Созвездия фальшивых обещаний.

«Глава 13. По горящим обломкам.»

Мои мысли касаются стен этого дома и плавно растекаются по полу, мне кажется, что я умираю, но это не так. По правде, было бы чудесно умри я так легко, этот вариант намного лучше вечных мучений и жизни в виде ходячего трупа. Я думаю, сестра не простит мне такие мысли. Невзначай начинаю думать об Иви, задаюсь вопросом как он там, но ответом себя не тешу. Меня хорошенько приложили об стену, удивительно, что я еще в сознании. Мы две недели блуждали по северу в поисках этого особняка, монстров здесь оказалось намного больше, чем мы предполагали. Перед глазами двоится, слышу кряхтение со стороны и боюсь даже дышать. Стоит мне прийти в себя — срываюсь с места, смотрю на Лию и застываю как вкопанный. В одиночку она расправилась с целой толпой, я не получил ранений, лишь царапины. Ничтожество, сам себя утешаю и угнетаю одновременно. Она меня защитила, не дала в обиду, однако на свой счет я это принять не могу. Ей важен весь отряд, а не я один. Ободранные стены украшены кляксами крови. Я улыбаюсь, все же есть в этом деле что-то стоящее. Медленно открываю захваченную мной пробирку, соскребаю подсохшую кровь ножиком и убираю в карман. Лия смотрит на меня изучающее, её заводит ощущение опасности, она наслаждается тем, как я реагирую на все её действия. Она выглядит устрашающе, улыбается и бормочет себе под нос что-то вроде строевой песни, слова неразборчивы и я не заостряю на этом внимания, тоже наблюдаю за ней. По ее тонким запястьям медленно стекает кровь. Рядом лежит мертвяк, уж теперь-то он точно сдох, в руках Лия сжимает его полусгнившее сердце. Кусок плоти, что приклеился к ее штанине, падает на пол с мерзким хлюпаньем. Она не останавливается, слегка приседая, отодвигает порванный желудок трупа и копошится в его внутренностях. Ей плевать, как это выглядит, она разрезает его брюхо и потрошит голыми руками. Что-то внутри меня ёкает и заставляет сделать глубокий вдох. Вонь стоит невыносимая, как и вид. Трупная жидкость, едко-зеленого и слегка красного цвета вытекает из легких, они видимо, тоже порваны. Раздается громкий хруст, она вырывает из груди ребро, окровавленное и большое. Тошнота подступает к моему горлу, но я все ещё смотрю на нее непонимающим взглядом, она гортанно хихикает. Вытирая руки о некогда белую рубаху, она осматривает ребро, все так же довольно улыбаясь. Растерзанный труп остаётся гнить на полу, в то время как сама Фальтер уходит. Я все ещё плетусь за ней. Вопросов не задаю. Мы доходим до просторной столовой, там уже давно нет ничего стоящего, лишь старая плесневелая мебель, да ржавые столовые приборы. Хватая какую-то тряпку, она обтирает приобретенную кость. Все стало бы в разы проще, будь у нас вода, однако в своих фляжках мы носим лишь спирт и эликсиры. Ребро мы упаковываем в вытянутую баночку, что дала нам Стелла перед отъездом. Проходя по коридорам, мы рассматриваем каждую комнату по очереди, кроме проклятой мертвечины, нечисти здесь больше нет. Это кажется странным, но вполне объяснимым. Все здешние трупы — слуги поместья, которых оставил здесь гнить господин. Печально смотреть на то, как некогда верные люди, ожидая своего хозяина, превращаются в погребённых заживо мертвецов. Могилой им служит этот огромный дом, который они не могут покинуть, впрочем, умереть они нормально тоже не могут. Словно призраки, они сохраняют свое сознание, но не контролируют тело, которое изнемогает от голода и ищет пищу. Магия зверская вещь, потому особняк, оставленный хозяином, поглотил слуг, как паук, пожирающий надоедливых мух. Людей понять сложно, магов — ещё сложнее. Порой ты думаешь, что магия благословение, но начинаешь ее постигать и понимаешь — это проклятие. За все нужно платить, и эта сила не исключение, возможно именно по этой причине мы тут и находимся. Мы доходим до конца коридора, Лилия молчит, не обращает на меня внимания, она дергает гнилую ручку двери и смотрит внутрь комнаты. Мне становится не по себе. Будущее пугает меня неизвестностью, и наконец, настает момент, когда я проклинаю свой дар провидца.

***

Я никогда не понимал Лию, с нашей первой встречи считал ее странной и чокнутой. Ее неконтролируемые эмоции и вечные заскоки не раз приводили к проблемам, однако она всегда могла их решить. Если уж наша вылазка станет для кого-то последней, я даже не удивлюсь, когда ее еще раз проклянут. Она опускает свой томимый взгляд на старое кресло. Комната, в которой она стоит, наполнена хламом и пылью, кожа от этой грязи, начинает чесаться, а легкие заполняет горечь. За окном ночь, темень непроглядная, даже луна скрыла свой лик за серыми тучами. Она зажигает старую свечу, и словно не замечая моего присутствия, проходит к скрипучему окну. Уж сколько раз я не гостил в этих стенах, такую комнату я видел впервые. Она казалась знакомой и в то же время чужой. Я точно уверен, что и ноги моей здесь раньше не было, однако сердце бьется так быстро, что тело начинает трясти. Стройный силуэт лавирует от одного предмета к другому, девушка передо мной что-то ищет и любопытство играет со мной злую шутку. Я не двигаюсь, стою в проходе, словно ожидаю чужого позволения войти. Но смысла не вижу, комната старая, хозяин не бывал здесь давно. Окна трещат от ветра, этот скрип напоминает мне волчий вой. Чужие движения заставляют пламя свечи дрожать, в одном мгновение от затухания. Рукава рубахи испачканы пылью и кровью, бледные руки проходят меж старых полок, задевая дряхлые книжонки. Грязи так много, что даже лица на висящих картинах рассмотреть не удается. Игнорируя чужое шарканье, я все же делаю шаг вперед и прохожу вглубь помещения. Легким движением я устраиваюсь в кресле, обивка которого давно потрескалась и порвалась. Время стирает многое, я вижу как рассыпаются книги, валятся со старых полок и остаются на гнилом полу. После долгих лет одиночества, эта комната не в состоянии вытерпеть людей. Деревянная мебель сгнила, вещи проедены молью, а ковры исшарканы сапогами тех, кто когда-то здесь жил. Мои глаза следуют за девушкой, не то чтобы я не помнил ее имя, мне просто страшно его называть. Она мечется меж запыленных полок, ее глаза горят огнем так ярко, что даже пламя свечи меркнет на фоне. Ей плевать на духоту и сырость, она выглядит непринужденно и свободно, словно еще недавно вышла из комнаты и вернулась за забытой вещью. Я сижу тихо, не смея даже вздохнуть лишний раз. Весь особняк наполнен смрадом и едким запахом крови и разлагающейся плоти. От усталости