Дай мне шанс простить тебя

Едва перебирая ногами, Рейх добрался до комнаты. Он весь день занимался уборкой этого огромного дома и едва успел приготовить ужин. И успел он лишь благодаря тому, что ему помог Казахстан. Как сказал Союз, дети по очереди помогали на кухне, во дворе и с уборкой, однако, сегодня почти все отдыхали после похода, но Айдар, как наиболее взрослый, вызвался помочь. Немца это удивило, он ни от кого не ждал помощи в этом доме. Кроме того, он не мог не отметить спокойствие и даже какую-то холодную безмятежность, присущую Казахстану, словно его не волновало, кому он помогает. Им даже удалось немного поговорить на отвлеченные темы и это помогло немцу забыть о своих проблемах хотя бы ненадолго. Россия весь день просидел в кабинете, разбирая бумаги, и вышел только к ужину. Остальные дети занимались своими делами. Грузия и Армения, под присмотром более старшей Туркмении, возились с Фридрихом. Кто-то отсыпался, кто-то играл или крутился около Александра, работающего во дворе. Рихард много раз за день, через открытые окна, слышал его смех или хриплый голос, когда он рассказывал детям всякие разные истории. Немца слегка удивила манера общения Союза с детьми. Он вел себя не просто как заботливый и любящий отец, он был для них другом и с удовольствием отвлекался от работы на всякие мелкие шалости - поиграть в прятки, попинать мяч или заплести косы одной из маленьких дочерей. Рейх сравнивал это поведение со своим, когда он растил старшего сына, и видел, какие очевидные между ними различия - он любил Людвига, но был именно родителем, выстраивая между ними четкие границы, воспитывая ребенка, ведь его самого так растили и это не казалось чем-то странным. Но в этом доме такое даже представить было сложно. Здесь будто бы не было места политике, и детям, видимо, было позволено быть просто детьми до какого-то определенного возраста. У сына Рейха все было иначе, он с ранних лет учил языки, политику, знакомился с экономической теорией…Сейчас Рихард даже жалел, что не дал ему такое же детство, какое Союз давал своим детям. «Как же я его ненавижу. Завалил меня поручениями!..– Немец выдохнул, - Но, к чести этого ублюдка, он тоже не сидел без дела, строил беседку за домом, довольно умело, надо сказать. Он вообще много чего умеет…Когда-то я поражался этому, несмотря на мою нелюбовь к нему. Союз очень способный и очень умный, но…Слишком жаждет, чтобы его кто-то любил, слишком нуждается в большой семье. О нем ведь так и не подумаешь с первого взгляда, я поначалу считал его холодным и бесчувственным, но его влюбленность в меня быстро стала слишком очевидной, он даже не пытался это скрыть». Воспоминания сами собой заполнили его уставший разум. «Рейх недовольно завозился, услышав легкий стук в окно. Его комната, залитая утренним мягким светом, так располагала к легкой и приятной дремоте, что не было никакого желания открывать глаза. Стук повторился. Вздохнув, Рихард поднялся с постели и, накинув брюки и рубашку, подошел к окну. За легкими шторами он увидел силуэт своего гостя – Советского Союза. Они давно были знакомы, но теперь, после заключения пакта, стали много общаться и инициатором их встреч чаще всего был Саша. Рейху льстило его внимание и он понимал, что ни в коем случае нельзя его отталкивать, впереди война, нужно отвлечь внимание, заставить доверять. Любовные развлечения подходят для этого лучше всего. К счастью, природа не обделила Союза привлекательной внешностью, а уж про его тело и говорить было нечего, оно словно было вылеплено искусным скульптором, поэтому немец с удовольствием поддался соблазну развлечься. Отдернув шторы, он с улыбкой глянул на Александра. Союз указал ему пальцем на дверь, прося выйти к нему. Рейх кивнул и, поправив шторы, отправился на улицу. Союз ждал его возле крыльца, пряча руки за спиной. - Привет! Я тебя, наверное, разбудил? – Спросил Саша, с улыбкой рассматривая сонного немца. - Привет, - Рейх провел рукой по волосам, пытаясь хоть немного их пригладить, - ничего страшного, уже пора вставать. - Это тебе. – Союз вытащил из-за спины небольшой букетик, слегка смущаясь, - Я был в лесу за домом и…В общем… Немцу нравился потерянный вид мужчины, это делало его такой легкой мишенью для обмана, что глупо