Странноватая

Милая Лили, просыпайся скорей,

Подарки ждут тихо у самых дверей.

Ёлки у нас нет — ну и пусть, не беда,

Рождество всё равно к нам приходит всегда.

Скрипят половицы, смеётся рассвет,

На кухне тепло и горит мягкий свет.

Чайник поёт, пахнет хлебом и сном,

И мир ещё добрый — совсем не знаком

С болью, с обидами, с резкой зимой,

Где ты остаёшься одна и немой.

Здесь руки тёплы, здесь не шепчет беда,

И ночь не пугает тебя никогда.

Под старым пледом укрыта душа,

И верится: жизнь всё ещё хороша.

Смеёшься тихонько, босая, живая,

И веришь — защита всегда есть, родная.

Снег за окном не колючий, а светлый,

Мир маленький, хрупкий, но честный и верный.

И кто-то шепнёт, поправляя виски:

«Спи, Лили… я рядом. Не бойся тоски.»

Лили вышла из деревянного домика посередине зимнего леса, вид на деревья, покрытые снегом, был восхитителен. Она лишь поправила свою шапку-ушанку с помпонами по бокам на завязках. Её мама сшила эту шапку сама.. — Ох точно! — маленькая девочка, несильно ударила себя ладошкой по лбу и побежала вглубь леса, — Мама-а-а! Ма-а-ам! Ты где..? — девочка огляделась и заметила знакомый топор. Это был топор её матери. Обычно она им колола дрова, а на ручке топора сама вырезала узоры. Но подойдя поближе она заметила кровь на нём. А дальше были следы. Девочка побежала, подумав, что там её мамочка. — Мама-а! Папа звал нас..ку-..шать.. МАМА?! — жуткий крик вырвался из её уст. Девочка была в полном ужасе. Некогда счастливое лицо, исказилось в гримасе ужаса. Её мама висела на люстре, а на шее была привязана петля. На полу таблетки— горсть разных странных таблеток. Отец выбежал в комнату из-за крика. Была пауза, оглушающая тишина. Лили застыла на пороге, не веря своим глазам. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно по всему дому. Мир вокруг словно сжался, снег за окнами перестал быть светлым и мягким — он стал холодным, колючим, чужим. Она не сразу заметила отца. Он стоял в дверях, замерев, словно сам не веря тому, что видит. Неловкая пауза растянулась, и каждый вздох казался слишком громким. — Мама… — прошептала Лили, ступая ближе, но ноги будто приросли к полу. Её голос дрожал, срывался на крик, а в груди сжималось что-то, что не давало дышать. Отец не успел произнести ни слова, только сделал шаг вперед, но Лили отшатнулась, сердце будто выскочило из груди. Таблетки на полу казались ей странно чужими, как будто они принадлежали не матери, а чему-то ещё — чему-то холодному и бездушному. Она нагнулась, слегка дотронулась до них пальцами, а потом резко отдернула руку: вкус металла, смешанный с горечью, будто напоминал обо всём, чего нельзя было изменить. — Лили… — тихо, почти шёпотом, произнёс отец, но его голос звучал ломко, неуверенно. — Я… — Молчи, пап.. — выдохнула она, слёзы уже собираясь в глазах. — почему..она.. Отец опустил взгляд, словно слова были тяжелее любого камня, и лишь виновато сжал кулаки. Лили подошла ближе к матери, к её беспомощному телу, и на мгновение всё замерло. Она хотела кричать, хотела рыдать, но внутри была пустота — будто часть её маленькой души растворилась вместе с теплом, которое раньше давала мама. — Мама… — снова прошептала Лили, а слова застряли в горле. — Я… я больше никогда не смогу тебя обнять… И вдруг, в тишине, что будто сама доминировала в комнате, раздался тихий звук: скрип пола, лёгкий, почти неслышный, но достаточный, чтобы Лили вздрогнула. Она оглянулась. Отец стоял неподвижно, а взгляд его был полон боли и сожаления, но понимания, что ничего уже нельзя исправить. Маленькая Лили в тот момент впервые почувствовала: мир не был безопасным. Её дом, её семья — всё это рушилось в один миг. И именно тогда внутри неё зародилось то ощущение одиночества, которое будет с ней всю жизнь. Она опустилась на