Дай мне шанс простить тебя

- Отпусти меня! – Изо всех сил дергался Россия, пытаясь оттолкнуть американца, - Урод! Я ненавижу тебя! Но США был гораздо сильнее молодой республики. Он без труда схватил руки парня и прижал к полу над его головой, сжимая хрупкие запястья одной рукой, не позволяя сопротивляться. Второй рукой он сжал подбородок России, надавил, вынуждая задрать голову, и начал покрывать шею поцелуями, которые не приносили россиянину никакого удовольствия, лишь тошнотворное омерзение. Парень от бессилия выругался, чувствуя, как из глаз стремительно полились слезы. - Не надо плакать…- Зашептал Америка, жадно целуя его лицо, - Все хорошо, малыш, нам нужно было сделать это давно. - Нет! Я папе пожалуюсь, он убьет тебя! – Голос русского звучал жалко и дрожал от ужаса и паники, - Отпусти! - Тише, тише…- Американец его совершенно не слушал, дергая пуговицы на рубашке, - Не сопротивляйся, иначе будет очень больно, а ты ведь этого не хочешь? На Россию навалился секундный ступор. Он не знал как ему спасти себя, не мог позвать на помощь из-за дикого стыда и маленьких детей в доме, которым нельзя видеть подобное. Пользуясь замешательством россиянина, Америка отпустил его руки и рванул в разные стороны рубашку, не справившись с пуговицами. Россия сдавленно промычал, вцепившись в плечи мужчины, пытаясь его оттолкнуть, но силы были неравны. Почувствовав влажное прикосновение языка к груди, а затем к соску, парень зажал рот руками, сдерживая крики. Его колотило от ужаса и тошнило от мерзких ощущений, разливавшихся по всему телу. Но когда Америка расстегнул его брюки, Россия больше не смог держать себя в руках - Я не хочу! – Наконец, зарыдал парень, изо всех сил дергаясь, пытаясь скинуть его с себя, - Не надо, Стив, пожалуйста! - Ты сам виноват. - Похотливо ухмыльнулся американец, пытаясь стянуть с него брюки, - Думаешь, мог просто меня соблазнять своим невинным личиком и аппетитной попкой, и тебе за это ничего не будет? Пора взрослеть, Россия, и отвечать за свои действия. - Зачем ты это делаешь?! – Россиянин глянул на него глазами, полными слез, - Ты ведь говорил, что любишь меня! Ответить он не успел. Прибежавший на шум Беларусь схватил американца за плечи и с силой оттолкнул в сторону. - Ах ты, сука!..- Прошипел он, помогая брату подняться и закрывая его собой, - Я тебе сейчас руки твои поганые переломаю за то, что ты тронул Россию! Стивен лишь раздраженно выдохнул, наблюдая, как судорожно натягивает одежду Иван, прячась за братом. Ему порядком надоела эта возня с непредсказуемыми малолетками. И если характер России он готов был терпеть, то его братья…Его братья были лишними и мешающими элементами. Дверь кабинета вновь распахнулась и забежал Украина. - Что здесь произошло?! – Удивленно спросил он, оглядывая всхлипывающего старшего брата и недовольного американца. - Он его изнасиловать пытался! – Прохрипел Беларусь, двинувшись на скептически закатившего глаза американца, - Вернется отец и… - И что? – Засмеялся Стив, резко поднявшись с пола, - Расскажете ему, как помогали мне пробираться через ваши границы? Как помогали брату бегать ко мне? Это я и сам могу ему рассказать. Все трое с ужасом и ненавистью уставились на довольного американца. К молодым республикам только сейчас начало приходить понимание того, с каким опасным человеком они связались за спиной отца. Россия дрожал, стоя за братьями, и никак не мог унять слезы. Его трясло от страха, отвращения и чувства вины, за то, что он втянул их в это. Украина и Беларусь переглянулись, ища в глазах друг друга хоть