было бы этой возможностью не воспользоваться. Тем более, ему надоели затянувшиеся ухаживания, хотелось перейти к чему-то более…Плотскому. И сейчас был идеальный момент. Они были здесь только вдвоем, в загородном доме, в красивом и живописном месте. Рихард подошел ближе, но не взял букет, а настойчиво прижался к растерянному Союзу, целуя его в сухие теплые губы. Мужчина опешил на несколько секунд, но затем резко сжал его в своих медвежьих объятиях, делая поцелуй куда более страстным и горячим, чем привел в восторг Рейха, который наслаждался своей победой над ним». Тогда немец считал, что это лишь первая победа и скоро он захватит его, но… Невеселые и давящие мысли о прошлом вновь проникли в голову. «Из-за него я все чаще и чаще вспоминаю то, что было между нами. Зачем?..– Рейх замер перед дверью, - Наверное, потому что мне снова необходимо сделать так, чтобы он был послушен. Это вопрос моей комфортной жизни и жизни моего сына. Теперь это сделать тяжелее, после моего предательства в нем появился стержень, стало больше злости и недоверия. Он научился хоть немного скрывать свои чувства, хотя, я прекрасно понимаю, что он все еще любит меня. Смогу ли я вновь подчинить его своим желаниям? Заставить его относиться ко мне с уважением? Мне теперь сложно прятать истинные эмоции, но если возьму себя в руки, возможно, смогу сделать вид, что постепенно влюбляюсь в него, смиряюсь со своим положением. Он хочет, чтобы я стал его семьей и поддержкой…Это не будет сложно, но вопрос в другом: чего я хочу добиться этим в итоге? Даже если у меня получится вновь обмануть его…Что дальше?» Так и не ответив на свой же вопрос, он толкнул дверь комнаты и сразу же испуганно вздрогнул, увидев там Россию, склонившегося над кроваткой, где лежал Фридрих. - Ты что тут делаешь?! – Прохрипел он, замерев. Он до ужаса боялся, что именно Россия может что-то сделать с его сыном. Рихард полагал, что он, в отличие от отца, не имел никакой жалости даже к детям. Для Александра причинить вред ребенку, любому – своему или чужому – самое страшное преступление, в этом плане немец полностью доверял Союзу, россиянин же, по его мнению, не испытывал жалости к чужакам, неважно, взрослый это или ребенок. - Знакомлюсь с братом. – Нехотя ответил Иван, даже не взглянув на него, мягко сжимая пальчики проснувшегося малыша, - Не думай, что он принадлежит тебе. - Отойди от него. – Дрожащим, но злым голосом сказал немец, - Это мой сын. - Отец тешит тебя такими мыслями, но это ложь. – Россия погладил Фридриха по голове, чуть улыбнувшись, - Ты – пустое место, отцовская подстилка, не больше. Шлюха не сможет воспитать ребенка. - Пошел вон. – Прошипел немец, - Отродье…Надо было расчленить тебя, пока ты был в плену, и отправить Александру по кусочкам. Россия тихо рассмеялся и, повернувшись, медленно пошел в его сторону. Рейх вжался в стену, но смотрел на россиянина с ненавистью и пылающей злобой, в бессилии сжимая кулаки. - Я понимаю, почему отец притащил тебя сюда. – Россия обманчиво нежным движением положил ладонь ему на шею, - Ты монстр, но ты красив, этого у тебя не отнять. Папа повелся на это задолго до войны и я его не виню. Россиянин резко сжал шею, заставляя захрипеть от боли и страха. Его глаза наполнились чистой концентрированной ненавистью. - Но я все сделаю для того, чтобы ты долго не прожил здесь. – Россия наклонился ближе, почти касаясь его губ своими, отчего немец в отвращении скривился, - Бедный, бедный Рихард…Хоть осознаешь, куда ты попал? Я превращу твою жизнь в этом доме в ад. А если снова причинишь отцу боль…Молить о смерти будешь, понял? - Ничтожество!.. – Прохрипел немец, дергаясь, - Отпусти меня!.. Иван разжал руку, но сразу же нанес удар по животу, вложив в него всю свою немалую силу. Немец простонал от острой боли и рухнул на пол, мысленно проклиная россиянина, который, вернувшись к кроватке, взял на руки Фридриха. - Положи его!..