Дай мне шанс простить тебя

Прошло три месяца. - Дети, быстрее, машины уже ждут! – Прикрикнул Александр, - Мы так снова опоздаем! Сонные ребята с недовольными лицами молча одевались под суровым взглядом родителя. Началась школьная пора и ребята, кроме тройняшек, вернулись к учебе. Они не учились в обычных школах, но при правительственном здании, где он сам работал, Союз выделил им кабинеты, в которых с детьми занимались учителя, преподавали базовый уровень знаний. Такой формат обучения длился шесть-семь лет, а затем ребята переходили на обучение к отцу, как сейчас было у Казахстана и Туркмении, так же было и у России, Украины и Беларуси. Они учились разбираться в политике, экономике, много трудились и находились возле отца, наблюдая за тем, как он решает рабочие вопросы, проводит совещания и собрания, сами общались с людьми, работающими в правительстве. - Быстрее! – С недовольством повторил Александр, затягивая пояс на теплом пальто, отдаленно напоминающим форму НКВД, - Я не собираюсь слушать выговор от учителей по поводу опозданий! Казахстан помогал одеться младшим ребятам, а Туркмения аккуратно надевала пальто Армении, рука которой все еще плохо функционировала и болела. Рихард хмуро наблюдал за сборами, слегка дрожа от осенней прохлады, проникающей в дом из приоткрытой двери. Какие же это были тяжелые три месяца, просто ужасные. Союз превратился в глыбу льда, без эмоций и каких-либо чувств. Он больше не проводил время с детьми, как раньше, а просто выполнял свои обязанности по воспитанию. Россия все еще продолжал сидеть запертый в комнате, к нему допускался только Беларусь и только для того, чтобы принести еду или книги. А Рейх должен был наблюдать, чтобы Николай не находился в комнате брата слишком долго и о любой задержке рассказывать Союзу. Но Коля строго выполнял наказ родителя, опасаясь злить его. Александр Ивана не навещал, словно забыл о существовании старшего сына. Украина и Беларусь не были заперты в комнатах, но за пределы дома им было выходить запрещено. Кроме того, Союз игнорировал их присутствие, разговаривая только в том случае, если проводил какие-то занятия или давал указания, но между ними больше не было тепла и любви. Братья постоянно пытались достучаться до отца, поговорить, обсудить произошедшее, но все было тщетно. Россия, через брата, тоже умолял отца поговорить с ним, но и его просьбы Саша пропускал мимо ушей. Рихард же удивлялся, что не было никакого существенного наказания. Не уж-то все, на что способен Александр, это игнорирование?.. Хоть какое-то внимание остальным отпрыскам Саша уделял лишь за семейными ужинами, если успевал на них. Чаще всего Рейх кормил детей и отправлял отдыхать, а сам потом ждал Александра, пытаясь этим показать заботу – накрывал для него на стол, пытался разговаривать, рассказывал о том, что делали дети. Саша принимал его заботу без благодарности, да и в целом был скуп даже на слова, не говоря уж об эмоциях. Он лишь сухо раздавал указания на следующий день, касаемые детей или каких-либо дел. И все. Союз за эти три месяца ни разу не прикоснулся к нему. Не приходил в его комнату, не просил близости, не устраивал бесед, как бывало раньше. Ни-че-го. Рейх не жаловался на отсутствие физического контакта, слишком уставал, ежедневно занимаясь домашними делами и подросшим Фридрихом, который уже не спал большую часть дня, а требовал внимания. Но немец чувствовал, что между ним и Союзом с каждым днем все больше и больше росла дистанция и это рушило все планы Рихарда. Ему нужно было достучаться до Александра и сделать так, чтобы он оттаял и позволил быть рядом, иначе ему нечего будет дать Америке. - Рихард? Немец вынырнул из собственных мыслей, растерянно глянув на позвавшего его Александра. «Надо же…Какие круги под глазами черные. – Рейх удивился, словно впервые увидел его, - Саша, Саша…Ты измучил себя». - Опять в облаках витаешь. – С недовольством произнес Союз, - Сколько можно? - Прости, ты хотел что-то? - Когда дети вернутся из школы и сделают уроки, займитесь уборкой дома, на выходных мы будем принимать гостя. И подумай, что подать к столу, чтобы я привез все необходимое. - Какого гостя? – Удивленно спросил Рихард, - Зачем? - Твое дело – привести в порядок дом. – Строго произнес