Не забуду

В этот раз я даже выспался. Да и поел вроде нормально. На удивление мне удалось найти хорошую жратву. Я даже удивлен. Кажется, мне все же надо больше проводить время вне Янова. А то уже забыл, что на Зоне есть что-то по мимо железной дороги. Рихтер пришел значительно раньше. Впрочем, про эту его черту я знал. Особенно учитывая, что когда я пришел, он с детской радостью любовался небом, покуривая сигарету. Меня это даже умиляло. Вернее, наводило на мысли. Когда-то мы с Семой тоже так смотрели на Зону. Когда только пришли. Первое время она действительно казалась Раем… А потом… Потом поняли куда попали. Меня даже радовало, что Рихтер видел Зону именно такой. Может даже не такой, а как-то по-своему. Я ее такой уже никогда не увижу. — Тебе же на Дикий Остров? — переспросил проводник, повернув ко мне голову. Я кивнул. — Предчувствие у меня плохое… Если что на Терриконе останемся, хорошо? — я снова кивнул. — Хорошо, — Рихтер затушил сигарету и направился к выходу с Ростка. Я молча пошел за ним. Однако долго в тишине мы идти не могли. Проводник первый что-то сказал. — А ты как узнал, что Монолит стал Полднем? — к тому моменту мы уже шли по открытой местности. Как-то Рихтер вел так, что бандиты, которых я заметил сдалека не заметили нас, да и все аномалии мы обходили. — Это… Долгая история… Просто тот, кто часто с Большой Земли на Зону мотал… Часто так делал, не знаю как ему это давалось, но часто я его на Большой Земле видел. И мы с ним часто пересекались… — Ты веял надежду, — проговорил Рихтер, огибая очередную невидимую для меня преграду. Причем он говорил уверенно. Он знал. Или чувствовал, кто ж знает этого Рихтера. — Типо того, — все же признался я. Не то чтобы хотелось говорить, но проводник… Почему-то он вызывал доверие. Даже, если в Зоне никому нельзя доверять. Абсолютно никому. — Это даже хорошо, — чуть радостно произнёс он, продолжая идти чуть впереди. — Был один сталкер… Салют, вот он все надеялся, что найдет своего друга в Зоне, который пропал года три назад. Надеялся и искал. Всю Зону в доль и поперек облазил, но нашел! Мертвым правда… Но нашел, — на мгновение Рихтер отвёл от меня взгляд. — И ты найдешь, если он очень хочешь… — Угу, — почти пробубнил я. Мне не хотелось говорить. Сейчас наоборот, хотелось слушать. Что угодно, лишь бы не думать про Семена. И про то, что могло с ним случиться. А ведь тут, в Зоне, могло случиться абсолютно что угодно. Или мог тупо быть убитым, пока был Монолитовцем… Хотя Туман говорил, что слышал про Чайника, или как там… Гнев? — Кстати, ты ж медик? — вопрос явно был риторический, но в какой-то степени я был за него благодарен сталкеру. Даже этот слегка глупый вопрос отвлекал от собственного бесконечного потока мыслей. — Ну… Да, на Большой земле мед колледж окончил, Се… Гнев бы тоже его закончил, если бы мы сюда не поперлись, — проговорил я, стараясь не смотреть на проводника. Куда угодно лишь бы не на него. Даже не знаю почему. — А сможешь если мы на Терриконе остановимся Щупальцу помочь? Я слышал в последнее время многие в аномалии попадают и мутанты разбушевались… А ему лишние руки никогда не помешают, — Рихтер даже остановился, посмотрев на меня с надеждой. — Не бесплатно, конечно… — Если остановимся помогу, — почему-то согласился я. Хотя признаю, никакого желания кому-либо помогать не было. Была только одна цель — найти Семена. Проводника, кажется, такой ответ устроил. И он даже всю оставшуюся часть пути молчал. Если не считать небольших комментариев или очень коротких историй. Но меня они устраивали. Все было прекрасно, я отвлекался на Рихтера и слишком не уходил в себя, что в Зоне тоже опасно. Даже с таким хорошим проводником как Рихтер. Он же мне показывает дорогу, а не следит за мной. — Еперный театр, — тихо проговорил проводник, на мгновение резко остановившись, посмотрев на небо. Я не очень понимал что именно он заметил. Единственное, что можно было заметить на небе это был Выброс, но… Сейчас оно было достаточно… Обычным. — Бежим! И не дожидаясь, что я как-то отреагирую резко рванул. Впереди уже виднелась Свалка. Я побежал следом. Спасибо, что до этого мы шли достаточно неторопливо, отчего сейчас бежать силы были. Но когда мы уже были вблизи Террикона я понял чего так испугался Рихтер. Это действительно был Выброс. Причем очень быстро развивающийся. Я не успел оглянуться, как небо уже залилось красным. Из динамиков тут же начало доноситься что-то о том, что во время Выброса нужно прятаться. Я даже не удивился. Так, кажется, по всей Зоне. Только бегали мы вроде быстро, но Выброс будто развивался быстрее, и даже сквозь костюм я начинал чувствовать как нагревался вокруг воздух. Сталкеры вокруг Террикона уже спрятались в здании. Нам оставалось метров сто. Рихтер ничего не говорил, просто бежал, иногда поглядывая на меня. Я старался успеть за ним. Пятьдесят метров. Подпекать начинало уже сильнее. Я надеялся что мы успеем. Было бы глупо пройти такой путь и сдохнуть от Выброса. И только Выброс начал бушевать в полную силу, как мы с Рихтером почти одновременно забежали на территорию Террикона, тут же закрыв за собой дверь. — Повезло, — улыбнулся Рихтер тяжело дышав. Я невольно скатился по стене вниз, сев на пол, пытаясь отдышаться. Давно я так не бегал. Проводник не долго стояв на одном месте направился к Дробану, который явно был доволен за нас. А после поставил на стойку две бутылки водки. Рихтер смело взял одну из них и повернувшись ко мне кивнул. Я поднялся с пола и направился к бармену. — Спасибо, — проговорил я, взяв бутылку и поднял глаза на Дробана. — А можно воды? Мне сказали, что Щупальцу помощь нужна, а я… Не могу когда выпил… — Так ты медик? — радостно произнёс он и тут же поставил на стол бутылку воды, теперь уже разглядывая меня с явным любопытством. Кажется, у них тут завал… — Сейчас отдохнём и я тебя отведу, там людей много… Так что отправимся через пару дней, — проговорил Рихтер, выпив за раз где-то треть. — Если будешь готов раньше, то найдешь меня там… Ну спросить потом у Дробана, — тот кивнул. Пожалуй, я был прав. У местного медика был действительно завал. С самом ужасном смысле этого слова. Большинство даже не помещалось в специальной комнате. А значит, работы предстояло много. Очень много. А отказаться я уже не мог.