- С трудом прошептал немец, задыхаясь от боли, - Я убью тебя!.. - Отец попросил его принести. – С усмешкой произнес парень, - Боишься, что я с ним что-то сделаю? Рейх замер, глазами полными страха уставившись на россиянина, который наслаждался его униженным и напуганным видом. - Серьезно, Рихард? – Россия подошел к двери и презрительно глянул на лежащего на полу немца, - По себе судишь? Ведь это твои солдаты без жалости убивали наших детей, даже младенцев, таких, как Фридрих. Только вот, несмотря на твою жестокость, ни отец, ни я не позволяли солдатам творить полное беззаконие и отыгрываться на детях. Так что не смей считать, что я причиню вред беззащитному младенцу, у тебя нет права так думать, чудовище здесь – ты, а не я. Рейх прижал ладони к лицу, зарыдав. Конечно, он знал, что, творили его солдаты, но он, ослепленный идеологией, молчаливо поддерживал это. Теперь же подобные разговоры вызывали ужас, особенно потому, что у него теперь был маленький ребенок, которого он так боялся потерять. Россия с отвращением наблюдал за немцем, заходившемся в истерике. Он не верил, что тот хоть отчасти раскаивается, считая это лишь искусной игрой, рассчитанной на отца. Он действительно не винил родителя в его чувствах, понимал, что это контролировать невозможно. Они не были людьми и все их чувства были, будто бы, гораздо ярче человеческих, видимо, в этом была какая-то необходимость?..Этого Иван не знал, он знал лишь то, что чрезмерная восприимчивость и глубина чувств вынуждали их ненавидеть или любить в тысячи раз острее, чем это было у людей. Его и самого разрывали подобные чувства по отношению к американцу, поэтому россиянин отчасти смирился с решением отца. Однако…Отринуть собственные эмоции, что в нем пробуждал бывший враг, Россия не мог и не хотел. - Я понимаю, для тебя необычно, что ценен любой, независимо от нации, но здесь, в Советском Союзе, мы оберегаем детей. Всех. Высказавшись, Россия ушел, оставляя Рихарда наедине со своими ужасами и болью за прошлое. «Ненавижу…- Содрогался немец, тихо рыдая, - Все вокруг ненавижу!..Как мне жить в этом доме?! Почему меня просто не убили?! Союз, этот ублюдок!..Принес ребенка прекрасно зная, что я не брошу его, не убью себя, хоть и не вижу никакого смысла в таком жалком существовании…» После падения идеологии Рейх часто думал о том, сколько всего ужасного было сделано его руками, но он успешно отгонял подобные мысли, равнодушно затыкая совесть, однако сейчас Россия очень умело задевал нужные болевые точки в его душе, вытаскивая наружу всю ту грязь, что немец отчаянно прятал, чтобы не погружаться в жуткие и тошнотворные воспоминания. Война и первые успехи опьяняли, на сопутствующие потери среди мирного населения было плевать, он строил новый мир и считал, что новое можно выстроить только после разрушения старого. «Победителей не судят» - часто повторял себе Рейх, наблюдая за тем, что творят его войска, теперь же, все было иначе. Идеологии нет, сошел туман успеха, заслоняющий взгляд, и вся картина открылась целиком. Слезы все еще душили его, но сил больше не было даже на то, чтобы поплакать, единственное, что он смог – подняться с пола и перелечь на кровать. Очень сильно хотелось спать. Через некоторое время дверь комнаты осторожно приоткрылась. Немец вздрогнул и резко подскочил, боясь, что это снова пришел Россия, но в комнату зашел Союз. - Ты плакал? – Саша нахмурился, заглянув в опухшие глаза. В руках он сжимал какую-то коробку. - Я устал и хочу спать. – Отчеканил Рихард, игнорируя вопрос, - И трахаться с тобой я не намерен, так что убирайся. - Рейх…- Мужчина усмехнулся, - Я не за этим. Не сегодня. У меня еще есть дела. - Тогда проваливай, я устал. – Недовольно повторил немец, расправляя кровать. - Хам и грубиян. – Союз цокнул и подошел ближе, - Я, вообще-то, принес тебе подарок. Рейх удивленно и с недоверием глянул на довольного Александра. Он ждал какого-то подвоха, поэтому даже отошел на пару шагов, боясь сам не зная чего. «Ему тяжело. – Союз осматривал дрожащего немца, - Я завалил его обязанностями и веду себя грубо…Мне это не нравится, так хочется нежности и теплоты от него, как раньше, да и мне самому хочется дарить ему любовь и заботу, но…Он меня не любит. И не любил никогда. Что я надеюсь вернуть? Возвращать ведь нечего, все было ложью. У меня надежда лишь на то, что он полюбит меня сейчас, хоть он и говорит, что этого не будет. Может, если я буду проявлять мягкость, он изменит свое мнение? Нельзя позволить ему вновь крутить мной, но если буду причинять лишь боль, надеяться будет вообще не на что. Я угрожал, что сломаю его, заставлю