какую-то поддержку, но у обоих во взгляде был лишь концентрированный и тягучий страх. - Если хотите все это оставить в тайне…- Наигранно ласковым тоном заговорил Америка, подойдя ближе, - То просто держите рот на замке. Я вас отцу сдавать не собираюсь, у меня другие планы. Просто продолжайте закрывать глаза на то, что я бываю у вас в гостях, договорились? Пользуясь доступом на территорию крупных республик, США довольно быстро развернул шпионскую сеть, до которой было бы сложно добраться людям из КГБ, ведь все его визиты прикрывались влиянием Украины, Беларуси и России. И как бы то ни было, что бы не происходило в их отношениях с Россией, американец планировал продолжать этим заниматься, зная, что может шантажировать этих троих тем, что он расскажет все их отцу. Юные республики молчали, понимая, что они попали в ловушку. Они настолько были напуганы, что даже не подумали о том, что Америке невыгодно о таком рассказывать, подставляя самого себя, ведь ответ Союза на такое грубое вмешательство мог быть непредсказуем. - Зачем тебе это? – Едва слышно спросил Россия. - Вы правда такие идиоты? – США, не сдержавшись, засмеялся, - И чем только занимается Алекс? Он вообще готовит вас к работе? Вот вам первый урок, малыши: если пускаете на свою территорию какую-либо страну, думайте в первую очередь о мерах безопасности. Вот, например, я приехал к вашему отцу – один, его подручные от меня ни на шаг не отходили, пока сюда не привезли. А вы?..С кем я только не приезжал, и никто за нами не приглядывал. Америка ухмыльнулся, разглядывая замерших, растерянных и чертовски напуганных республик. Сейчас они выглядели совсем как дети – глупые и наивные. И как только Союз мог доверить им хоть чем-то управлять… - Ты использовал меня от начала и до конца…- С трудом произнес россиянин, едва держась на ногах, - Ты… - Нет-нет-нет, малыш…- Мягко протянул США, впрочем, высокомерно улыбаясь, - Я пользовался не тобой, а открывшимися мне возможностями. Но мои чувства к тебе искренни. После попытки изнасилования это звучало как насмешка. - У меня есть предложение к вашему отцу. – Более серьезно произнес американец, - Если Россия себя правильно поведет, то Союз не узнает о том, что делали вы двое. Он глянул на бледных Украину и Беларусь, которые ничего не понимали. Какое предложение?..Причем здесь Россия?.. - Подумай, хочешь ли ты вновь подставить своих братьев? – США обратился к России, - Или все-таки начнешь сам отвечать за последствия своих поступков? Не став дожидаться ответа, Америка покинул кабинет.

***

Рейх сидел на крыльце дома, всматриваясь в ночное небо. День в этом доме выдался тоскливым. Америка потребовал себе комнату и пока что не выходил оттуда. Старшие дети заперлись в кабинете и тоже даже носа не показывали. Немец этому слегка удивился, чувствуя неладное, но посчитал, что его это не касается. Младшие дети, расстроенные происшествием с сестрой, вяло бродили по дому, не зная, куда себя деть и чем заняться. Рейх сначала планировал тоже отсидеться в комнате, но, когда спустился на кухню, чтобы взять смесь для Фридриха, наткнулся на печальных и расстроенных детей. Его сердце в очередной раз дрогнуло от чувства вины, и он решил отвлечь эту свору ребятишек, к тому же, их нужно было накормить. До самого вечера они все вместе возились на кухне, Рейх научил детей готовить пироги по старому немецкому рецепту, попутно отвечая на разного рода вопросы, касающиеся войны и довоенного времени. Вопросы были не всегда приятные, но немец понимал, почему детей это интересует и старался отвечать им в более-менее обтекаемой форме, не давая конкретных и прямых ответов, оставив это на Союза. «На удивление мне были приятно провести с ними день. – С печалью подумал немец, разглядывая звезды, - Всегда думал, что дети Александра должны быть невоспитанными и дикими, но на деле…Они очень добрые, искренние, сообразительные для своих лет. Да, проказники, и еще какие!..