знакомые по последней встрече Эграсселя искры необузданной агрессии. Он был похож на разъярённого быка, готового смести всё на своём пути. — Торгаш! — его голос пророкотал, заглушая тихую музыку работающих механизмов. — Где он? Где этот чёртов выродок?       Сан Фран медленно, стараясь не делать резких движений, спустился со стремянки. Сердце его бешено колотилось, посылая адреналин по венам, но на лице он старался сохранить маску холодной эльфийской вежливости. — Я торгую диковинками, а не информацией, — ответил он, сдерживая дрожь в голосе. — И, насколько мне известно, выродков в моём ассортименте нет. Может, вам в зверинец?       Эбардо фыркнул, и из его груди вырвался короткий, злой смешок. Он сделал шаг вперёд, его массивный сапог громко стукнул по деревянному полу. — Не умничай со мной, ушастый червяк! Ты знаешь, о ком я! Лололошка! Я видел, как вы тут шептались. Он твой приятель? Скажи, где его логово, и, может быть, я оставлю тебя и твою лавчонку в покое. — У меня нет приятелей-оборотней, — холодно парировал Сан Фран, отступая за прилавок, чувствуя, как его спину упирает в полки с хрупкими склянками. — А даже если бы и были, я бы не стал их выдавать первому встречному ублюдку, который вломился ко мне с угрозами.       Ярость на лице Эбардо достигла апогея. Он больше не хотел разговаривать. С криком, больше звериным, чем человеческим, он рванулся вперёд и со всей силы ударил по прилавку. Массивная столешница из дуба с грохотом треснула пополам. Осколки стекла, пергаменты и мелкие механизмы полетели во все стороны. — Говори! — заревел он, хватая Сан Франа за грудки одежды и приподнимая его над землёй.       Эльф затрясся от страха, но в его глазах вспыхнул упрямый огонёк. Он не был воином, но его дух не был сломлен. — Иди к черту! — выкрикнул он, пытаясь вырваться.       Эбардо с силой швырнул его в сторону. Тело Сан Франа ударилось о стеллаж, заставленный алхимическими реагентами в стеклянных банках. С треском посыпались ёмкости, их содержимое — разноцветные порошки и маслянистые жидкости — смешалось в едкую, дымящуюся лужу на полу. Воздух наполнился едкими химическими запахами. — Раз так, — прошипел Эбардо, подходя к лежащему на осколках эльфу, — я просто изобью тебя до полусмерти. Посмотрим, придёт ли он тогда на выручку своему "другу"!       Он занёс кулак для удара. Сан Фран зажмурился, ожидая боли.       Но удар так и не состоялся.       Из-за спины Эбардо донёсся низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стёкла в уцелевших витринах. — Эбардо.       Оборотень замер, медленно разворачиваясь. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял Лололошка. Его грудь вздымалась от быстрого бега, а синие глаза горели таким холодным, сконцентрированным гневом, что даже Эбардо на мгновение отступил на шаг. Кто-то из соседей, напуганный грохотом, успел сбегать за ним. — Вовремя, — пробормотал Ло, его взгляд скользнул по сломанному прилавку, разбросанным товарам и по Сан Франу, пытавшемуся подняться. — Очень вовремя. — Наконец-то показался, трус! — проревел Эбардо, но в его голосе уже слышалась неуверенность. На этот раз Ло был готов. Он не был измучен и не был застигнут врасплох. — Трус — это тот, кто нападает на торговцев в их лавках, — отрезал Ло, скидывая с себя плащ. — И тот, кто прячется в кустах, чтобы ударить в спину. Нашу дуэль ты уже проиграл. Пора сделать выводы. — Ничего не окончено! — с истеричной яростью крикнул Эбардо и бросился на него.       Их вторая схватка была совсем иной. Не стремительным взрывом ярости, а методичным, жестоким противостоянием. Ло, движимый не только жаждой мести, но и жгучим желанием защитить, был подобен скале. Он парировал удары, отвечал точными, мощными контратаками. Он бил не просто чтобы победить, а чтобы обезвредить, чтобы навсегда отбить охоту приближаться к тому, что было его.       Сквозь звон собственной крови в ушах и грохот падающей мебели Сан Фран, прислонившись к уцелевшей стене, наблюдал. Он видел, как Ло, получив очередную рану, лишь отскакивал и снова шёл в атаку. Видел, как его глаза, полные холодной ярости, на мгновение находили его в хаосе, будто проверяя, цел ли он.       Эбардо, понимая, что проигрывает, отчаянно искал слабину. Его взгляд метнулся к Сан Франу, и на его губах появилась злобная усмешка. — Что так яростно защищаешь, Лололошка? — выкрикнул он, пытаясь отойти на шаг. — Он тебе что, дорог, да? Этот жалкий торгаш? Твой новый... эльфийский приятель?       Слова повисли в воздухе, острые, как отравленный клинок. Ло на мгновение замер. Его взгляд, полный бури, непроизвольно встретился со взглядом Сан Франа.       И в эту секунду, в гуще битвы и разрухи, между ними промелькнуло нечто большее, чем они сами были готовы признать. Это была не просто благодарность спасённого или долг защитника. В глазах Ло вспыхнула яростная, первобытная потребность оберегать, которая выходила далеко за рамки простой ответственности. А во взгляде Сан Франа, помимо страха и удивления, читалось внезапное, ошеломляющее понимание. Понимание того, что эта ярость, эта готовность уничтожить угрозу, была вызвана не просто принципами чести.       Этот мимолётный контакт длился меньше секунды, но его было достаточно, чтобы всё изменить.       С новым, оглушительным рёвом, в котором смешались ярость и нечто смущающе личное, Лололошка обрушился на Эбардо. Теперь в его атаках не было и тени сдержанности. Это был ураган, сметающий всё на своём пути. Он загнал Эбардо в угол, и после серии сокрушительных ударов тот рухнул на пол, без сознания, истекая кровью из носа и разбитого рта.       Ло стоял над ним, тяжело дыша. Весь его гнев, вся ярость, казалось, вышли из него, оставив после себя лишь пустоту и странную, щемящую усталость. Он медленно повернулся к Сан Франу.       Эльф смотрел на него, опираясь о стену. Его одежда была порвана, на лице проступали синяки, а в мастерской царил полный хаос. Но он был жив. — Ты... — начал Сан Фран, но голос его сорвался.       Ло ничего не сказал. Он просто подошёл, его взгляд был пристальным, почти невыносимым. Он протянул руку, не то чтобы помочь подняться, а просто... коснуться его плеча, как бы убеждаясь, что он цел. Жест был неловким, грубым, но в нём была бездна смысла.       Затем он развернулся, взвалил бесчувственное тело Эбардо на плечо и, не оглядываясь, вышел из разрушенной лавки, оставив Сан Франа одного среди осколков его прежней жизни и нового, тревожного понимания, которое жгло его изнутри сильнее любой химической ожога. Понимания, что всё придётся начинать практически сначала...