полюбить, но…Не хочу так, это крайняя мера. Попробую, хотя бы изредка, делать для него что-то хорошее. Дикое животное ведь не приручишь одной лишь болью? Этим можно только озлобить, а злобы в нем и так очень много». - Возьми. – Он протянул коробку, - Тебе понравится. Немец не сдвинулся с места. Саша раздраженно вздохнул, и сам подошел к нему. Поставив коробку на пол, он открыл ее. Рейх заглянул внутрь и почувствовал, как грудь сдавило от неверия и радости – давно забытого чувства. - Ты ведь любишь рисовать. – Союз улыбнулся, - Здесь бумага, краски, кисти, карандаши…Все, что нужно для творчества. Завтра привезут мольберт, так что сможешь рисовать. - Неожиданно. – Прошептал искренне удивленный немец, - Но…Спасибо. Это действительно был желанный подарок. В тюрьме Рихард больше всего скучал именно по рисованию. До войны он мог часами стоять у мольберта, отпечатывая на бумаге свой внутренний мир через уверенные и изящные мазки краски. Союз часто наблюдал за ним в такие моменты, говорил, что его восхищает то, с какой легкостью немец переносит окружающий мир на бумагу. - Ты прекрасно рисовал. – Романов мягким движением положил ладони на его талию, прижимая к себе, - Продолжай. - Саша…- Шепнул немец, зажмурившись, - Отпусти. - Рихард…- Так же тихо произнес его имя Союз, осторожно поцеловав, - Подумай еще раз над моим предложением…Не вынуждай меня ломать тебя. Рейх ничего не ответил, лишь снова почувствовал горячие слезы на щеках. Он не хотел поддаваться этому, но выбора, как такого, не было. Либо снова сдаться и принять новую жизнь, либо умереть. Оба варианты были ужасны, но второй, хотя бы, дарил свободу и покой. «Нет, я этого не сделаю. – Немец неожиданно прижался к широкой груди Александра, - Сейчас я устал, разбит…А после слов России мне нужна хоть какая-то нежность, хочу почувствовать себя особенным, как это всегда было рядом с Союзом. Он же практически боготворил меня…Если у нас были совместные собрания, ему порой делали замечания из-за того, что он мог просто любоваться мной, игнорирую происходящее вокруг. Сейчас это кажется таким странным…А ведь тогда это мне безумно льстило, я ощущал такую власть над ним! Незабываемое чувство и самый лучший период моей жизни. Теперь же я нахожусь в его власти. Но…Я могу это изменить, просто нужно время. Если постараюсь, если стерплю все…Кто знает, может, однажды, я смогу влиять и на его политические решения? А это прямой путь к свободе. Мне нужно добиться его доверия любой ценой. Фридрих однажды повзрослеет и, если убедить Союза дать ему право управления своими территориями…Я должен все для этого сделать!» Такие мысли успокаивали Рейха и придавали ему сил. «Конечно, теперь я не так хорошо себя контролирую, - Немец прижался крепче, даже приобняв Александра, - До войны мои нервы были покрепче, теперь же, после всего, что я пережил…Спокойствие дается мне тяжело. Но…Это ведь Союз. Я знаю его, мы так много ночей провели вместе, мы столько всего говорили друг другу. Снова обмануть его – это как идти по уже знакомой с детства лесной тропинке: не потеряешься, не заблудишься и точно знаешь, где окажешься в конце пути». - Тише, тише…- Расстроганный близостью немца Союз мягко гладил его по взъерошенным волосам, - Рейх…Не плачь. - Все так ужасно, Саша. – Хрипел немец, вцепившись в его свитер, изображая искренность, - Все изменилось. Я не знаю, кто я и зачем я здесь. - Это можешь решить только ты сам. – Мужчина прижимал его к себе и мягко целовал в шею между словами, - Рядом со мной ты можешь стать кем-то…Новым. - Ч-черт…- Рихард теснее прижался, откидывая голову, чтобы получить больше ласки, - Союз, это бессмысленно. Я не люблю тебя. Рейх понимал, что нельзя моментально отыгрывать чувства, все должно быть постепенно и пока что лучший ход – изображать гнев и ненависть, нежелание принимать унизительную реальность, иначе Саша быстро его раскусит. - Так полюби. – Требовательно произнес Александр, заглядывая в глаза цвета крови, - Разве плох я? - Ты уничтожил меня. – С недовольством ответил немец, впрочем, все еще прижимаясь к нему, - И смеешь задавать такой вопрос? - А ты разве не уничтожил меня? – Союз перешел на шепот, прижавшись своим лбом к его и прикрыв глаза, - Ты хоть можешь себе представить, что