Но это хорошая черта для детей – так они познают мир». Но все внутри Рейха противилось его новым эмоциям и чувствам. Тепло в груди сменилось уже привычным тихим гневом и вязкой чернотой. «Я не выбирал такую жизнь. – Пронеслось в его мыслях, - Выбор сделали за меня, так чему я умиляюсь? Чему радуюсь?» Вздохнув, он глянул на дорогу, надеясь увидеть свет фар. Была уже ночь, а Союз все еще не вернулся из больницы. Рейх уткнулся лицом в колени, не сдерживая слез. Он никогда еще не чувствовал такой ненависти к себе, бесконечно прокручивая в голове то, как толкнул стремянку, как упала Армения, ее крики и изувеченную руку. «А если бы так поступили с моим ребенком? – Содрогался рыданиями Рейх, вцепившись в свои же плечи, - Это ничем нельзя оправдать, Россия был прав, я – чудовище, монстр без сердца и жалости». Чего он в итоге добился? Очередного унижения? Америка строит какие-то свои планы и нет никаких гарантий, что он согласится на его предложение. Да и вдруг он обманет?..Будет его использовать, а в итоге не выполнит свою часть уговора, не поспособствует объединению Германии и не даст власть его детям, а его самого оставит Союзу на растерзание. «Я скорее смогу Сашу убедить подумать над объединением, когда сын вырастет. – Рейх стер слезы, - Он ведь…Не плохой? Его дети сами заправляют в республиках, значит, и Фридриху это суждено. А меня Саша любит, несмотря ни на что, если у нас наладятся отношения, он будет ко мне прислушиваться, как это было раньше…Может, мне пора остановиться? Может, пора просто жить дальше? Прошлого не вернуть. А мне так ужасно плохо от всего, я очень устал…» Несмотря на мысли, глубоко внутри него зудели обида и боль от собственного жалкого положения. «Черт…- Немец нахмурился, - Я совсем раскис. Где же твоя выдержка, Рихард? Где хладнокровие? Чужие жизни для меня никогда не были препятствием в достижении целей. Да, причинять вред детям – это низко, но разве со мной хорошо обращаются?! Союз вынуждает жить с ним, его наследник пытался убить и покалечил…Нет, нельзя поддаваться жалости, нужно придерживаться первоначального плана хотя бы ради собственных детей». Немца разрывали противоречия. Он понимал, что перестал быть прежним, что поменялся сам мир вокруг него, но все еще не мог этого принять, отчаянно цепляясь за то, каким он был раньше. Сейчас Рейх не был готов принять изменения, которые, без сомнений, в нем происходили. Послышался шум машины и стал виден свет от фар. Через несколько минут к забору дома подъехала машина и из нее вышел Союз, а следом его люди. Они остановились и, тихо переговариваясь о чем-то, закурили. Рейх, дрожа от прохлады и волнения, наблюдал за точками огоньков от зажженных сигарет. У каждой страны есть круг доверенных лиц, которые помогают им в личных и государственных делах. Эти люди никак не связаны с правительством и преданы исключительно воплощению своей страны, работая на них целыми поколениями, храня верность Отечеству. Немец хорошо знал людей, которые были рядом с Союзом, это были дети тех, кто бок о бок свергал с коммунистом монархию. Такие поверенные в делах давали государствам некоторую приватность от правительства, которой им порой так не хватало. И