Союз, поворачиваясь к двери, - Остальное тебя не касается. - Саша…- Рейх, не выдерживая такого отношения, схватил его за руку, не позволяя уйти, - За что ты меня наказываешь? - Наказываю? – Союз усмехнулся, однако глаза его оставались пустыми, - Не выдумывай. Просто я решил, что мне нет никакого смысла терпеть твое притворство и ждать ответных чувств. Я больше не люблю тебя, Рихард. Все кончено. Рейх почувствовал, как сжалось сердце от его слов. Сказать такое вот так, стоя в дверях, бросить в лицо эти слова будничным тоном, словно это ничего не значит…Рихард не мог поверить в услышанное. Саша был влюблен в него с их самой первой встречи, которая была так давно, что казалась миражом. Немец столько лет принимал любовь Александра как данное, что и подумать не мог, что когда-то услышит подобное. В нем моментально взыграло задетое эго, а грудь сковало тупой болью. -…н-не правда. Ты не мог разлюбить меня! – Прохрипел Рихард, цепляясь за холодную ладонь, - Иначе ты меня вышвырнул бы отсюда! Александр устало вздохнул и опустил глаза, словно этот разговор навевал на него безумную скуку. - Ты нужен Фридриху. – Саша вновь глянул на растерянного и разозленного Рейха, - Для ребенка его возраста важно, чтобы родной человек был постоянно рядом, я этого ему дать не смогу, поэтому я не стану тебя прогонять. Да и куда ты пойдешь?..Обратно в тюрьму? Кроме того, ты отлично подходишь на роль прислуги. - Что?! Прислуги?! – Рейх дернулся, оскорбленный его словами, - Тогда я больше ничего делать не намерен, раз ты смеешь так обо мне говорить! Конечно, Рихард вполне осознавал свое положение в этом доме, но слышать такие слова от человека, который, как он считал, любит его, было слишком унизительно. - Хорошо. – Спокойно ответил Александр, дернув рукой, прерывая касание, - Тогда собирай вещи, завтра отправишься обратно в Берлин, твоя камера все на том же месте. Фридрих, разумеется, останется со мной. Немец почувствовал, как его обуяли гнев и разочарование. - Бесчувственная сволочь! – Рихард толкнул его, - Я не виноват в том, что учинили твои дети! Не веди себя со мной так! - Радуйся, что я, наконец, оставил тебя со своими чувствами, как ты того хотел. – Саша смотрел словно сквозь него, - Чем же ты теперь недоволен?.. - Тем, что мне нужны эти чувства! – Воскликнул немец, - Нужен ты! Замолчав, Рихард растерянно замер. Он не хотел говорить подобное вслух и не понимал, почему сказал именно это. К своему ужасу Рейх осознавал, что это уже не столько ложь, ради выгоды, сколько действительно его потребность. «Это говорит мой эгоизм и нарциссизм. – Поспешно нашел для себя оправдание дрожащий Рейх, - Да, только и всего! В остальном мне плевать на него!» - Нужен тебе?..– Переспросил Александр, на лице которого ни один мускул не дрогнул от фактического признания в чувствах от Рейха, - Но я больше не люблю тебя. Я цеплялся за прошлое, жил тобой, мечтал, что ты меня полюбишь…Но если мои собственные сыновья предают меня и так обходятся со мной, чего мне ждать от тебя, совершенно чужого человека, к тому же лживого и лицемерного? Я просто наивный глупец. - Саша… - Мне пора. – Союз резко развернулся, - А тебе я советую забыть о том, что было между нами. Ради ребенка ты будешь жить со мной, но мы теперь друг для друга чужие люди. Не глянув на немца, он ушел. Рейх чувствовал, как начинает задыхаться. «Нет! Я ему не верю! - В отчаянии подумал немец, направляясь в свою комнату, - Этого быть не может! Он просто раздавлен всем произошедшим, поэтому закрылся от всех и ведет себя холодно. Мне нужно как-то пробиться сквозь эту стену. Только вот как?..» В его мыслях был только один вариант, самый банальный и простой. «Попробую сегодня ночью…- Рихард почувствовал легкий жар, - Когда он ляжет отдыхать, приду к нему и…Только бы он не разозлился и не сделал все грубо. Страшно…» Рихард последнее время тоже был подавлен. Как ни крути, ему было одинокого без внимания Александра, не с кем было хотя бы просто поговорить и отвлечься от домашних дел и заботы о беспокойном ребенке. Фридрих стал капризным и практически не слезал с его рук. С Людвигом Рейху было гораздо проще, в его доме были гувернантки, которые с радостью освобождали его от подобных хлопот, теперь же все было на нем. Дети помогали, но