со мной было, когда ты, вопреки договоренностям и нашим отношениям, напал на меня? За месяц до нападения я был у тебя и ты клялся мне в любви, наша последняя совместная ночь была лучшей в моей жизни…Я уезжал от тебя с мыслью о том, как же я счастлив, что ты есть у меня. А потом ты напал. Напал вероломно, не объявляя войну, ничего не объяснив, оставив меня с целым ворохом вопросов. Я был настолько разбит, что не мог себя в руки взять, чуть не проиграл…Но ты ведь этого и добивался, когда ночами стонал мое имя? В то утро, когда ты напал, от меня ничего не осталось. - Так убей меня. – С вызовом произнес Рейх, - Отомсти. Почему, несмотря на всю боль, ты требуешь от меня любви? - Ты – единственный, кто нужен мне. – Ответил Романов и глянул на него усталым, полным печали, взглядом, - Ты моя слабость, с которой я не смог справиться. Я жалок в твоих глазах даже сейчас, после моей победы, это очевидно, но мне все равно. Я выиграл войну и ты принадлежишь мне, поэтому не смей мне ни в чем отказывать, даже если я требую от тебя любви. Ты обязан мне за свое предательство. Немцу почему-то стало тошно от подобного признания и от неразумного требования. - Уходи. – Дрожащим голосом потребовал Рейх, желая скорее лечь отдыхать, - И где Фридрих? - Россия за ним присмотрит сегодня. – Союз толкнул его на кровать и стянул с себя свитер, - Не переживай. - Ты же сказал, что у тебя много дел! – Немец дернулся от него к краю кровати, - Уходи!.. - Дела подождут. – Мужчина притянул его за ноги обратно, - Я так сильно хочу тебя… - Животное!..- Заскулил Рихард, жмурясь и чувствуя как сильные руки стягивают с него рубашку, - Не надо, прошу! - Не сопротивляйся. – Союз жадно укусил его в шею, - Расслабься. Я все равно это сделаю. Немец не хотел расслабляться, но и сопротивляться боялся, понимал, что тогда будет грубо и больно, а так… «Хорошо. – Рейх медленно выдохнул, отпуская напряжение, - Пусть будет так, как хочет он. Этот жалкий коммунист даже не догадывается, что я задумал. Это будет месть и, клянусь Богом, я разрушу этот дом, разрушу их семью…И начну с отношений Союза и России. В них обоих столько противоречий и претензий друг к другу, несмотря на очевидную связь. Я заставлю Сашу отвернуться от собственного ребенка. Не знаю, конечно, как, но я обязательно придумаю, времени у меня полно. Рассорю его со всеми, чтобы только я у него остался, а потом и я его покину, когда добьюсь своих целей. Я все сделаю для того, чтобы этот ублюдок сдох в одиночестве!» - Ты хоть один день можешь меня не насиловать?! – Зашипел немец и, неожиданно, с силой шлепнул Александра по щеке, - Оставь меня в покое! Я устал! Я хочу спать! Мужчина замер и в его золотых глазах промелькнул гнев, который заставил Рихарда испуганно съежиться и пожалеть о своих действиях. Впрочем, через секунду гнев в глазах пропал, но на его место пришла похоть, отчего Рейха бросило в жар, а в животе скрутился тугой узел страха, отвращения и…желания. «Как же так?! – Немец широко распахнул глаза, осознавая, что все тело горит от легкого предвкушения, - Несмотря на омерзительное чувство, мое тело помнит его и жаждет расслабиться…Секс для меня всегда был способом забыться и скинуть напряжение, Союз лучше любого другого с этим справлялся, но тогда все было по моим правилам, все зависело от моих желаний, несмотря на то, что я всегда был снизу, теперь же он делает, что пожелает.» - Хочешь погрубее?…- Ухмыльнулся Саша, расстегивая ремень на брюках, - Я с удовольствием. - Нет! Немец дернулся, однако, Союз резко перехватил его тонкие запястья одной рукой, а второй вытащил из брюк ремень и ловко связал руки, крепко затягивая. - Больно! – Немец с силой пнул Александра по бедру, на что тот лишь хрипло рассмеялся, - Мерзкая свинья! - Это только начало…- Прошептал ему на ушко Союз, - Ты такой непослушный, Рихард…Раньше я с этим мирился, но теперь это ни к чему, верно? Ты ведь никуда от меня не денешься. Романов затащил сопротивляющегося немца животом на колени и стянул с него брюки. - Н-не надо, Саша!..- Захрипел Рейх, понимая, что сейчас будет, - Зачем?! - Чтобы слушался. – Союз усмехнулся, оглаживая его ягодицы, - Такая нежная кожа… - Нет!..