мне хочется закрыть глаза и опуститься в сладкий сон, человек передо мной не выглядит уставшим, однако мне точно известно, что это тело не видело сна трое суток подряд. Пока она занята делом я позволяю себе рассмотреть интерьер. У стены стоит огромная кровать, застеленная алым шелком и черными покрывалами, над ней весел изъеденный временем балдахин. На другом конце комнаты двери, предположительно ведущие в гардеробную. Комната кажется обычной, но не для меня. Пространства много, но все оно заполнено стеллажами, полками и картинами. Книги разных цветов и размеров стояли везде, а рядом с ними красовались разнообразные статуэтки, изображенные на них лица, словно улыбались нашему визиту. Я сидел за столом у выхода на террасу, на нем все еще стояли чашки и маленькие блюдца. Все выглядело так, будто время остановило свой ход, и хозяин комнаты вышел ненадолго. Я почувствовал себя грабителем, я крал у этой комнаты покой, ворошил ненужное. Это помещение, точно живое, отказывалось меня принимать. Однако моя спутница была тут своей, дышала этим воздухом и ей, все разрешалось. Моя рука потянулась к одной из чашек на столе, но замерла вместе с бледным силуэтом. Барышня держала в руках книгу, ее бледные пальцы поглаживали страницы. Резким движением она выудила фотографию, лежащую меж листов. Одарив меня хищной улыбкой, она даже не скрывала свой румянец. Будь на моем месте кто-то другой, он бы счел атмосферу слегка интимной и неловкой, но я себе такой радости позволить не могу. Я не отвожу своего взора от ее тонких запястий, мне не верится, что еще час назад она сжимала ими рукоять меча. Её белая рубаха растрепана, верхние пуговицы отсутствуют, я могу на расстоянии рассмотреть обнаженные ключицы. Её кожаные штаны затянуты шнуровкой, а сапоги измазаны в темной жидкости. Это могла быть и кровь, впрочем, какая разница? Она не спеша проходит мимо, и садиться в дальнее кресло, может она не хочет подходить ко мне ближе положенного, но что-то заставляет меня думать о том, что, то кресло, просто принадлежит ей. Она откидывается на спинку и подносит фото к губам, её не смущает ни слой пыли, ни запах гниющей бумаги. Она дарит фотографии нежный поцелуй и прижимает её к груди, я не могу рассмотреть изображение, хотя признаюсь, меня разъедает любопытство. Я уже в нетерпении ищу слова, стараюсь не задеть вопросом и не сболтнуть чего лишнего, но меня бесчестно прерывают. — Печально, не так ли? — Спрашивает она и я, теряюсь в догадках. Она прикрывает свои веки, но я все еще вижу тусклый блеск её глаз. Теперь я не слышу ни ветра, ни шорохов. Гробовая тишина. Уши словно заложило, я все еще пытаюсь понять, о чем она говорила. И, похоже, мое недоумение вызвало у нее легкое удовольствие, она миролюбиво улыбнулась и махнула рукой, рассекая пустоту. В одно мгновение стоящие на полочках свечи зажглись, озаряя комнату в другом свете. Теперь я вижу облезлые стены и погрызенную древесину. Я вновь смотрю на нее, ища ответа, и она решает сжалиться. — Разве не печально смотреть на эту комнату? Все здесь, — умирает. — Я вновь обвожу все вокруг взглядом. — Что случилось с хозяином? — не выдерживаю я и открываю рот. Я не жду ответа, не мое это дело, но, как и любой другой я подвластен ярому любопытству и всезнайству. Где она и где я? Чудо уже то, что меня любезно пригласили в такое путешествие. Я ведь обычный чистильщик невысокого уровня. Ну, а леди предо мной, богатая дворянка, знаменитый воин и охотник за падшими душами. Все это шутки, ведь она моя начальница, пусть и правда богатая. Этот мир давно раскололся, теперь им правят не только люди, мне нет дела до убитых дворян и придворных скандалов, но отчего-то, меня влечет к этим историям. Однако я бы предпочел читать о них в ноутбуке, на тематических сайтах, а не расхаживать по мирам и собирать сплетни. — С хозяином-то? Да ничего особенного, это старая история. — Любопытство все еще играется с моим воображением. Мне как никому другому интересна тайна увядшего поместья. Я смотрю в ее игривые глаза и задаюсь вопросом о том, что же веселит ее разум — Он умер? — Задаю я, казалось бы, очевидный вопрос. Она меняется в лице и бледнеет. Я ожидаю ответа, потираю вспотевшие руки, и перебарываю липкое ощущение и зуда меж пальцев. Уж не знаю, от волнения или от пыли, но все мои руки уже покрылись мелкими и красными волдырями. В мыслях я напоминаю себе, что это может быть трупная болезнь и мне следовало бы использовать заклинание или же зелье, но не могу себе позволить тревожить эту комнату еще больше. Девушка смотрит на старый висящий портрет, я жду, ее губы слегка вздрагивают, расползаясь в фальшивой и слегка безумной улыбке. — Он жив, скитается где-то в Межмирье, пьет ром и ищет новые знакомства. — Вы друзья? — С чего я так решил, я и сам не могу понять. Она по-птичьи склоняет голову, я вижу ее белые зубы и сильнее вжимаюсь в кресло. Порой мне кажется, что она вовсе не улыбается, а скалится от злости. — Неужели это так похоже на дружбу, — спрашивает она скорее себя, чем мою скромную персону. Её голос слегка подрагивает от нерешительности и нервозности. — Мы старые знакомые, не друзья, хотя когда-то ими были. Она знает, что хозяин комнаты жив, она знает, что он в Межмирье. Я вздрагиваю от мысли, что они знакомы лично. Комната разваливается на глазах, страшно подумать, когда люди бывали тут в последний раз. Как известно, Межмирье сохраняет время, сколько бы вы там не пробыли, останетесь такими, какими были, когда впервые туда заглянули. Там нельзя умереть. Многие скитальцы, такие же, как я, находят там свое пристанище и предпочитают не вылезать лишний раз. Те, кто осмеливается проводить свои века без вылазок в побочные миры, называю Межмирье «Рар-нор», что на каком-то из древних языков означает «Грань». Однако, даже те, кто родился в Рар-норе, не могут назвать это домом. Пространство, где любые законы превращаются в пустяк, место напоминающие больше проходной двор, нежели сказочный мир. Рар-нор это грань между можно и нельзя. Я никогда не оставался там больше, чем мне было нужно. Теперь мне хочется знать: сколько же лет Лилии Фальтер? В голове проносятся картины прошлого, моя рука начинает ныть от боли и зуда, кажется, нам пора уходить. Моя спутница понимает это без слов и встает с места, я покорно следую за ней. Мы идем по коридорам, что застелены старыми коврами, я переступаю через трупы и то, что осталось от прежних жильцов этого места. Самая неприятная картина открывается в холле, прямиком на красном и