еще немец понимал, пока Америка здесь, они никуда не уедут, ведь им нужно вывезти его из страны, так же соблюдая полную конфиденциальность. У них на руках были определенного формата удостоверения, которые могли заткнуть любой рот, а если кто-то не желал молчать…Что ж, у них также были все полномочия на применения крайней меры. Слабо дрожа, немец наблюдал, как Саша заходит во двор. - Рихард? Ты чего здесь сидишь? – Усталый Союз замер около него. - Не знаю, просто…- Прошептал немец, - Как Армения? - Все нормально, кость вправили, рану зашили, наложили гипс. – Саша опустился рядом, - Пришлось оставить ее в больнице, крови много потеряла…Но с дочкой все будет хорошо. Я хотел побыть с ней до утра, но она там в безопасности, а здесь американец…В общем, я решил, что мне лучше вернуться. - Хорошо. – Облегченно выдохнул Рейх и, неожиданно положил голову на плечо Александра, - А ты как? Союз удивленно глянул на прижавшегося к нему немца. У него были сомнения, что дочка сама упала со стремянки, но видя сейчас, как растерян Рихард, как он переживает, мужчина решил, что его подозрения излишни и необоснованны. - Никак. – Выдохнул Союз, обняв дрожащего Рейха. Они провели пару минут в тишине, крепко прижимаясь друг к другу. Рейх ощущал теплое касание Александра и от накативших на него теплых эмоций хотелось кричать. - Я плохой отец? – Неожиданно спросил Саша. - Что? – Удивленно протянул немец, глянув на хмурого Союза, - Это шутка? - Нет. – Александр мотнул головой, - В прошлом году Молдова, невесть зачем, пытался забраться на чердак и упал с лестницы, голову себе расшиб, зимой тройняшки решили на одних санках скатиться с горки, и в итоге Эстония сломал ногу. Прошлым летом мы все, уже по традиции, отправились в поход – так половина детей натрескалась ядовитых ягод, хотя я предупреждал ничего не есть без моего ведома! Я санавиацию вызывал, чтобы быстро доставить их в больницу. Конечно, мне пришлось отправиться с ними, оставив остальных детей со старшими братьями. И что в итоге? Россия свалился с дерева, две ребра сломал и даже не понял этого, Азербайджан попытался поймать змею, к счастью, не ядовитую, и она, конечно, цапнула его, Украина так много купался в холодной воде, что заработал пневмонию…Каждый год у нас куча травм и болячек. Я думал это лето пройдет спокойно, потому что на удивление все шло гладко и никто не калечился, а теперь вот Армения…Черт. Я не доглядываю за детьми, я просто ужасный отец. Союз устало опустил голову, растрепав волосы. От его умиленно потерянного и расстроенного вида Рейх неожиданно по-доброму рассмеялся. - Чего? – Александр насупился и сам стал прямо как ребенок, - Это не смешно! - Ох, Саша…- Немец никак не мог унять смех, - Ты серьезно считаешь себя плохим отцом из-за того, что твои дети падают с деревьев и едят ядовитые ягоды? Ты себя-то вспомни в детстве. - Ну…- Союз задумался, - Не то, чтобы я был проблемным ребенком…Падал несколько раз с лошади, один раз с лестницы…А еще я как-то выпал с отцовской кареты, когда он впервые повез меня на прогулку за пределы дворца. Услышав последнее предложение успокоившийся немец вновь захохотал. Саша и сам не удержался от смеха, вспоминая это. - Представляю лицо Империи. - Веселился Рейх. - Он сказал, что ничего позорнее прилюдно с ним не случалось, - Александр усмехнулся, жеманно передразнивая голос отца: - «Скажи, мой дорогой, разве возможно такое, чтобы наследник Российской Империи кверху ногами падал из кареты! Ты опозорил своего отца перед простым народом!» Теперь уже они оба засмеялись. «Удивительно, как