- Немец попытался слезть, но, разумеется, ничего не вышло, - Отпусти! - Ох, Рихард, тебя пороть и пороть, с таким-то характером… Первый удар заставил немца застонать, прикусив губу. Это было больно, но не так, как боялся Рейх, Саша сдерживал свою чудовищную силищу. Сразу последовавший второй удар был слегка сильнее, но все еще терпимым, однако, каждый следующий становился все сильнее и вскоре Рихард уже рыдал, обессилено повиснув на коленях Союза. Кожа больше не горела, она просто онемела и все удары теперь отдавались разрядами электричества, бившими в голову. - Хватит! – Воскликнул немец после очередного удара, - Ты, тупой коммунист!..Немедленно прекрати! - Вежливее, немец. – Александр сжал его волосы, - Просьба должна быть вежливой. - Пожалуйста, перестань!..- Затрясся от очередного шлепка Рейх, согласный на что угодно, чтобы это прекратить, - Пожалуйста, Саша!..Не делай мне больно! Жалостливые и дрожащие интонации сделали свое дело. Союз словно очнулся и замер, занеся руку для очередного удара. «Перестарался. – Промелькнуло у него в голове, - Я хотел просто подразнить его…Черт». Александр оглядел красно-синюю кожу, понимая, что вскоре там появятся синяки и Рейх не сможет сидеть ближайшую неделю. Тихий плач и дрожащие плечи вызывали жалость, но… «Я все равно хочу продолжить. – С удивлением отметил Романов, чувствуя, как возбуждение только растет, - Раньше не было такого…Вот, что он со мной сделал. Я и сам становлюсь монстром, мне словно…Словно мало его даже сейчас, когда он полностью принадлежит мне». - Ничего, это для профилактики. – Союз уложил его на кровать, отгоняя лишние мысли, - Будешь знать, как поднимать на меня руку. Я этого не потерплю, ты понял? - Этого не повторится…- Всхлипывал немец, дрожа от боли, - Прости. «Потом ты будешь рыдать. – Со злобой пронеслось в затуманенной голове Рейха, - На коленях передо мной валяться!..» - Лежи, я сейчас вернусь. Рихард с непониманием бросил взгляд вслед ушедшему Союзу, гадая, куда он так внезапно пошел. Очень сильно хотелось спать, все тело ломило от усталости и боли, но голова гудела от предположений о том, куда и зачем ушел Александр. Что же еще он может придумать?.. Мужчина вернулся через пару минут, сжимая что-то в руке. - Чтобы тебе не было больно. – Усмехнулся Саша и бросил на кровать баночку с вазелином, заметив напуганный и настороженный взгляд, - В прошлый раз даже мне было слегка неприятно из-за отсутствия смазки. - Но тебя это не остановило! - Я восемь лет не имел возможности коснуться тебя. – Союз разделся и навис над дрожащим и заплаканным немцем, - С ума уже сходил и просто не сдержался. Рейх на это только раздраженно дернулся и фыркнул. Ему не хотелось разговаривать, хотелось лишь быстрее закончить это и лечь спать, чтобы хоть ненадолго уйти из реальности. Александр же, неожиданно, сменил гнев на милость, и нежно поцеловал Рихарда, осторожно развязывая его руки. Запястья кололо от сдавливания и немец облегченно простонал, чувствуя, как Союз мягко растирает кожу. Поцелуй становился все более настойчивым, и Рейх, для вида посопротивлявшись, наконец, ответил. Он разомкнул губы и их языки сплелись, отчего Саша дернулся, чувствуя, как по телу разливается удовольствие вперемешку с чувством удовлетворенности от подчинения. Рейх же, хоть и отыгрывал роль, что сам придумал, не отказывался от приятных ощущений, буквально впитывая их, как губка. Если он делал так раньше, почему сейчас не должен? Это ведь снова игра из которой нужно извлечь максимальную выгоду, а удовольствие – это выгода. Чувствуя, как темное удовлетворение окутывает растерзанную душу, немец сжал ладонями сильные плечи и обхватил ногами талию любовниками, не обращая внимания на боль от порки. «Ему нравилось раньше, когда я вот так прижимался к нему, стонал прямо на ухо его имя…- Рихард разорвал поцелуй и заглянул в удивленные глаза Александра, - И сейчас воспоминания должны были накатить на него». - Что? – Рейх нахмурился, - Чего так смотришь? Я не буду сопротивляться, хочу, чтобы это скорее закончилось. Злые слова, но взгляд резко ушел в сторону, чтобы убедить, будто сказанное – ложь. Немец был так хорош в притворстве и обмане, что не поверить ему было невозможно. И Союз вновь верил, сам того не замечая. Он любил его и хотел верить. - Тебе приятно. – Саша ухмыльнулся, - Ты тоже этого