еще не выцветшем ковре растекается зеленая лужа, вперемешку с кровью. Вид не из лучших, однако, выбирать не приходится. Наши путники разбираются с остатками полумертвой нечисти и сгребают все трофеи в сумки. Я легко думаю о том, что будь моя сестра здесь, то без умолку болтала бы с этими суровыми парнями. Я же рот не открываю, не из-за страха конечно, а скорее по осторожности. Пусть вместе мы работаем давненько, я все еще остерегаюсь любых членов гильдии. Когда все готовы выдвигаться мне подводят коня, я кривлюсь в лице. Признаюсь честно, лошади меня не любят и чудо уже то, что животное позволило мне сесть в седло. Парнишка, которому удалось лицезреть мое замешательство лишь ухмыляется и уходит прочь. Мы выдвигаемся по старой дороге, что почти заросла терновником и диким плющом. Ветки царапают брюхо лошадям, цепляются за мой ветхий плащ и бьют в лицо. Я безумно рад, что мы покидаем это зловещее место, от которого все мое тело покрывается зудом. Неприятное ощущение горечи до сих пор оседает на языке, а ноздри чувствуют трупный смрад, думаю, это останется со мной надолго. Я жмурю глаза, беспощадно теребя старый плащ, солнце уже опускается за горизонт, дорога предо мной мутнеет. Лошадь недовольно бредет вперед, я не горю желанием на ней ехать, но выбора особого у меня нет. Смотрю на Финна. Он улыбается, и чуть нагнувшись в бок, шепчется с Заком, хотя его голос я все равно слышу. В груди колит, но я не прижимаю руки к сердцу, терплю и заставляю лошадь ускориться, животина, то будет поспокойнее меня. Солнце скрылось из виду, от него осталось лишь темнеющая полоса оранжевого цвета. Мне нравится закат, он напоминает мне глаза сестры, такие же яркие с оранжевым отливом. Воспоминания сами находят меня, не замечая ничего вокруг, я уже еду наравне с Финном и Заком. Понимаю, сейчас не время и не место, но сверлю одну и ту, же точку пустым взглядом. Порой мне кажется, что в такие моменты я просто растворяюсь в воздухе и перестаю существовать. Возможно, мое сознание и правда граничит с тем, чтобы навеки исчезнуть. Думаю, раствориться в тишине не так уж плохо, по крайней мере, все лучше, чем подхватить трупную болезнь и заживо сгнить, или, что еще хуже, самому стать мертвяком или щуплым упырем. Мне нравится мечтать и прятаться от мира на кромках сознания. Я люблю тишину, потому-то и бреду в конце, как можно дальше от остальных. Однако, порой это так же опасно, как и приятно, мне бы не хотелось напороться на нечисть, после встречи с которой, я рискую быть оставленным тут. Зная Лию, она меня не оставит, прихватит с собой и отдаст Стелле, та в свою очередь пустит меня на опыты. Мне не льстит судьба быть материалом для исследований. Уж лучше всю жизнь просидеть в комнате за компьютером и умереть от скуки. Я вздрагиваю от резкого карканья воронов, птицы встрепенулись, неспроста все это. Я пусть и не воин, но знаю, жители лесов просто так не паникуют. Но, как говорит Лия, начинать бояться нужно, когда птицы замолкают. Я не молюсь Богу, не в моем это стиле, да и надеяться на него глупо. Радуюсь, что нагнал Финна и Зака, будь я одиночкой в самом конце, то обязательно запаниковал бы, хорошо, что нас тут трое. Не планирую я умирать от рук нечисти, впрочем, умирать я ближайшие годы вообще не планирую. Сестра бы разозлилась, узнай она, о чем я думаю. Но ее здесь нет, её нигде нет. Снова гоню мысли прочь, не хочу хоронить ее, знаю, что жива. Снова заставляю лошадь двигаться вперед, на душе неспокойно. В такие моменты Финн советует расслабиться и наслаждаться покоем, легко ему говорить, сам-то он весел. Они уже привыкшие, а я, как новичок в этих делах не могу даже моргнуть нормально. В моем понимании пересечь пол материка без магии и порталов, — самоубийство. И вот я здесь. Паника вещь вполне понятная, как-никак тут повсюду опасность и ни шанса на выживание. Не будь у меня в запасе магии и кинжала на поясе, я бы повис на Финне в истерическом припадке. В Офаре вообще не нужно думать, тут нужно уметь себя защитить, потому-то города и отделены стенами. Вспоминаю, как мы проезжали маленький город на окраине континента, стены там укрепляют магией, а любую воду освещают. Уж не знаю, стал бы я сам пить неосвященную воду, нет у меня желания заразу подхватить. Впрочем, пить таблетки, что дала мне Стелла, я тоже не собираюсь. Потому я и берегу себя, в отличие от моих товарищей конечно. Я понимаю почему Лия, Зак или Рин не переживают о болячках, но вот Финн меня порой пугает. Уж слишком безрассудным он выглядит. Хотя, может это все фарс, а он милый фокусник, прячущийся за маской дурочка. Я и сам таким являюсь, притворяюсь глупым шутом, надеюсь, что мне не зададут серьезного вопроса и я выплыву сухим из воды. С тех пор как магия во мне пробудилась, я не снял с себя не единой печати и пользовался лишь базовыми заклинаниями, с исчезновением сестры все изменилось. И вот, снова мрачные мысли заполняют мои и так больную голову. Мы все ближе подъезжаем к старому закрытому городу, наш лидер — Лия, подает жест Заку и тот ускоряет свою лошадь. Он мчится вперед в качестве гонца, нам уже известно, что в городе есть портал, но мы не знаем, пустят ли нас в город. Руки снова щиплет от зуда, я боюсь, что заразился, страшно от мысли быть оставленным на этой пустынной дороге. Конь, по не обыкновению, становится все беспокойнее, я думаю это из-за приближения к людскому поселению. Из раздумий меня снова вытаскивают, рыком, Лия подает знак, и весь наш маленький отряд галопом пускается за ней, это значит лишь то, что нас впустят в город. За это я благодарю что-то всевышнее, не бога. В моем сердце поселяется беспокойство, но я гоню его прочь, оставляя в пыли дорог. Если сравнивать этот маленький город со столицами здешних государств, то можно найти тысячу отличий. Стены города сделаны из крепкого, но более дешевого материала, на вершинах стен и смотровых башнях торчат огромные колья. Все вокруг, вплоть до домов и дорог серое, это не прибыльный город, но и не бедный. В обычных городах порталы не стоят. Нам повезло найти портал так скоро, на севере с ними туго, народ не путешествует по мирам, отдает предпочтение, своей скромной жизни. Впрочем, рано еще говорить о возвращении, сначала, мы должны встретиться с главой города. Главная дорога представляет собой широкую улицу, вдоль которой старенькие магазинчики расположили свои пустые прилавки. Лия сворачивает к сточному ручью и подзывает меня рукой. Я без слов понимая чего от меня требуют, потому достаю маленький пузырек