сейчас и они были заняты школой и уроками. Саша редко проводил время с Фридрихом, лишь когда у него были выходные. Только вот Рихард, как ни старался, не мог разглядеть в Александре любви к ребенку. Несомненно, к младенцу Саша относился мягче, чем к другим детям, но все было каким-то…Механическим? Словно он все делал, потому что так положено, а не потому что ему хотелось этого. А вот Фридрих тянулся к Союзу – он уже начинал узнавать голоса и лица, и всегда радостно дергал ручками и ножками, когда слышал Александра, улыбался ему, но даже это не могло избавить Союза от маски суровости. «Я многое могу сказать о Саше…- Рихард зашел в комнату и проверил Фридриха, тот пока что спал, - Он мог быть злым и жестоким, твердолобым, его невозможно было переубедить, если он в чем-то уверен, кроме того он вспыльчив…У Александра много отрицательных качеств, но я никогда бы не подумал, что он может быть суров к детям. И ладно бы только к этим трем идиотам, он отстранился от всех. Тройняшки из-за этого расстроены и ходят за мной, словно утята за мамой-уткой, им очень не хватает родительской любви, остальным детям чуть проще, но и они в недоумении от происходящего, я же вижу. Я стараюсь заниматься ими, хоть мне этого не хочется и дается тяжело, но я надеюсь это поможет мне расположить Сашу к себе». Рейху жизненно необходимо было вернуть любовь Александра. Тогда, три месяца назад, провожая американца до машины, Рихард повторил свое предложение и Стивен согласился без раздумий, обещая подумать над тем, как им наладить канал связи. Мысли у американца были, поэтому дело оставалось за немцем – втереться в доверие к Союзу. Он полагал, что это не станет проблемой, но кто мог предположить, что Саша сломается и отстранится вообще от всех? Это стало большой неожиданностью, которую нужно было срочно исправлять.

***

«Просто жуть…- Рихард опустил глаза в тарелку, - Какая гнетущая атмосфера». Сегодня на ужин за большим столом собрались все, включая главу семейства. Отсутствовал, по обыкновению, только Россия. Все ели в тишине, слышался лишь звон столовых приборов и тихие бормотания тех детей, что сидели в конце стола. Рейх, сидевший рядом с Союзом, мельком глянул на хмурого Александра, а затем обвел глазами детей. Украина вяло ковырялся в тарелке и не ел, Беларусь дрожал, с большим усилием заставляя себя есть, Казахстан держался спокойно, но потускневшие от переживаний глаза выдавали его состояние. Армения и Грузия, единственные из всех весело шептались, Туркмения что-то выведывала у смущенного Молдовы, остальные дети молча ели. - Папа, а когда Ваня выйдет из комнаты? Неожиданный вопрос от Эстонии заставил всех в страхе застыть. Спрашивать подобное было рискованно. Дети глянули на хмурого отца, ожидая ответа. - Ваш брат наказан. – Строго произнес Саша, не дав четкого ответа на вопрос. - За что? – Спросил Молдова, ковыряя ложкой в тарелке, - Я соскучился по брату. Он обещал осенью меня в лес отвести, гербарий помочь собрать. - Мы не будем говорить о России. – Союз нахмурился и перевел тему: - Марика, почему учитель жалуется, что ты грубишь? - Я не грублю! – Грузия нахмурилась, - Он сказал, что я прикладываю мало усилий, но это неправда! - А ты в ответ нахамила. – Саша покачал головой, - Думаешь, тебе позволено так себя вести со взрослыми людьми? В следующий раз следи за языком, иначе будешь наказана. Грузия насупилась, но ничего не ответила, чувствуя отцовскую злость и раздражение. - Молдова, - Александр перешел к следующему ребенку, - твой учитель сказал, что ты за лето ни одной книги не прочитал из списка, что тебе задали. - Пап, я…- Мальчик испуганно задрожал под суровым взглядом, - Я все прочитаю! - Это нужно было сделать летом. – Процедил со злобой Союз, - Мне не нравится твоя безответственность. «Какой кошмар…- Немец почувствовал, как гнетущее чувство сдавливает его плечи, пока он слушал, как Александр поочередно общается с каждым ребенком, - Какая отвратительная атмосфера стала в этом доме. В тюрьме и то было легче». - Может, хватит, отец? – Хриплым голосом произнес Украина и поднял глаза на родителя, - Ладно мы…За что ты ребят наказываешь? Они уже боятся тебя. Воцарилась тишина. Беларусь в ужасе переводил взгляд с брата на отца, боясь, что сейчас начнется