легко нам с ним общаться. – Рейх с улыбкой глянул на немного расслабившегося Александра, - Мне сейчас так спокойно…» - Ладно, может, ты и прав, - Союз вновь закурил, - Но…Украина сказал, что я люблю Россию больше, чем остальных детей, он очень сильно ревнует. И вот это действительно большая проблема. Еще и ты им это подтвердил во время вашего конфликта. - Я был зол. – Тихо произнес Рейх, - И напуган. - Да неважно. – Фыркнул мужчина, выдыхая облачко дыма, - Неважно, что ты сказал, Украина ведь не из-за тебя так считает. Значит, я что-то сделал не так…Я не справился с воспитанием старших сыновей. Украина считает себя обделенным, Беларусь слишком инфантильный и ведомый, а Россия… Несколько секунд тишины. -…С Россией что-то происходит. Он раньше не был таким…- Союз подбирал слово, - Таким…Озлобленным. Он словно весь мир ненавидит. Рейх сконфуженно замолчал, понимая, что сейчас был бы идеальный момент, чтобы рассказать о его отношениях с американцем, но… Немец промолчал. Он не понимал планов Америки, поэтому решил не спешить. Кроме того, ему неожиданно захотелось позаботиться о расстроенном Союзе и сегодня не добивать его такой информацией. Что это было, чувство вины за поступок с его дочерью или какие-то другие чувства, Рейх не разбирался. Ему просто стало так до боли тоскливо, что захотелось на одну ночь подарить Саше покой и поддержку. - Ты прекрасный отец. – Немец улыбнулся, позволяя себе побыть искренним, - Дети так сильно тебя любят, практически обожают. А у старших просто такой возраст…Ты ведь и сам много ругался с отцом, хоть вы и были в хороших отношениях. - Надеюсь, ты прав. – Союз потушил сигарету, - Я иду спать. Не сиди долго, хорошо? Замерзнешь. Мужчина встал, но Рейх сжал его ладонь. Союз с легким удивлением глянул на него, замерев. - Пойдем вместе спать? – Осторожно спросил немец, - Я лягу с тобой. - Я настолько жалко выгляжу? – Усмехнулся Саша, - Что даже ты решил меня пожалеть. - Да. – Рейх улыбнулся в ответ, - Выглядишь ты ужасно. Союз ничего на это не ответил, молча принимая от немца такую редкую ласку. Неважно какие у него мотивы, сейчас Александр просто хотел, чтобы он был рядом. Они поднялись на второй этаж. Союз остановился, глядя на дверь своего кабинета, в котором горел свет. - Россия еще не спит?..- Пробормотал он, - Я зайду… - Не уходи. – Рейх прижался к нему, сжав лицо холодными ладонями, - Побудь со мной, пожалуйста. - Ты чего? – Немного нервно улыбнулся Саша, - Заболел? Рейх видел, что Союз удивлен его поведением, видел страх в глубине глаз цвета золота и понимал, почему он боится. «Опасается, что это игра. – Рейх поцеловал его, зажмурившись, - Сегодня все по-настоящему, но завтра…Прости, Союз». Саша грубоватым и резким движением притянул его к себе, отвечая на поцелуй. Тихонько простонав от обрушившихся на него эмоций, немец потянул Союза в спальню. Там, не переставая целоваться, они рухнули на кровать. - Не знаю, что с тобой произошло, но мне это определенно нравится. – Прошептал Александр, разорвав поцелуй и нетерпеливыми движениями избавляя немца от одежды, - Тебе не будет тяжело? Он аккуратно приложил ладонь к поврежденной части лица, скрытой повязкой. - Nein…- Игриво протянул Рейх и повернул голову так, чтобы рука Союза оказалась около его рта, - Уже почти не болит. Саша, не отрываясь и даже не мигая, смотрел на то, как Рейх берет его пальцы в рот и старательно облизывает, не отрывая от него томного взгляда. - Рихард…- Шепнул Союз и, убрав руку, наклонился, впиваясь в губы требовательным и горячим поцелуем. Они целовались