Ушки

      Город встретил Эграсселя привычным гомоном, от которого закладывало уши после лесной тишины. Воздух, пропитанный запахом жареного мяса, специй, человеческого пота и навоза, был густым и тяжёлым, словно бульон. Эльф, кутаясь в свой простой плащ, старался идти быстрее, минуя шумные торговые ряды, где зазывалы так и норовили схватить его за рукав, предлагая диковинные товары. Его длинные уши, спрятанные под капюшоном, непроизвольно вздрагивали от каждого громкого окрика, а зелёные глаза щурились от яркого солнечного света, отражавшегося от белых стен домов.       Он шёл с одной целью — найти ответ. Льняной мешочек с загадочной шерстью, лежавший в его кармане, словно жёг ему кожу, настойчиво напоминая о своём существовании и о том, кто его оставил. Образ незнакомца с каштановыми волосами и диким, горящим взглядом стоял перед глазами, смешиваясь с воспоминанием о том, как тот… обнюхал его. Эграссель смущённо покачал головой, отгоняя навязчивую картинку.       Лавка Райи располагалась на одной из тихих, узких улочек, вдали от главной рыночной площади. Небольшая вывеска с изображением реторты и сушёного пучка мандрагоры скрипела на ветру. Эльф толкнул дубовую дверь, и его обдало знакомым, почти родным ароматом. Здесь пахло так же, как и в его доме, только в сто раз концентрированнее: пылью, пергаментом, воском, сушёными кореньями, экзотическими смолами и чем-то ещё, неуловимо-металлическим — запахом самой алхимии.       Райя стояла за прилавком, склонившись над огромным фолиантом с пожелтевшими страницами. Иссиня-чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, а на измазанном сажей лбу красовалось несколько родинок. Услышав звонок над дверью, она подняла голову, и её голубые глаза, обычно задумчивые и сосредоточенные, оживились при виде гостя. — Эграссель! — её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. — А я уж думала, ты совсем забыл дорогу в город. С лекарством для старика Барнема всё в порядке? Помогло? — Помогло, — кивнул эльф, с облегчением скидывая капюшон и позволяя своим золотым волосам рассыпаться по плечам. Её простое человеческое дружелюбие всегда действовало на него умиротворяюще. — Он даже прислал тебе с благодарностью немного сыра от своей козы. — Вот же жадюга! — рассмеялась Райя. — Лучше бы молока дал, оно мне для реактивов нужнее. Ну, проходи, не стой на пороге. Что принёс? Новую партию люминесцентного мха? Или те самые корни, что цветут раз в десять лет?       Эграссель вдруг почувствовал неловкость. Его обычные, привычные дары леса сейчас казались ему такими простыми и незначительными по сравнению с той тайной, что он нёс в кармане. Он сделал несколько шагов вглубь лавки, заваленной склянками, ретортами и пучками засушенных растений, и неуверенно потянулся к мешочку. — Нет, не корни, — сказал он, избегая её взгляда. — Я… кое-что нашёл. Не знаю, что это. Подумал, может ты сможешь определить.       Он развязал завязки и высыпал на прилавок, на чистое место между астролябией и связкой сушёных летучих мышей, несколько тёмных, мягких клочков шерсти.       Райя наклонилась ближе, её любопытство было искренним. Она взяла один из клочков и покатала его между пальцев, поднесла к носу, понюхала. Затем её брови поползли вверх, а глаза округлились от изумления. Она посмотрела на Эграсселя, потом на шерсть, потом снова на него. — Эграссель, — произнесла она тихо, и в её голосе прозвучало нечто среднее между восторгом и ужасом. — Ты же понимаешь, что это?       Эльф покачал головой, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. "Оборотень". Это слово висело в воздухе, не произнесённое вслух, но оттого ещё более зловещее. — Я нашёл это в лесу, — сказал он, и это была чистая правда, если не считать небольшого упущения о том, на ком именно он это нашёл. — После бури. Думал, может с какого-то зверя… необычного. — "Необычного"? — Райя фыркнула, но её взгляд не отрывался от шерстинок, словно она держала в руках алмазы. — Эграссель, милый, это шерсть оборотня. В чистейшем виде! Такой окрас… редкий. Очень. Откуда она у тебя "на самом деле"?       Он видел, как в её глазах загорелся огонь учёного, алхимика, столкнувшегося с невероятным артефактом. Эграссель почувствовал, как его собственное сердце заколотилось чаще. Так оно и было. Все кусочки пазла сложились воедино: звериная ярость в глазах, неестественный жар, эти раны… и теперь шерсть. Оборотень. Существо из сказок и страшных историй, которых люди рассказывали у костров. Существо, которое он, эльф, выхаживал в собственном доме, которое… нюхало его шею. И наверняка могло перекусить её пополам при желании. — Я сказал, нашёл, — повторил он, и его голос прозвучал чуть более резко, чем он планировал. Он не хотел лгать ей, но не мог и выдать тайну того, кто доверил ему свою жизнь, пусть и невольно.       Райя увидела его напряжение и, кажется, поняла, что дальше расспрашивать бесполезно. Она вздохнула, снова уставившись на шерсть. — Ладно, ладно, не выдавишь из эльфа то, что он не хочет говорить, — пробормотала она. — Но, Эграссель, ты понимаешь, что это невероятно? Шерсть оборотня… это один из самых ценных и редких алхимических ресурсов! Её практически невозможно достать. Они яростно защищают свою сущность, а если умирают… их тела быстро разлагаются, обращаясь в прах. Это квинтэссенция жизненной силы, дикой магии, трансформации!       Она говорила с горящими глазами, перебирая клочки в руке. — С её помощью можно усиливать зелья силы и выносливости в сотни раз! Создавать мощнейшие эликсиры регенерации. Говорят, она даже может быть ключевым компонентом в зельях, дарующих способность к изменению формы… — она замолчала, посмотрев на него с новой, жадной надеждой. — Эграссель… если у тебя есть возможность… если ты найдёшь ещё… принесёшь мне? Я заплачу. Я заплачу очень и очень хорошо. Золотом, редкими ингредиентами, чем захочешь.       Эльф стоял, ошеломлённый. Он ожидал всего чего угодно: насмешки, предупреждения об опасности, совет выбросить это немедленно. Но не такого пылкого, почти одержимого интереса. Ценный ресурс. Клочки шерсти того, кто лежал на его кровати и смотрел на него горящим взглядом, оказались сокровищем.       Он медленно кивнул, не в силах найти слов. Его пальцы сами потянулись к мешочку, чтобы собрать шерсть обратно, но рука Райи легла на его запястье. — Оставь, — мягко попросила она. — Для исследований. Хочешь, я дам тебе задаток? — Нет, — поспешно сказал Эграссель, одёргивая руку. Пусть это останется здесь. Пусть это будет просто странный эпизод. — Нет, всё в порядке. Я… я подумаю насчёт твоей просьбы.       Он повернулся и почти выбежал из лавки, не прощаясь, оставив Райю с её бесценным сокровищем. Он шёл по городским улицам, не видя и не слыша окружающего шума. В ушах звенело: "Оборотень… Ценный ресурс… Принесёшь ещё?".       Теперь он знал. Но это знание не принесло покоя. Оно лишь поселило в его душе новое, тревожное и щемящее любопытство. И образ того, чьё дыхание обожгло его шею, стал теперь ещё более загадочным, опасным и манящим.