и набираю в него мутную воду. Пребывая в городе всего час, я заметил несколько странностей, в этом и заключается моя работа. Я один из лучших экспертов по магии во всей гильдии. Странности заключались в самых обычных вещах, другие могли этого не заметить, но люди в городе слишком вялые. В своих предположениях я не ошибся, город точно был торговым, однако я никак не могу понять, чем является основной торговый продукт. Еще одной странностью стало отсутствие животных, я видел фермерские угодья недалеко от северной стены города, но, ни лошадей, ни кошек, или, же обычных дворовых собак я не заметил. Еще одной странностью стало отсутствие на улицах детей, все жители выглядели как столетние старики. Для людей такое очень необычно, впрочем, как и для большей части существующих рас. Последней и самой главной для меня странностью были взгляды в нашу сторону, мне показалось, что жители переставали моргать в момент, когда увидели нас впервые. Я не солгу, если скажу, что испугался. Любой бы струсил, любой, но не отряд с которым я пришел. Не упуская шанса, я нагнал Лию, со спокойным лицом она выслушала каждую мою догадку. Однако от меня требовалось лишь одно утверждение: город проклят. Одарив меня миролюбивой улыбкой, она подозвала к себе Зака и Рина. Мое дело доложить, а вот действовать они будут сами. Я лишь надеюсь остаться в живых, я обещал это сестре. У дома Мэра нас встречали с почестями, пусть мы и добирались по городу целый час, никто не поинтересовался нашим маршрутом, каждый спешил оказать нам радушный прием. На этот раз это были не старики, а уже молодые особы. Несколько шикарно разодетых женщин отвесили нам красочный реверанс. Мэром оказался молодой мужчина, на вид лет тридцати, не более. Поскольку Рин, Зак и Лия шли в одну линию, Мэр счел именно Зака лидером группы. Лия не стала его исправлять, как и весь остальной отряд, она сделала вид, что Мэр угадал истинного лидера и просто улыбнулась. Я сразу просек всю фишку, Лия не хотела раскрывать свой статус сразу. Наших лошадей забрали слуги, я понадеялся, что их отведут в конюшню, однако, юноши увели их в другую сторону. Лия все еще делал вид, что ничего не замечает, я поддался ее миролюбивой ауре. Нас провели по большим коридорам маленького дворца. Стены были расписаны, однако давно не подкрашивались, потому краска и поблекла. Меня разместили в маленькой и серой комнате, она почти не была обустроена и напоминала комнату в старой гостинице. Сначала мне провели короткую экскурсию по зданию, ничего интересного я не увидел, лишь старые стены, глухие коридоры и пустые комнаты. Двор был похож на огромное футбольное поле, только вот трава пожелтела, и ворот не было. В этом месте вообще ничего не было. Служанка рассказывала об истории города, я вовсе ее не слушал, но и перебивать я не смел. Из окон было видно дальнюю стену города и пустующие земли возле фермы. Мне не удалось хорошо рассмотреть вид, усталость торопила меня в комнату. Я думал лишь о том, как побыстрее лечь спать, ведь на подготовку портала в таком тухлом городке может понадобиться больше двух дней. Упав на кровать, я позабыл о зудящей боли на коже, мозг словно отключился от всего мира. Мне снились зеленые леса, которые мы проезжали, когда только ехали на север. Однако сон не был таким же четким как жизнь, размытые силуэты товарищей менялись на лица незнакомых мне стариков, их пустые и одичавшие глаза смотрели прямо в душу. Мы снова проезжали мимо улиц, толпа не планировала расходиться, и лошади придавливали жителей копытами. Внезапно мой старый плащ потянули вниз, это был ребенок, бледный и исхудавший. Его испуганные глаза мельтешили в разные стороны, а ноги тряслись от бессилия. Не знаю почему, но я быстро подхватил его на руки и усадил на лошадь, по телу пробежали мурашки. Мальчик тянул ко мне свои изрезанные руки, вся его кожа была покрыта синяками. В одно мгновение мой отряд переместился с главной улицы на старую и пустую дорогу. Вдалеке виднелась дряхлая ферма, а мальчик в моих руках словно перестал дышать. Он вытянул свою тонкую шею, и я наклонился, понимая, что он хочет мне что-то сказать. — Помогите. — Моляще прошептал он. Лошадь предала меня и дернулась в сторону, я начал падать в низ, где меня уже ждала толпа стариков. Они окружили меня со всех сторон, в попытке подняться с ног я все еще смотрел на ребенка, он стоял в стороне и глядел на меня глазами полными страха. Кто-то потянул меня за руку и открыл глаза. Рядом со мной стоял Финн, он был одет в чистые вещи, а взгляд так и сиял от радости. Я смотрел на него снизу вверх и возможно, что по моим глазам он понял всю суть моего недовольства. — Лия сказала разбудить тебя, иди помойся, после тебя проводят на ужин. Хозяин сказал, что для нас зарезали лучших свиней с фермы. — Я все еще не понимал, что происходит. Однако ферма не выходила из моей головы. — Зак сказал, что ты мясоед, думаю, тебе стоит прийти. Лия и большая часть команды не сильно любили мясо, я понял это уже давно. Впрочем, мне вообще редко удавалось видеть, как Лия ест что-то кроме травы и яиц. Моему мозгу не понадобилось много времени, чтобы проанализировать информацию, потому я просто взял вещи, которые мне Финн принес и направился в ванную. Вода была теплой, однако, даже натираясь ароматными маслами, я не мог смыть с себя запах тухлятины и липкое ощущение. Руки перестали чесаться, а покраснений исчезли как по волшебству, ну, хоть что-то хорошее есть в этом городе. Высушив волосы, я выбросил грязную одежду, оставив лишь свой старый плащ. Дорогу в столовую я знал, но все же решил дождаться служанку, бледная девушка не проронила ни слова, я так же молча шел за ней. Коридоры менялись один за другим, меня пугал тот факт, что при виде меня все жители прятались в своих комнатах. Даже Мэр, словно испуганный зверек, скрылся за большой дубовой дверью, сделав вид, что не заметил меня. Сначала я подумал о стеснении, но при каждой попытке разузнать что-то стоящее, меня просто выпроваживали из комнат. Наконец добравшись до столовой, я поприветствовал отряд и сел рядом с Финном, следом за мной зашел Мэр, он громко благодарил нас за визит и уверял, что портал будет готов как можно быстрее. Зак и Лия сидели по разные стороны от Мэра, рядом с Заком расположился Рин, а справа от Лии Финн и я. Мне стало неприятно и душно, после долгих приветствий в комнату занесли ужин. Пахло прекрасно, на тарелках лежали куски мяса и рыбы. Кто-то из членов отряда принялся жевать манящие куски и запивать их сладким