хочешь. «Влюбленный идиот. – Мысленно усмехнулся немец, - Мне никогда не надоест тебя предавать». - Хочешь трахаться – заткнись и трахайся. – Прошипел Рейх. - М-м-м, пытаешься командовать? – Союз поцеловал его в шею и слегка прикусил кожу, - Не выйдет. Рейх не стал возражать, позволяя Саше делать с ним все, чего тот желает. Союз опустился чуть ниже, целуя выступающие ключицы, которые казались такими изящными и хрупкими, а затем осторожно провел языком по коже груди до сосков, поочередно беря их в рот, наконец, вырвав из немца сдавленный стон. Рейх вцепился в волосы Александра, слегка выгибаясь от нарастающего удовольствия. Союз не смог сдержать улыбки, зацеловывая тонкую кожу на впалом животе. Сейчас все было так, словно не было никакой войны и было так легко поддаться этому миражу. Для них обоих. - Нет, не живот! – Немец выгнулся и вскрикнул, - Саша!..Это слишком!.. Союз лишь сильнее сжал руками талию, не позволяя двигаться и стал осыпать чувствительную кожу поцелуями и засосами. Рейх зажал рот рукой, сдерживая протяжные стоны. Живот всегда был его самым чувствительным местом, и от ласк Александра было настолько хорошо, что это становилось болезненно и невыносимо. - П-прекрати!..- С трудом выдохнул немец, дергаясь, - Gott!..Bärchen, hör bitte auf! Союз резко замер и поднял ошарашенный взгляд на застывшего немца. «О черт! – Рейх, не мигая, смотрел на Сашу, на лице которого мелькали самые разные эмоции от болезненного изумления до робкого счастья, - Я иногда называл его так раньше, вырвалось по привычке! Я слишком поддался удовольствию! Дерьмо!» - Рихард…- Довольным голосом протянул Союз, - Ты уверен, что не любишь меня? - Уверен! – Прохрипел немец, - Я просто забылся. - Это хорошо. – Александр ухмыльнулся, - Забывайся почаще. Немец хотел сказать какую-нибудь колкость, но лишь вскрикнул от неожиданности, когда почувствовал как в него проникли влажные пальцы. В этот раз Союз действовал аккуратно, не причиняя боли, и это позволило Рейху расслабиться, просто наслаждаясь ощущениями. Раньше он любил момент подготовки и чувство предвкушения, мог подразнить Сашу, не позволяя переходить к основному действию и заставляя его изнывать от желания… - Думаю, достаточно. – Союз с усмешкой отстранился и лег, затаскивая немца на себя, - Сделай все сам. Ты ведь хочешь отблагодарить меня за подарок? - Что?! – Рейх нахмурился, - Ты!.. Несильный, но болезненный шлепок по истерзанным ягодицам мгновенно заставил замолчать и скривиться от боли. - Давай. – Александр нетерпеливо сжал его талию, а голос наполнился соблазнительной хрипотцой, - Хватит показывать свой дрянной характер, на сегодня я сыт им по горло. - Abscheulicher Bastard…- Прошипел немец, но подчинился. Приподнявшись, он направил в себя член, осторожно опускаясь. В этой позе размер казался больше, и Рейху было банально страшно садиться до конца, но Союз резко дернул его вниз, полностью входя в расслабленное тело. Комнату наполнил хриплый стон Союза и приглушенный ладонью вскрик немца, которому на мгновенье показалось, что член уперся ему чуть ли не в желудок. Его бросило в жар и затошнило. Саша грубо сжимал его бедра, замерев и позволяя привыкнуть. Рихард бросил взгляд на коммуниста и с удивлением отметил то, как много удовольствия и нетерпения было в его золотистых глазах. От такого взгляда невозможно не поддаться ответному желанию. Чувствуя, как бешено колотится сердце, Рейх слегка выгнул поясницу и вцепился в горло Союза, несильно сжимая. Саша дернулся, но быстро расслабился, ухмыльнувшись. - Собрался доминировать? – Союз нетерпеливо толкнулся, - Ну, давай же. Немец чуть усилил хватку на горле и двинул бедрами, с каждой секундой наращивая темп. Они не прерывали зрительный контакт и это казалось чем-то восхитительным. Союз сдерживал стоны, лишь тяжело дышал и, вцепившись в бедра Рейха, немного помогал ему двигаться. Немец же похабно стонал и царапал кожу на груди Александра до крови, после чего наклонился, облизывая царапинки, наконец, заставляя Сашу застонать. Сейчас Рейх снова чувствовал свою власть над Союзом и это казалось ему самым лучшим чувством на свете, это нельзя было ни с чем сравнить, разве что… С полным безумием. - Блять!..