колени, закрыла глаза, и в голове всплыл образ шапки с помпонами, подарка матери. Он был единственным знаком тепла и заботы в этом холодном мире, и в тот миг Лили поклялась самой себе: что бы ни случилось, она никогда не забудет этот миг — ни любовь, ни боль, ни чувство беззащитности. Тишина растянулась, как густая паутина. И только лёгкий шум за окном — снег, падающий на деревья — напомнил ей о том, что жизнь продолжается, даже когда всё кажется потерянным. Лили моргнула, и мир вокруг изменился. Холодный лес и ужасные образы исчезли, словно растворились в утреннем тумане. Вместо этого она ощутила мягкий плед на себе, тепло рядом, знакомый запах трав и меда, тихий свет лампы, пробивающийся сквозь занавески. Она села на кровати, сердце всё ещё бешено колотилось, ладони дрожали. Сон был настолько реален, что боль и страх прошлых лет будто снова обжигали грудь. Но вокруг была Рози — тихо сидящая в кресле, держа в руках чайник. — Доброе утро, милая, — сказала Рози мягко, — ты так крепко спала. Я не хотела тебя будить.. И ты говорила во сне.. Лили тяжело вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она села, обхватив колени, и попыталась прогнать остатки сна. — Это… это был просто сон, — пробормотала она. — Мне… просто приснилось… — Я знаю, — Рози подошла ближе, поставила кружку с тёплым чаем на прикроватный столик. — Но твой сон важен. Он напоминает, что иногда прошлое догоняет нас, даже когда кажется, что мы в безопасности. Лили опустила взгляд на кружку, едва касаясь её пальцами. Тёплый чай обжигал ладони, но одновременно успокаивал. Медленно она сделала первый глоток, вдохнула аромат трав, и сердце начало немного замедлять бешеный ритм. — Я… я не хочу больше таких снов, — прошептала Лили. — Они… слишком настоящие. — Я знаю, дорогая, — тихо сказала Рози, садясь рядом на кровать. — Но с каждым днём они будут казаться легче. И пока ты здесь, ты не одна. Лили подняла глаза на Рози. Её взгляд был тёплым, надёжным, как будто говорил: «Ты в безопасности». Впервые после долгого времени она почувствовала, что может просто дышать, что никто не причинит ей боль. — Спасибо, Рози, — сказала она тихо, — я… я рада, что ты рядом. — Я всегда буду рядом, милая, — улыбнулась Рози. — А теперь пей чай, отдыхай. Сегодня новый день, и он будет интересным. Лили сделала ещё один глоток, села поудобнее, и позволила себе наконец расслабиться. За окном снег тихо падал, мягкий и светлый, словно обещая, что даже после самых страшных снов наступает утро, и с ним — шанс начать всё сначала. Магазин был пустой. Лили проверяла полки с травами, поправляла бутылочки, когда снова зазвенели колокольчики. — А… снова вы? — сказала она, не поднимая головы сразу. Он стоял у двери, спокойно, с лёгкой улыбкой. Аластор. — Я подумал, что будет интересно увидеть, как ты справляешься одна, — сказал он, медленно идя к прилавку. Лили вздохнула. — Всё спокойно. Магазин под контролем. — Отлично, — он улыбнулся шире. — Мне интересно, как ты действуешь без Рози. Сердце Лили забилось быстрее. Он наблюдал, и это ощущалось… странно. Тепло, но как будто проникающее внутрь. — Не нужно наблюдать, — тихо сказала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Я могу сама. — Я знаю, — сказал он, наклонив голову. — Но мне нравится видеть, как ты справляешься. Он подошёл ближе. Лили почувствовала его присутствие — пространство вокруг него стало плотным. Она чуть напряглась, но не от страха. От любопытства. — Так тебе нравится наблюдать за мной? — спросила она тихо. — Возможно, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Возможно, мне нравится, как ты смотришь на мир. Не боишься и не прячешься. Лили замерла. Он смотрел на неё так, будто видел всё. Не Лили, которая недавно только пришла сюда. А именно её. — А если я устану от твоего наблюдения?