вином. Финн неприятно вздохнул. Мне было нечего терять, я не ел два дня и был смертельно истощен. Мясо, поджаренное со специями, приятно хрустело на зубах. Свинина была мягкой, ее сок пропитывал гарнир и гармонировал с запахом овощей и пряностей. Взяв второй кусок красного мяса, я понял, что такой вкус я не забуду никогда, из головы вылетели все странности города, напрягал лишь запах сушеных трав, что стоял на столе. На языке оставалось приятное послевкусие, золотая корочка хрустела во рту, а сама мякоть словно таяла на языке. Сладкое вино разжигало вкусовые рецепторы, и позволяла с новой силой почувствовать вкус еды. Я напрочь забыл про хлеб и салат, который так отчаянно ела Лия. Не евши нормально два дня подряд я мог думать лишь о том, чтобы съесть все, что лежит на столе. Вторым блюдом была запеченная и нарезанная на ломтики индейка, по вкусу это напоминало куриный шашлык. Однако мясо было более жестким и сладким. Красный сок, что вытекал на тарелку так и манил промокнуть его хлебом. Мне показалось, что я могу наслаждаться вкуснейшей едой и жить тут вечно. Маленькие искорки в моей голове говорили о том, что даже короли не вкушали такого ужина, я был готов сорваться с места и целовать руки повара, но сомневаюсь, что Лия это одобрит. Мой взгляд коснулся Рина, тот с абсолютно безразличным лицом поглощал нарезанный редис, что лежал в тарелке. Его белые волосы были зачесаны за ухо, но все равно спадали вниз. Рин был странным, молчаливым и серьезным, все, что когда-либо касалось его персоны, было вжато в шаблоны, которые он сам создавал. Даже сейчас он расфасовал все ингредиенты салата по кучкам и спокойно отправлял в рот. Лия же наоборот была запутанной, она ела быстро, так, словно кто-то мог забрать у нее тарелку в любую минуту. Я не мог понять, почему они даже не смотрели на мясо, но и лесть в их жизнь не хотел. Последним, что я съел, были прожаренные на огне ребрышки, запах был кисловат, однако на вкус мясо было таким же сладким, с толикой остроты. Мякоть легко снималась с маленьких ребрышек, пахло вкусно, так, что мне хотелось съесть даже кости. Ужин был сытным, поедая другую еду, я буду вспоминать этот день еще долго. После ужина мы с Финном отправились в общую гостиную, окна и балконы которой выходили на город. Мне было нечего делать, да и это место не внушало изящества, потому я все еще думал о еде. Финн выдохнул мне в лицо облачко пара, его взгляд был грустным и непонятным для меня. Я хотел спросить, что его гложет, но побоялся. Сейчас я чувствовал себя так, будто перекрыли кислород, такое чувство я обычно называю неловкостью. Уж не знаю было ли тому виной переедание или гадкий запах, исходящий из города, но рот я так и не открыл. Гостиная выглядела мило. Стены были выкрашены в синий цвет, разные узоры покрывали косяки и двери, а картины позволяли сделать облегченный вдох. Лия сидела на старом диване, Рин лежал на ее плече с прикрытыми глазами. Зак распластался в кресле рядом, его голос был громче голоса Лии, поэтому слышал я только его. Он бурно разглагольствовал о чем-то, что мне было неведомо, ибо язык, на котором они говорили, был мне ныне не знаком. На стене позади Лии висела большая картина, на ней во всей красе изображена ферма. Двое мужчин позировали на фоне загона для свиней, рядом с ними стояли дети, одетые в старые рубашки и рваные штаны. За ужином Мэр рассказал, что рядом с фермой находится школа, где детей учат не только грамматике и чтению, но и управлению разным хозяйством. — Завтра мы поедем на эту ферму. — Сказал Финн, следя за моим взглядом. — Зачем? — Мне было беспокойно интересно, но после слов Финна я чувствовал лишь страх, словно знал что-то. — Лия хочет что-то узнать и посмотреть. Все равно заняться будет нечем. Когда я, наконец, вернулся в комнату, она казалась мне еще меньше, чем раньше. Со стен сыпалась штукатурка, а потолок так и вовсе был ободран, как и дверь. Создавалось ощущение, что кто-то отчаянно пытался выбраться отсюда. Мое окно было открыто, но благодаря теплому одеялу я не чувствовал холода. Усталость навалилась на меня, как только я закрыл глаза, уходя в мир снов, я чувствовал лишь легкое беспокойство, которому не придал значения.

***

Межмирье, или Рар-нор, как звали его многие, я не знаю, как относится к этому месту, не знаю как его описать. Если бы меня попросили описать его по ощущениям, то я бы назвал это место неизмеримой материей или огромной черной дырой. Впрочем, люди, летавшие в космос, со мной бы вряд ли согласились. Порой мне хотелось навечно остаться в Межмирье, но я не был к этому готов. Существа, что обитают в этом пространстве, внушали страх и заставляли скрыться как можно скорее. Однако Рар-нор всегда был пристанищем отчаявшихся людей. Здесь можно было создать любое пространство, будь то просто дом, улица или целый мини-мирок. Однако ни монстры, ни люди, жившие здесь достаточно долго, дружелюбны не были. Я почти сразу понял, что вижу сон, ведь место в котором я оказался, исчезло давным-давно. Проходя знакомые здания, я понимал, что иллюзия, которую создал мой больной мозг, была предвидением, особым и сильным. В одно мгновение улица созданная моим отцом в Рар-норе исчезли, а я остался стоять на открытой дороге того самого городка, где мы остановились. Рядом со мной стоял маленький мальчик, тот самый, что посетил мой сон ранее. Его руки были исцарапаны, а лицо изрезано в кровь. От такой картины становилось жутко и неприятно, однако я держал мальчонку за руку. Его маленькие глазки смотрели вдаль, где стояла огромная ферма. Сначала я подумал, что этот мальчик просто дух, который не может расстаться с родными краями. Но держа его за руку, я понял, это призрак, злой и обиженный. Материальный. Духи по своей сути нематериальны, они имеют силу, но не имеют возможности ей пользоваться, неважно духи стихий или духи умерших. С другой стороны призраки, они не являются духами и имеют материальную оболочку. Собой они представляют сгусток сильных эмоций или же сильное желание. Призраки это люди, погибшие в страшных условиях, например, от чьих-то рук. Когда я понял, что вижу призрака, рука импульсивно дернулась, но ребенок не спешил меня отпускать. Он смотрел в сторону фермы и отчаянно дрожал. Люди имели силу сдерживать призраков и духов, что было очень жестоко по отношению к мертвым. Я сжал руку мальчика и поднял его на руки, мои ноги зашагали к Ферме. Я посчитал это знаком, однако ребенку не понравились мои действия, он задрожал и спрыгнул на землю. Его