- Союз резким движением опрокинул его на кровать, оказываясь сверху, - Рихард… Он нетерпеливо поцеловал ухмыляющегося немца, с бешеным темпом врываясь в его тело. Рейх ответил на поцелуй не менее яростно, вцепившись ногтями в его спину. Их поцелуй был мокрый, развратный, без капли нежности…Это была борьба. - Люблю тебя…- Выдохнул Саша, замерев и сжав тонкое горло, - Но еще больше я тебя ненавижу. - Врешь…- Игриво протянул немец, облизываясь, - Ты без ума от меня. Хватка на горле усилилась, а толчки стали короткие и яростные, заставляя Рейха вскрикивать от каждого проникновения. Сейчас ему было так хорошо, что он забыл обо всем и его мир сузился до этой комнаты и нависшего над ним Союза, который разрывался от противоречия, не имея возможности скрыть свои чувства от того, кто предал его, и кто все еще имел над ним слишком много власти. - Надо было убить тебя. – Шепнул Александр, не переставая двигаться, - Но я не смог. - Так убей сейчас. – Безумно ухмыльнулся немец и надавил на его руку на собственном горле, - Давай, Саша, иначе снова будешь мучиться. Союз нахмурился, но, действительно, усилил давление и прижался к его губам, нежно целуя. Немец захрипел, чувствуя, как не хватает кислорода, а все тело трясет от нахлынувшего удовольствия. Перед глазами стало темнеть и на грани обморока Рейх услышал протяжный стон Союза и почувствовал, как тот кончил в него. «Еще одна вещь, которую я ему не позволял», - Промелькнуло в голове немца прежде, чем он потерял сознание. Союз тяжело дышал, уткнувшись в изгиб шеи Рейха, вдыхая его запах. Сейчас, когда спала пелена удовольствия, на него нахлынули совсем другие чувства – боль, растерянность, надежда…Этот секс так отличался от того, что было раньше. Его грубость, поведение Рихарда, странные разговоры, выводящие на нервы их обоих… «Не будет как раньше. – Обессиленный Саша упал рядом, переводя дыхание, - Но так мне даже больше нравится. Рейх открылся мне с новой стороны и…Я в восторге». - Не ожидал от тебя такого. – Мужчина усмехнулся и сжал руку немца, - Ты… Безвольная рука и тишина заставили испуганно дернуться. - Рихард? – Союз приподнялся и потряс немца за плечо, - Рихард! Бледное лицо и черные синяки от его пальцев на шее мгновенно привели Александра в ужас. Растерявшись, он резко ударил немца по щеке. Рейх дернулся и простонал, приходя в себя. Саша облегченно выдохнул и дрожащими руками прижал немца к себе. - Gott, du hast mich wirklich fast umgebracht.– Прохрипел Рихард, - Союз, ты идиот? Голоса практически не было. Горло нещадно болело от того, с какой силой Александр душил его, да и все тело ныло от слепой страсти Союза. Немец был не в силах даже свести ноги вместе, с отвращением подмечая, что из него вытекает сперма, словно из шлюхи. «Мы оба поддались эмоциям. – Рейх скривился, - Какой позор». - Ты сам меня довел. – Саша отпустил его и улыбнулся, - Но этот секс…Ты был просто великолепен. - Пошел к черту. – Фыркнул немец, понимая, что у него нет сил даже на то, чтобы привести себя в порядок. - Завтра можешь отдыхать. – Союз поцеловал его в висок, - Я сам займусь детьми. - Отлично. А теперь проваливай. Романов лишь усмехнулся на грубые интонации. Сейчас он был доволен, ведь произошедшее, парадоксальным образом, давало ему надежду на ответные чувства. Поведение немца было противоречивым, как и всегда, но их близость стала особенной и о многом говорила. - Послезавтра я уезжаю. – Произнес Союз, одеваясь, - Ты останешься здесь с детьми. - Куда ты уезжаешь? – Удивленно спросил Рейх. - Нужно кое-что обсудить с Америкой, - Саша нахмурился, - Вернусь через пару дней. - Главное, чтоб твоего наследника рядом не было. Он ведь поедет с тобой? - Россия останется дома. - Что?! – Рейх даже подскочил, несмотря на боль и усталость, - Тогда можем попрощаться! Он убьет меня. - Приедут Украина и Беларусь, они… - Они только помогут ему! – Бесновался немец. - Тебя никто не тронет. – Твердо произнес Союз, - Украина и Беларусь присмотрят за порядком, я уже обо всем договорился, они мне более послушны, чем Россия. Побоятся нарушить приказ, это чревато последствиями. Издав разочарованный стон, Рейх закутался в одеяло, понимая, что спорить бессмысленно. «Надо себя обезопасить. – На грани сна подумал Рейх, - Я знаю маленький секрет России, нужно это использовать».