скандал. Рейх тоже напрягся, понимая, что Саша этого так не оставит. Александр же несколько секунд молча смотрел на дрожащего Олега, а потом вернулся к еде. - Боятся? – Спокойно переспросил он, - Прекрасно. Значит, не поступят так, как поступили вы. На это ответить было нечего. Украина молча отбросил вилку и, резко вскочив, покинул ужин. Беларусь тихо извинился и тоже ушел. Саша не стал их останавливать, продолжая есть, как ни в чем не бывало. Остальные дети заметно приуныли, особенно тройняшки, которые и так были подавлены тем, как холоден стал отец. - Папа, ты нас больше не любишь? – Дрожащим голоском прошептал Латвия и глянул на Союза глазами, полными слез. Рихард увидел, как резко вздрогнул от этого вопроса Александр. Это дало надежду немцу, что добрый и чуткий Саша еще не потерян, просто нужно помочь ему вернуться. Все дети замерли, молча смотря на родителя. Видимо, у них у всех уже давно в голове крутился этот вопрос. - Что за бред? – Выпалил Саша, крепко сжав в руке вилку, - Латвия, прекрати собирать глупости. И не вздумай слезы лить! Мальчик лишь сильнее задрожал и, конечно, заплакал. Немец почувствовал тошноту от того, насколько противоестественно было все происходящее. Рядом с ним сидел не Союз, а какое-то безжалостное чудовище. Как можно было стать таким?.. Туркмения наклонилась к нему и погладила по голове, успокаивая. - Не нужно его жалеть! – Резко произнес Саша, глянув на дочь, - Сколько можно рыдать по любому поводу?! - Нет, я пожалею! – В таком же тоне ответила девочка, - Больше ведь некому, отец! Взяв хныкающего ребенка на руки, она покинула кухню. Саша, удивленный ее словами и дерзостью, даже не стал останавливать дочь. Остальные дети тоже стали поспешно покидать ужин, боясь, что может достаться и им. Рейх оглядел пустую кухню, ощущая такую же пустоту внутри себя. Он думал, что если счастье этого дома будет разрушено, ему станет лучше, но на деле ему стало еще хуже. Не от жалости к Союзу или детям, а просто от давящей и мрачной атмосферы, которой пропитались все стены, от одиночества, которое теперь грызло его круглосуточно, от страха, что в его жизни снова одна лишь неопределенность. Союз молча смотрел детям вслед. Он не был расстроен или разозлен…На его лице не было ничего, ни единой эмоции. Это очень сильно пугало. Рихард аккуратно сжал руку Александра, пытаясь поддержать, но Союз резко сбросил его ладонь. - Спасибо за ужин. – Хрипло произнес он и тоже ушел. Выругавшись, Рихард оглядел стол, заставленный посудой и принялся за уборку, стараясь сделать все как можно скорее, чтобы отправиться к Саше и попытаться пробиться сквозь стену, которую Союз выстроил вокруг себя.

***

Быстро приняв душ и переодевшись, Рихард попросил Туркмению приглядеть за Фридрихом и направился в комнату Александра. Там его не оказалось, но тонкая полоска света из-под двери кабинета точно говорила, где он находится. Постучав, немец приоткрыл дверь и осторожно заглянул. - Что-то случилось? – Саша поднял глаза от бумаг, хмуро глянув на Рейха. - Нет. – Рихард зашел в кабинет, улыбнувшись, - Все хорошо. - Тогда зачем пришел? – Спросил Александр, вновь уткнувшись в документы, - Я занят. - Поэтому и пришел. – Рихард обошел кресло, на котором сидел Саша и мягко сжал его плечи, - Ты постоянно занят, устаешь…Позволь позаботиться о тебе? Союз замер, но ничего не сказал, чувствуя прикосновение горячих рук. Рейх воспринял это как сигнал к действию и продолжил аккуратно массировать его плечи, разминая твердые мышцы. Саша, напряженный, медленно расслаблялся, ощущая, как проходит усталость в спине. Рихард почувствовал это и начал действовать увереннее – наклонился к шее Александра и стал аккуратно покрывать ее поцелуями. Саша вдруг выдохнул и резко дернулся, отстраняясь. - Нет, Рихард. Уходи. Немец едва не завыл от досады. Он уже обрадовался, что все будет легко и просто. - Я скучаю по тебе. – Выпалил Рейх, чувствуя слезы на глазах, - Да, я предал тебя, но я поплатился за это! Жестоко поплатился! И ты ведь сам хотел все забыть! Ты притащил меня в этот дом и хотел, чтобы я полюбил тебя! - А теперь не хочу. – Александр устало вздохнул, - Я не хочу никакой любви. Очевидное равнодушие доводило эмоционального немца до трясучки. Ему хотелось громить все