долго. Кажется, так они не целовались даже до войны. Их руки нетерпеливо исследовали тела друг друга, словно это было впервые и они никак не могли насытиться этими ощущениями. Оба хотели продолжить, но оба не хотели разрывать этот сладкий поцелуй. - Какой же ты все-таки дьявол…- Прошептал Саша, наконец, оторвавшись от немца, - Я не могу перестать любить тебя, это просто какая-то пытка. - Я знаю. – Рейх в нетерпении расстегивал его рубашку, - Но сегодня я не хочу, чтобы ты переставал меня любить. Союз вновь поцеловал его все с той же страстью, но быстро разорвал поцелуй и опустился к изящной шее, осыпая ее болезненными ласками, отчего кожа наливалась фиолетовыми отметинами. Рейх стонал, вцепляясь в широкие плечи, и чувствуя, как яростно накатывает на него возбуждение. Подавшись вперед он толкнул Союза, заставляя его лечь, и забрался сверху. Ухмыльнувшись, он нетерпеливо начал расстегивать его ремень, а затем вытащил его. - Wollen wir spielen? – Соблазнительно прохрипел немец, покрутив ремень, - Gib mir deine Hände. Александр задумался лишь на секунду, а затем послушно выставил руки вперед, чувствуя, как приятно пустеет в голове под шквалом непередаваемого удовольствия. Рейх крепко затянул ремень на руках, а затем прикрепил его к столбику на спинке кровати. - Jetzt bist du in meiner Macht…- Прошептал немец на ухо дрожащему от нетерпения Александру и начал медленно покрывать его шею поцелуями, опускаясь к груди, - Что же мне с тобой делать?.. - Только не издевайся слишком сильно. – Хохотнул Союз, - Ты ведь для этого все затеял? - Vielleicht…- Улыбнулся Рейх и, спустив с него брюки, сжал твердый член, заставляя захлебнуться стоном, - Хочешь, чтобы я вставил его в себя? - Безумно хочу. – Прохрипел Саша, едва сдерживая стоны. - Но вот незадача…- Немец чуть нахмурился, продолжая мягко водить рукой по члену, - У тебя руки привязаны и ты не сможешь меня подготовить…Придется делать все самому. Союз в непонимании нахмурился, но быстро сообразил, что имеет ввиду Рейх. От этого сознание Александра едва не помутилось, настолько мысль об этом было обжигающей и будоражащей. Немец, томно закусив губу, приставил три пальца к губам Саши. Союз даже слегка засмущался его взгляда, но покорно приоткрыл рот, смачивая пальцы слюной. - Хорошо смотришься…- Ухмыльнулся Рейх, двигая пальцами. Александр в отместку чуть прикусил пальцы, сбивая эту соблазнительную ухмылку. Рейх наклонился к его лицу и, вынув пальцы, облизал его губы, а затем проник в рот языком. Союз дернул руками, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ремень жалобно заскрипел от мощного рывка. - Тише…- Немец завел руку за спину, - Без лишних движений, коммунист. - Черт!..- Мужчина снова дернулся, - Развяжи. Я хочу сам тебя подготовить. - Просьба отклонена. – Со смехом ответил Рейх, вставляя в себя сразу два пальца. По комнате разнесся его полный похоти капризный стон. Союз изнывал от возбуждения и желания прикоснуться к такому неожиданно развратному немцу. Рейх никогда не был скромником, но то, что он делал сейчас, не шло ни в какое сравнение. - Сколько во мне пальцев? – С придыханием спросил немец, вставляя третий и сжав скулы Союза, - Угадаешь – развяжу. - Один. – Выдохнул Саша, с трудом дыша от возбуждения и нетерпения. - Nein. – Прошептал немец, быстрее двигая рукой, наслаждаясь эмоциями Александра. - Блять. – Выругался Союз, - Нарываешься, немец. - Правда? – Рейх облизнулся и соблазнительно выгнулся, - Ну, давай…Ты же хочешь меня, попробуй освободиться. Зарычав, Союз снова дернул руками, но на этот