Один из вас станет Лебедем

— Один из вас станет лебедем, чьи белоснежные крылья раскинутся на половину неба… — И это буду я! — быстро говорит Исаак и показывает Хёге язык. — Учитель, можно я ударю его Алмазной Пылью? — спрашивает Хёга, и учитель тяжело вздыхает. — Сегодня в программе тренировок нет спарринга. Я рассказываю вам о вашем будущем, чтобы вас мотивировать, а не чтобы вы вели себя, как младенцы. Хёга тут же делает серьезное лицо и втихаря щиплет Исаака за бок. Тот не остается в долгу и наступает ему на ногу. Решив, что счет равный, Хёга уходит в размышления. Перед его взглядом — лебедь, прекрасная птица, могучая и грациозная. Он, как и Исаак, считает, что история, рассказанная учителем — это его будущее. Это он станет лебедем, будет лететь сквозь шторм и снег над бесконечной белой равниной, ощущая, как крылья опираются на ветер, видя над головой узоры звездного неба. — А может, все-таки спарринг? — спрашивает он; уж слишком ему хочется доказать, что он лучше Исаака, что он достоин этого будущего, что ни одно сражение не испугает его, если он действительно станет Лебедем. Учитель молчит, ветер бросает ему в лицо длинные рыжие пряди, и он заправляет их за уши. — Ладно, — произносит он наконец. — Я смотрю, вы сегодня в боевом настроении. Это хорошо, что вы не боитесь битв. Исаак ухмыляется и делает жест рукой, приглашая нападать. “Лебедь — созвездие северного полушария, его самая яркая звезда — Денеб. Водолей — большое, но тусклое зодиакальное созвездие, расположенное между Козерогом и Рыбами, его самая яркая звезда — Садальсууд…” — Я не знал, — говорит Хёга Шуну. Тот косится на него; он ни о чем не спрашивал, но Хёга не может молчать, слова разъедают его изнутри. — Я не знал, что он Золотой Святой. Все те годы, что он учил меня, я понятия не имел, что он один из двенадцати знаков зодиака. Если бы он сказал… — То ничего бы не изменилось, — отвечает Шун. — Ты уже видишь, что твой учитель не откажется от боя с тобой. Что изменилось бы, если бы ты знал? — Если бы я знал, что мне придется убить его, чтобы стать наконец тем, кем он пытался меня сделать? Шуну хватает доброты — или ума — промолчать. Учитель выходит из-за колонн — теперь он одет не в привычную глазу Хёги простую одежду, а в доспехи из чистого золота. За спиной у него — составленная из звезд фигура: женщина выливает воду из кувшина. — Вы не должны бояться сражений, — говорит учитель, и его губы подрагивают в улыбке. — Ты же помнишь, как хотел стать Лебедем, лететь над миром, ощущая силу ветра? Хёга мотает головой. — Если бы я знал, — произносит он сквозь зубы. — Глупости, — отвечает учитель. — Даже если бы ты знал, ты бы не отступил. “Это правда”, — понимает Хёга, и от этого осознания по спине продирает мороз. Учитель улыбается, будто услышав его мысли, и поднимает руку для атаки. Лебедь летит над замерзшим озером, опираясь крыльями на потоки ветра. Над головой — звездное небо, и Денеб горит, ослепляя ярче солнца. Но даже сквозь его сияние Хёга видит, что на дне озера, подо льдом — закованная в золото фигура, и водоросли прорастают сквозь рыжие волосы. Одна жертва — это ничто. Или это слишком много? Хёга не может понять, но понимает другое. Исаак стал Кракеном, морским чудовищем, что выходит из темных глубин и, подчиняясь воле Посейдона, ломает корабли, опутывая их своими щупальцами. Никому никогда Хёга не завидовал так, как ему.