рука все еще касалась моей, но теперь он смотрел в другую сторону, в сторону Ратуши. Подняв свои карие глаза на меня, он поманил меня наклониться. Тонкие ручонки обвили мои щеки, мальчик прислонился к моей шее, я ощутил его слезы. — Помогите. — Мольба, к которой я не прислушался в первый раз. Земля затряслась, ребенок растворился в воздухе. Я открыл глаза. — Херли тебе надо? — Передо мной снова стоял Финн, я с силой потер глаза, надеясь, что еще сплю, но его глупое лицо так и не исчезло. — Поднимайся, у нас вылазка. — Его голос говорил о том, что сейчас он не в настроении шутить. Финн скрестил руки и встал к стене. Я быстро подорвался с кровати, на моей стороне было время, ведь я уснул полностью одетым, по привычке конечно. Взглянув за окно, я понял, что на дворе все еще стояла непроглядная ночь, когда мы дошли до отряда все уже были на месте. Собрались мы на первом этаже возле кухни, все жители дома еще спали, поэтому приходилось говорить шепотом. Лия стояла в центре группы, ее голос был строг и четок. — Разделитесь на равные группы, одна группа идет со мной, остальные две с Рином и Заком. Будьте осторожны, на месте сразу начнем действовать, у нас одна ночь, под утро начнется мясорубка. — Начало разговора я пропустил, хотя для меня это не имело никакого значения. Я не боец, я обычная поддержка, однако, все мое нутро кричало от страха. Мысленно я подметил, что пора повзрослеть. Вместе с Финном мы были в группе Рина, что было более чем очевидно, ведь Рин тоже не был бойцом. Мы направлялись в сторону фермы, передвигались по крышам домов. Конечно же, без магии не обошлось, наколдовать бесшумность и скрытность не составило особого труда, да и не выматывало вовсе. Первыми на точку прибыли Зак и его личный отряд из четырех человек, мы добрались вторыми. Темные поля вокруг фермы нагоняли ужас, а пустые скотские загоны так и вовсе не делали лучше. Мы прошли мимо старого склада с инвентарем, после чего обошли загон для свиней, что располагался во внешнем дворе. Земля под ногами не хлюпала, однако не используй мы магию, все было бы наоборот. Мне казалось, что сапоги проваливаются все глубже под землю, аккуратное передвижение было невозможно, казалось, что нас утягивают вниз. Однако же, мы быстро выбрались из подобия зыбучего песка и направились прямиком во внутренний двор, там нас уже ожидал отряд Лии. На вопрос о том, как они оказались там раньше нас, мне не ответили. Лия стояла неподвижно, ее взгляд изучал все вокруг, а ранее черные как смоль волосы, сменились такими же белыми как у Рина. Словно прочитав мои мысли Рин сделал несколько шагов вперед и коснулся волос девушки. Ничего кроме светлых волос и бледной кожи в темноте я не разглядел, мое нежелание тратить магию на ночное зрение откликнулось мне, чуть ли, не куриной слепотой. Лия мгновенно повернулась к Рину и то, что я увидел, не сделало ситуацию лучше. Глаза девушки светились в темноте так ярко, как светят факелы в темницах, это был плохой знак. Её умения менять свою внешность поражали меня не раз и не два, но сейчас мне становилось не по себе лишь от мысли, что я могу попасть ей под горячую руку. Из раздумий меня вывел Зак, который так же подошел к Лии, однако лишь для того, чтобы потянуть обратно Рине. По округе раздался истощенный крик. Мое сердце пропустило удар, а в ушах так и вовсе зазвенело. Я не мог резко словить приступ астмы, потому моей единственной догадкой стало провидение. Резкая тревога окутала меня с ног до головы, тело пробила колкая дрожь. Ощущения напоминали паническую атаку, тошнота накатывала с новой силой. Кто-то из товарищей подхватил меня под руку и не дал упасть на землю, подняв взгляд, я увидел, что Лия смотрит на меня. Она была одной их тех, кто знал о моем даре провидца, почему-то от этого мне стало еще беспокойнее. Чтобы не смотреть на нее я отвел взгляд в сторону, вдалеке стоял старый деревянный амбар, но дорога к нему вовсе не была пуста. Приглядевшись, я увидел его, маленького мальчика, что снился мне уже дважды. Осознание настигло само собой. Это было не только провидение, призрак этого ребенка пытался завладеть моим разумом и привести сюда. Что-то в груди сжалось до адской боли, я был готов кричать. Мои колени коснулись земли, а мальчик уже стоял рядом. Он молчал, не просил о помощи, лишь смотрел на меня озлобленными и дикими глазами. Этим призраком руководила не просто ненависть, а великий гнев. Перед глазами проскользнул клинок, Лия разрубила парнишку надвое. Это, конечно же, не убило его, лишь отпугнуло, но этого хватило для того, чтобы наложить на меня защитную магию. И как я сам до этого не догадался? Когда я встал с колен, Лия уже направлялась в сторону амбара, за ней хвостиком плелся Рин, Зак тоже шел следом. Я не мог струсить, хотя безумно хотел, что-то внутри говорило, что я еще пожалею о своем выборе, но было поздно. Свет в доме фермера загорелся, в воздухе повис пронзающий звон колокола, от которого я подпрыгнул на месте. Стало ясно лишь одно, если мы хотим узнать, что таит в себе это место, — надо бежать. Когда позади раздался громкий лай, я вправду побежал. Срываясь в бег, ты не смотришь под ноги, особенно когда за тобой бежит свора разъяренных и возможно голодных собак. В этот момент мне показалось, что я, приобрел крылья и мог взлететь с разгона, как-то делают самолеты. Мне повезло с тем, что мы были уже близко к амбару и с тем, что с физической подготовкой у меня всегда было хорошо, но убежать от собак, чья скорость была в разы выше человеческой, просто невозможно. В какое-то мгновение я пробегаю мимо Зака, он останавливается и разворачивается к животным. Его рука взмывает вверх и быстро рассекает воздух. Гончие, преследующие нас, загораются на лету и валятся в грязь. Я пыхчу как паровоз, пытаясь вздохнуть как можно больше ценного кислорода, Лия же постепенно спешивается, однако идет быстрее, чем раньше. Вдалеке все еще слышно колокол, но его звон заглушают крики и отнюдь не людские. Животные. Продвигаясь ближе к амбару мне уже не страшно, лишь тошнотворно неспокойно. Собаки поднимаются с земли и так же противно скуля, начинают ползти за нами, словно одержимые они горят и лаят. Внутри меня загорается ужас, как, черт возьми, такое может быть? Ветром до меня дошел мерзкий запах горелой плоти, я снова принялся бежать, Зак снова атаковал псин пламенем, на этот раз они уже не встали. С момента регистрации в гильдии мне удалось побывать на многих вылазках, искать и уничтожать монстров, снимать магические печати