вокруг, а еще лучше запустить в Александра чем-нибудь тяжелым. Несмотря ни на что, Рихард считал слишком несправедливым то, что Саша вот так взял и вычеркнул его из своей жизни. Он всегда считал, что любовь Саши к нему – это что-то незыблемое, константа... Неважно, что чувствовал сам Рейх – Союз должен был любить его, ведь константа неизменна и постоянна, как говорит физика или математика, а если она изменится…Вся Вселенная потеряет смысл. Именно это сейчас и происходило с Рихардом. Рушился последний островок его привычного мира. - Нет, как ты смеешь?! – Воскликнул немец, заливаясь слезами, и вцепился в свитер Союза, - Какого черта, Саша?! - Успокойся. – Холодно произнес он, пытаясь отцепить от себя Рейха, - Прекрати свою глупую истерику. В полном отчаянии Рихард прижался к нему и поцеловал, надеясь хоть так попытаться разбудить спрятанные глубоко внутри чувства. Александр на мгновение замер, а затем сжал его талию и… Резким движением оттолкнул его от себя. - Прекрати. – Прошипел разозленный Союз, вскакивая с кресла, - Я не хочу тебя! Я не люблю тебя! Оставь меня в покое! Немец дрожал, пытаясь перестать лить слезы, но навалившаяся боль и тоска не давали этого сделать. От слов Александра было так ужасно плохо… - Занимайся ребенком, а про меня забудь. – Произнес Союз и, схватив сигареты, вышел из кабинета. Рейх рухнул на колени и застыл, не понимая, что ему делать дальше. Саша практически бегом выскочил из дома, задыхаясь, и сел на крыльцо. Ему было больно от того, как Рихард пытался быть заботливым, как пытался показать любовь, в которую от него Союз больше не верил. Он вообще больше ни во что не верил. Сначала его предал самый любимый и близкий человек, потом дети, которых он так любил и которыми так гордился. Саша помнил детство каждого в мельчайших подробностях, несмотря на то, что Россию он принял не сразу и довольно продолжительное время равнодушно относился к нему. «Может, это наказание?..- Александр закурил, рассматривая звездное небо, - С Ваней потребовалось время, чтобы осознать себя отцом, всякие мысли были…Даже очень страшные, от которых сейчас меня в дрожь бросает. Но ведь потом я очень полюбил его! Мой первенец…Мне противно от своего поведения, младшие дети этого не заслуживают, но иначе я не могу. Если будут расти в строгости не посмеют предать. Но я скучаю по временам, когда все было хорошо. Хотя…Было ли оно хорошо? Рихард предавал меня с самого начала, Иван обманывал уже много лет…Какой же я идиот». - Пап?.. Саша повернулся на голос Казахстана. Айдар сел рядом и молча уставился перед собой. - Говори, сын. – Устало произнес Союз, понимая, что разговор ему не понравится. - Помнишь ты говорил, что выполнишь одну мою просьбу? – Парень едва заметно улыбнулся, посмотрев на хмурого отца, - Ну, когда ты вернулся из командировки. - Помню. – Александр кивнул, затушив окурок, - Говори, чего хочешь. - Я…- Казахстан сделал вдох, собираясь с мыслями, - Николай мне рассказал, что произошло, про Ивана и…В общем, я понимаю, ты думаешь, что это предательство, но это… Айдар задумался, а Союз, неожиданно заинтересованный, молча ожидал продолжения. - Это было сделано без злого умысла. – Казах нахмурился, - Я имею ввиду, что это не совсем предательство. Россия просто хотел быть с тем, кого любит, у него не было цели подставить тебя, пап. Он не хотел тебя предавать, Америка использовал его. Да, Ваня глупо себя повел, но…Все же это именно глупость, а не предательство. Поэтому я прошу тебя, прости его и… Голос парня дрогнул. -…и вернись к нам, пап. – Казахстан смахнул слезу, - Мы все ужасно скучаем. Не дожидаясь ответа, Айдар вскочил с крыльца и поспешно ушел в дом. Саша едва слышно простонал, схватившись за голову. Возможно, в словах Казахстана был какой-то смысл?.. «Нет. – Александр почувствовал злость от воспоминаний о случившемся, - Ваня не намеренно это сделал, просто оплошал, как и его братья…И это еще хуже. Они настолько глупы? А я настолько никчемен, как отец, что не смог ничего дать своим детям? У них нет ни чувства ответственности за своих людей, ни какого-то понимания, как устроен мир. Слишком доверчивые и глупые. Айдар прав в том, что мне следует смягчиться в отношении других детей, но старшие…Нет. Их еще ждет суровое наказание».