раз ремень треснул, разорвавшись от чудовищной силы Александра. Немец успел только охнуть от неожиданности и предвкушения, как его уже заставили встать на колени, а грудью опереться на подушки. - Доигрался. – С жаром произнес Союз, - Не вздумай потом жаловаться. - Заткнись и трахни меня, тупой коммунист. – Прохрипел заведенный до предела Рейх, - Много болтаешь. Союз усмехнулся и сплюнул на руку, смазывая член. Прижавшись к немцу, он зажал его рот ладонью и одним мощным толчком проник в расслабленное тело. Рейх завыл от тягучей смеси боли и возбуждения, но не попытался отстраниться, лишь сильнее прогнулся, чтобы глубже почувствовать проникновение. Его жалкая попытка растянуть себя ничем не помогла – тонкие пальцы не могли сравниться с приличных размеров членом, который перевозбужденный Александр вогнал в него и не дал даже пары секунд, чтобы привыкнуть. Зажимая его рот и заставляя откинуть голову, Саша вбивался в него так, словно хотел убить. У Рейха ноги разъезжались от такого напора, а перед глазами вспыхивали яркие круги. Не было сил даже на крики – из горла вырывались приглушенные рукой хрипы. - Стой ровно. – Усмехнулся Союз, сжав руками его бедра, - Мы только начали, а ты уже обессилен. - Schneller…- Хрипел немец, вцепившись руками в одеяло, - Schneller… - Еще быстрее? – Изумился Саша, стерев пот со лба, - Ты мазохист, Рихард. Однако, он послушно исполнил просьбу, немного ускоряясь. Комнату наполняли стоны и пошлые звуки соприкосновения их тел. Немец все просил и просил не останавливаться, наслаждаясь тем, как сладко сводит все тело судорогами, а Союз совсем перестал себя контролировать, нетерпеливо вбиваясь в податливое тело, щедро оставляя на нем синяки и засосы. Кажется, Рейх кончил уже третий раз, когда почувствовал, как Союз до боли вцепился в его ягодицы и кончил глубоко внутри, не сдержав стона. Немец слабо проскулил от ощущения как из него потекла сперма, а затем расслабился, раскинувшись на кровати. - Ахуеть. – Выдохнул обессиленный Союз и шлепнул его по упругой ягодице, - Я думал, мы оба умрем. Закурив, Саша лег рядом, переваривая произошедшее. Он не понимал, как при их тяжелых и напряженных отношениях, может быть такой крышесносный и потрясный секс. Такого у них не было до войны, все было более сдержанно, сейчас же они трахались как животные, даже хотелось еще грубее, еще жестче… - Просто кошмар. – Фыркнул немец, наконец, немного придя в себя. - Сам просил «быстрее», - Союз протянул ему недокуренную сигарету , - Чертов немецкий извращенец. Рейх затянулся дымом, наслаждаясь его горечью. Он был в восторге от секса, но не в восторге от самого факта произошедшего и своего поведения. «Плевать. – Расслабленно подумал немец, - Я хотел этого, глупо отрицать. Трахаться с Союзом я был готов даже во время войны, он лучший, ни с кем я подобного не испытывал. Сегодняшней ночью я дам волю всем своим чувствам, в которых я не хочу копаться. Чувствам, которые я боюсь называть». Потушив сигарету, немец вновь забрался на уже засыпающего Александра. - Рихард?…- Союз удивленно вздрогнул. - Я хочу еще…- Игриво протянул немец, обнимая его, - Не смей засыпать, пока не удовлетворишь меня. - Я вроде и так…- Засмеялся Александр, сжимая его талию, - И я устал. - А чего у тебя тогда такой член твердый? – Рейх потерся об него, - Давай, Саша, трахни меня еще разок. Ухмыльнувшись, Союз опрокинул его на кровать и навис сверху. «Это будет долгая ночь…- Пронеслось в его голове, когда он вновь проник в Рейха, вырывая из него хриплые стоны, - Надеюсь, она вообще не закончится».