и даже убивать по заказу. Человеческая жестокость не знает границ, люди падки на деньги и слепые обещания. В отличие от тех же эльфов или вампиров, люди прикрывают свой эгоизм глупыми оправданиями. Будь то килограмм золота или драгоценный камень, им плевать какую цену нужно заплатить, они лишь хотят получить желаемое, да поскорее. Самой ужасной из моих вылазок была та, где нам заказали убийство семидесятилетней старушки. Помнится мне, я тогда сильно негодовал, это была моя вторая миссия и для меня, юного глупца были непонятны намерения заказчика. Лия всегда защищала гильдию, защищала свою семью, но никогда не указывала на ошибки. Если мы делали что-то не так, то были виноваты в этом сами, впрочем, я не уверен, считает ли она меня семьей. Когда мы пробрались в дом пожилой женщины, я понял, почему не стоит доверять тому, как все выглядит со стороны. Старушка божий одуванчик оказалась сумасшедшей сукой и маньяком, что орудовал в городе уже год. Стены ее подвала были украшены кожей ее жертв, а на полках лежал целый склад оружия. В тот день мой мир пошатнулся, все, что я знал до того момента казалось мне ложью. Тогда мне было всего семнадцать лет, молодой и глупый я продолжал надеяться, что мир осыпан светом и радугой. Как же я ошибался. С тех времен, подвал той старой женщины был для меня самым ужасным и мерзким местом, до того, как мы открыли двери старого амбара. В центре построения находился монстр, его мерзкие зеленые щупальца напоминали лозы винограда, а запах, что он источал, был тухлым и едким. Его туловище напоминало огромный бутон цветка, из середины соцветия возвышался стебель, который трансформировался в бесформенное лицо. Глаза, их было так много, что сосчитать я бы просто не смог, рта не увидел, но где-то он точно был, ведь зверь издавал хриплое рычание. Это нечто вило свои щупальца повсюду и источало мерзкую слизь. Этот амбар был не просто логовом этой мерзости, он был скотобойней, где скот убивали и разделывали на части. Той самой скотобойней, где должны были убивать свиней и быков, именно из этого места нам подали мясо на ужин. Я пытался уговорить себя не смотреть, пытался не думать, не понимать. Но мясом, что подавали нам хозяева города, были не свиньи, не коровы и не индейки. Будь это так, мне бы было в разы легче, я бы подумал, что жители сдерживают этого монстра и кормят животными. Я бы принял любую версию, но не ту, что видел перед собой. Самым вкусным, сладким и пряным мясом, которым я наслаждался, стали дети, которых держали здесь взаперти. Десятки маленьких мальчиков были подвешены за ноги, и просто висели на ржавых крюках. Их безжалостно убили, а кожу содрали, и мне даже не хотелось думать, что из этого произошло раньше. Щупальца монстра обвились вокруг их тел и пропитывали трупы слизью. Мой желудок выворачивало наизнанку. Множество детей с пустыми и безжизненными глазами сидели вокруг чудовища, и пили жидкость, стекающую по мелким щупальцам. Мой взгляд прошелся по каждому ребенку, почти все они были голыми и изрезанными, возможно поврежденную кожу было легче снимать с тел. Никто из них не плакал, а мне так хотелось. Искаженные гримасы боли застыли на изуродованных телах, кровь с которых сочилась на пол и была слизана монстром, маленькие ручки были выгнуты в невозможную форму и завязаны узлом. Кости торчали прямо из плоти, а некогда живые глаза просто вывалились из орбит и висели в воздухе на тонких мясных нитях. Такую жестокость я понять не мог. Я даже не знал, как долго стоял на одном месте, мной овладел ужас. Однако лидеры нашей группы не были удивлены, Лия просто смотрела на непонятное месиво справа от монстра, там, где света почти не было. На цепи в том углу сидело нечто, что смутно напоминало людей. Было темно, луна снова нас подвела, возможно, ей просто не хотелось смотреть на этот ужас, как и всем нам. Стук копыт стал намного ближе, я предпочел отвести взгляд и посмотреть на преследующих нас людей. Я снова ошибся. В этом городе давно не было людей, все жители подверглись сильному проклятию в тот миг, когда начали поклоняться монстру. Жители, что неслись сюда на всех порах, были мерзкими, изуродованными тварями. Изо рта у многих торчали лозы, а из глаз вытекала слизь. Их кожа слазила огромными кусками, за собой они оставляли кровавый след. Я не услышал приказа Лии о наступлении, потому, когда половина отряда ринулась к горожанам, я стоял. Лия не торопилась, даже не держалась за рукоять клинка. Ровными шагами она дошла до монстра и склонилась над одним из детей. Уж не знаю почему, но с трясущимися ногами я пошел за ней. Низ живота словно пронзили тысячи игл, как только Лия коснулась мальчика, он превратился в лужу мяса и крови, но даже это не остановило девушку. Ее шнурованные сапоги зачавкали по луже крови, оставляя за собой дорожку из телесных жидкостей ребенка. Она направлялась к бесформенному куску плоти в углу. Лия сжала ошейник, ее тонкие руки коснулись на вид шершавой поверхности, это оказалось кожей. — Я помогу. — Прошептала она монстру. Сейчас я уже сомневался в том, хочу ли дожить до конца миссии. Лучше уж умереть, чем до конца жизни вспоминать маленьких девочек, беременных и изуродованных. Их тела срослись между собой, напоминая огромный, круглый и полу сдутый мяч для гольфа. Их животов торчали стебли чудовищ, а руки завязаны в узлы. В отличие от других детей они не потеряли рассудок, чувствуя всю эту боль, они рыдали, но не могли проронить и слова. Слизь, которую они впитывали, вынашивая потомство чудовища, позволяла им жить, не умирая от болевого шока и кровотечения. Боль, что пережили эти дети не пожалеть и врагу. Лия осторожно коснулась одной из девочек, ее ладонь начала светиться, а некогда живое существо начало гореть и сотлело до пепла. В другой части амбара был точно такой же мутирующий шар из маленьких, и ни в чем не повинных девочек. Я смотрел на них с ужасом и сожалениями. — Мы не можем им помочь. — Почему? Почему она успокаивала меня своим шепотом? Это ведь не моя жизнь, я вообще не знаю этих людей. Я мог кричать, мог сорваться на смех и ничего не чувствовать, мог не реагировать. Однако я плохой лжец. Когда по моим щекам потекли слезы, я взмахнул рукой и рассек воздух. Однако существо не сдавалось, девочки, что испытали весь этот ужас, были в сознании, и мое сердце обливалось кровью от душераздирающих криков. Но только так я мог им помочь. Конечно же, главный источник проблем не оставался на месте. Огромный стебель зашевелился, и огонь осветил десятки