— сказала она, почти шёпотом. — Тогда я подожду, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Но наблюдать буду всё равно. Лили вздохнула, сердце стучало, грудь сжималась. Странное чувство притяжения, тревоги и раздражения одновременно. Он сделал шаг назад, оставляя ей пространство. Но не уходил, он просто стоял, смотрел и улыбался. И Лили поняла, что этот день уже стал интересным. Даже если ничего не произойдёт. Вдруг в магазине заиграла музыка. Тёплый джаз, мягкий и немного хриплый, как будто старый винил ожил снова. Лили сразу узнала мелодию — ту, что он слушал почти всегда, и которую она помнила по его рассказам. — Кажется, музыка выбрала нас, — сказал Аластор тихо, шагнув ближе. Его взгляд был странно спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая ирония. — Хочешь потанцевать? Лили замерла. Потанцевать? С ним? В магазине, среди полок с травами и свечами? Её щеки сразу вспыхнули. — Э-э… я… — начала она, но он уже протянул руку. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — Не бойся, — сказал он, мягко наклоняясь. — Просто следуй за музыкой. Она почти робко вложила свою ладонь в его, и он мягко, но уверенно взял её за талию другой рукой. Лили почувствовала, как её тело реагирует на движение — лёгкое напряжение, которое она не могла объяснить. Его дыхание было ровным, спокойным, и именно это заставляло её расслабляться, хотя внутри всё ещё бурлила нервозность. — Я… я никогда не танцевала с кем-то так, — выдохнула она, чуть наклоняя голову. — Я вижу, — сказал он спокойно. — Но это не страшно. Я рядом. И вот они начали двигаться. Медленно, осторожно. Каждый шаг Лили ощущался как открытие, каждое прикосновение — словно новый мир. Он вел танец, но не слишком активно, не торопил. Каждое движение было точным, но мягким. Лили ловила себя на том, что постоянно краснеет, опускает глаза, а потом украдкой поднимает их и видит его внимательный взгляд. Он не говорил много, только тихо направлял её движения, шептал короткие советы, и его голос звучал как музыка. — Смотри на меня, Лили, — сказал он в один момент, когда они делали плавный поворот. — Я здесь. Она вздрогнула от его близости, но подняла глаза. Встреча их взглядов заставила её сердце замереть на мгновение. Он улыбался чуть иронично, но так, что улыбка была почти тёплой. — А… ладно, я смотрю, — сказала она тихо, но голос предательски дрожал. Танец продолжался, а Лили ощущала, как медленно исчезает неловкость. Каждое движение, каждое прикосновение — всё казалось естественным, хоть и странным одновременно. Она всё ещё смущалась, когда он слегка касался её руки, когда они делали поворот, и когда он почти невзначай прижимал её к себе в одном из шагов. — Ты… очень уверенный, — выдавила она наконец. — Это потому что я давно наблюдаю за тобой, — сказал он спокойно, слегка наклонив голову. — И мне нравится. Лили едва не сбилась с шага, но он мягко поправил её положение, удерживая её за талию. В груди стоял ком, смешанный с волнением и странной радостью. Музыка шла до конца, последние аккорды растянулись, и Аластор аккуратно отпустил её руку. Они стояли рядом, немного расстроенные, что мгновение закончилось, и в то же время — тихо улыбающиеся друг другу. — Счастливого Рождества, Лили, — сказал он тихо, но с теплотой, которую она чувствовала всем телом. — И тебе… Аластор, — ответила она, краснея. — Счастливого… Он кивнул, слегка улыбнувшись. — Пусть этот день будет особенным, — добавил он и сделал шаг назад. — Я приду ещё завтра. Лили осталась стоять на месте, сердце стучало быстро, но уже с другим ощущением. Её мысли путались, эмоции бурлили. Странное чувство притяжения, лёгкая тревога и радость одновременно. Она тихо улыбнулась самой себе. Какой же всё-таки оказывается хороший день сегодня..