глаз смотрящих на меня. Лилия достала меч и с разбегу кинулась на монстра, я же просто стоял в стороне. Она рубила лозы на кусочки, а дети, которых касался ее клинок, один за другим превращались в мерзкие кровавые лужи. Было трудно добраться до сердца монстра, разрезая огромное соцветие клинком у нее не было времени на раздумья. Вскоре огромные розовые лепестки опали, показывая миру маленький полупрозрачный кокон. Лия замерла на месте, ее черные шнурованные сапоги были полностью запачканы кровью и белой липкой жижей. Я сделал вдох или мне так казалось, в тот момент я не мог думать трезво. Тело шевельнулось само, я быстро добрел до Лии и не мог, или скорее не хотел поверить глазам. Перед собой, в маленьком коконе я видел мальчика, мертвого и бледного. Из его живота и глаз тянулись корни монстра, однако даже так я смог его узнать. А как же иначе, я ведь видел его во сне, видел и даже слышал. Теперь я точно понимал его гнев. Даже мое дыхание дрожало от боли, которую испытали эти дети. Возможно, именно после этого мой мир не будет прежним. Когда я осознал себя полностью, Лия уже смотрела в мою сторону, я не мог ей противиться, не мог просить о том, чтобы тело сохранили, ведь монстр может вырасти еще раз, дрожащими руки я махнул ей, прося продолжить. Её тяжелый меч разрубил тело надвое, а после раскромсал и некогда живое сердце. Дело было сделано. Поджав губы, я дождался пока она выйдет наружу и снова взмахнул рукой, пламенный водоворот закружился над останками и я не хотел более стоять на месте. Огромный монстр издал нечеловечный крик, как он вообще мог быть жив? Красное, как пролитая детская кровь пламя разошлось по лозам и стеблю. Я не смотрел назад, когда выходил из амбара, в надежде, что пламя заберет жизнь всех выродков, я облокотился на Финна. Мне было плохо и тошно. Если бог и правда существует, неужели он намеренно закрывать глаза на всю ту боль, что причинили детям жители города. Ведь виноваты были совсем не монстры, а известнейший культ каннибалов, что добровольно отдает свои тела паразитам вроде этого растения. И все во имя дьявола. Я молился, чтобы все сгорело. Этот мир сгнил полностью, что совершенно не является новой информацией. Порой я забываю о том, что же я на самом деле, однако в такие моменты помню это лучше всех. Я ликвидатор, убийца и чистильщик. Я убиваю неугодных за деньги, помогаю гильдии держать авторитет и следую за одной единственной целью — найти сестру. Я обычный наемник, свободный, но совершенно не жестокий. Зарегистрироваться в гильдию наемников, созданную самой гениальной женщиной тысячелетия — Лилией Фальтер, было лучшим вариантом. Подписав контракт, я обязуюсь выполнять приказы, за что буду получать деньги и помощь в поисках сестры. Однако поставив свою роспись, я попрощался с моралью и совестью. Я знал, на что шел. Пока Рин активирует портал вручную, я оставляю за собой горящий город. Я не герой и мне не спасти этих людей, они сами вырыли себе могилу, сами продали душу. Да и были ли они людьми? Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, не хочу, мне от этого плохо. Мне возможно хуже всех. Бросаю тень на стены ратуши и шагаю по горящим обломкам, синий свет от портала падает на изодранный плащ. Прощаясь с этим городом, я надеюсь никогда не вернуться. Усмехаюсь сам себе и сдерживаю слезы, как эгоистично с моей стороны. Ведь все эти дети могли бы быть убиты по моей воле и поданы к столу. Здесь их считали скотом, я, в том числе. У меня нет оправданий, даже если я не знал, я виноват.

14.07.ХХХХ от рождения звезды Асиль».

*** Гир закрывает экран ноутбука, его голова болит от непрерывной работы. Бросая взгляд на стену, он хлопает себя по щекам и начинает собирать вещи, которые еще вчера разбросал в комнате и оставил нетронутыми. В дверь трижды стучат, после чего металлическая ручка дергается, открывая вид на весь беспорядок. — Опять всю ночь описывал миссию, неужели хочешь слить инфу конкурентам? — Голос Зака веселый, с ноткой сарказма. — Ага, спешу рассказать им какой ты раздолбай. — Гир расплывается в усталой улыбке. — Не забудь упомянуть, что ты свинья. — Указывает Клодски на разбросанные вещи. — Думаю это ценная информация. Подколы всегда были языком общения с Заком, и уж если вы могли поддержать разговор, да еще и с юмором, то нравились ему автоматически. — Ужин готов и Лия не будет ждать тебя вечность, не успеешь, будешь мыть посуду. — Близнецы там? — Гир оставляет вещи на кресле и подходит к дверному проему. Зак отрицательно мотает головой. — Я успею. Вечер за окном уносит все тревоги, а стены дома успокаивающе молчат о важных секретах. Каждый день мы скрываем тревогу за спокойными лицами, но за столом, где семья собирается, ест и делится эмоциями, все переживания уходят. Боль остается за дверями столовой, а благодарность летает в воздухе. В сегодняшнем меню предусмотрительно нет мяса, Гир замечает это. Он посылает Лие благодарный кивок и усаживается на стул. Финн почти полностью лежит на столе, стараясь как можно ближе быть к собеседнику, его попытки быть тихим безуспешны. Когда все, наконец, собираются за столом, Лия, следуя этикету, начинает трапезу. В воздухе не висит неловкость, наоборот, каждая сторона стола ведет оживленный разговор и наслаждается вкусной пищей. Гир кивает на задаваемые вопросы, по его лицу расползается комфортная улыбка. Зак чуть облокотившись на Рина, советует Финну быть осторожным с тарелкой, ведь тот почти полностью на нее навалился. Финн смеется в ответ. В груди Гира распространяется что-то горячее, словно кто-то пролил свежий кофе. Улыбка парня становится шире, а глаза беспрерывно смотрят на Асена. И Лия, конечно же, это замечает, её самодовольную ухмылку можно увидеть за тысячу километров, Гир отдает ей должное и перекладывает свой десерт на ее сторону стола. После он обязательно вернет ей это в двойном размере, сейчас же он позволит ей ехидно улыбаться. Рин тоже это замечает, однако не смотрит на Гира, ему без надобности. Он медленно раскладывает продукты на тарелке, делит на одинаковые кучки и отчаянно поедает кусочек за кусочком. Рин не из тех, кто посмеется, ему вообще до фени на многие вещи, он сохраняет молчание и нейтралитет в любых ситуациях, где не нужно встать на сторону Лии. Гир медленно расслабляет плечи, все беспокойства уходят прочь. Порой людям стоит помнить, что чем бы ни болело их сердце, это всегда можно обсудить за столом чувств. Таким образом, мы разберемся в том, что нас гложет или же, навеки с этим смиримся.