Беспощадный монстр

Риндо сидел на диване в гостиной. Сегодня был тот самый день. Сегодня они должны были сойтись в битве за Роппонги. Нельзя было сказать, что это событие было чем-то особенным. На Роппонги покушались уже не раз, но ещё ни разу всё не выглядело так серьёзно, ещё ни разу им не приходилось так осторожничать, ещё ни разу младшему Хайтани не было так тревожно. — Ты собрался? — долговязая фигура Рана показалась на горизонте, выдергивая Риндо из его собственных мыслей. Тот едва заметно кивнул в ответ и оглядел брата. Старший Хайтани был одет совершенно непривычно. Безвкусные чёрные штаны и растянутое серое худи висели на худой статуре Рана, что совсем не соответствовало ему самому, однако давно знакомая телескопка свисала через плечо. — Она придёт? — его фиолетовые глаза столкнулись с глазами Риндо, и старшему Хайтани впервые в жизни довелось увидеть, как на потускневшей от недосыпа фиолетовой радужке заиграли искорки. — Должна. Я говорил ей. Ран кивнул молча. Она ему не нравилась: вела себя вызывающе, притягивала слишком много внимания, и ему было непонятно, почему его брат выбрал именно её. Для Рана эталоном красоты всегда была элегантность — та самая, которой, казалось, у Итаи не было вовсе. И всё же именно она проникла в душу Риндо первой; и только благодаря ей на лице брата иногда появлялась та родная, тёплая улыбка. За неё можно было и дьявола потерпеть. С тех пор как Риндо начал свою терапию, прошло уже около месяца. Серьёзных приступов у него не было, но возникали мимолётные. Ран прекрасно замечал это. Он видел, как от любой незначительной мелочи младший брат начинает прерывисто дышать, как растут и чернеют круги под глазами от постоянной бессонницы, как силуэт Риндо буквально понемногу растворяется и большая часть гардероба теперь просто висит на нём, а не подчёркивает фигуру, как раньше. Впрочем уже мало что было как раньше. Они оба старались быть осторожнее. После последних нападок стало, к сожалению, абсолютно ясно, что они вляпались не в то дело. И Ран винил себя за это изо дня в день. На телефон ему всё чаще приходили какие-то фотографии того, как расширяется новая группировка от Санзу. Чаще всего это сопровождалось сообщениями вроде: «Смотри, что творят?» или «Не шатается ли трон Роппонги?». Немыслимо раздражало. Он так жадно ждал сегодняшнего дня, чтобы отомстить, чтобы показать всем, кому действительно принадлежит Роппонги, но что-то всё никак не давало ему покоя… — Тогда пойдём. Надерём им задницы, — с ухмылкой сказал он и вновь посмотрел на брата. Риндо улыбнулся в ответ и поднялся с места: — Пойдём.

***

Осенняя слякоть, казалось, пропитала всё вокруг. Здания, улицы, люди — всё буквально посерело, и даже разноцветные листья смешались в одну большую мерзкую кашу под ногами. Парк Сакуразаку никогда не отличался особой красотой и обычно пользовался популярностью у закладчиков или пьяниц, но сегодня, под покровом ночи, он гудел. Миллионы голосов смешивались воедино. Криминальные авторитеты Токио пришли посмотреть, сменится ли власть в одном из самых экономически прибыльных районов города. Справедливости ради, многие из этих шакалов будут рады убрать Хайтани: с ними тяжело вести бизнес. Они ещё с самого начала своей «карьеры» дурно прославились своей заносчивостью и мало кого в принципе во что-то ставили, так что им тут мало кто рад. — Ран, вы заставляете публику ждать, — голос Санзу раздался со стороны, заставляя обернуться. Харучие скорчил грустную рожицу и подошёл вплотную к Хайтани. Его белоснежная кожа стала ещё белее от холода, а глаза то и дело бегали из стороны в сторону, словно его самого могли прикончить в любую минуту. Ран даже не отреагировал. Ему было откровенно плевать, кого он заставил ждать. Ему хотелось поскорее с этим покончить и вернуться в тёплое помещение их не особо уютной, но такой родной квартиры. Реакция Риндо была точно такой же, как и у брата. Он лишь искал глазами её. Всё остальное было абсолютно неважно. Спустя пару секунд поисков фиолетовые глаза наконец задержались на аккуратном образе. Она пришла… Она была здесь. Сидела среди других «зрителей» сего мероприятия в своём несуразном пальто, закуривая сигарету. Он скучал по ней. Невыносимо скучал, несмотря на то, что видел её только недавно… — Риндо! Младший Хайтани чуть подпрыгнул от такого. Он перепуганно обернулся на источник звука — Ран: — Ты что, замёрз тут? — раздражение на его лице было явно заметно. — Смотри в оба, нам уже пора. Риндо лишь молча кивнул и двинулся следом за братом, протискиваясь сквозь гулкую толпу. Реакция старшего Хайтани была ему абсолютно понятна. Это раздражение лишь отражало внутреннее беспокойство. Сейчас они как никогда уязвимы, особенно после предыдущих нападок, оставивших на них незримые, но тяжёлые следы. Краем глаза Риндо скользнул по короткой, недавно обрезанной шевелюре Рана. Он готов был порвать того, кто осмелился прикоснуться к ним. Но был ли он сам вообще готов? Холодный сырой воздух резал горло, когда он сделал глубокий вдох, словно проверяя, может ли он всё ещё дышать. Недосып тянул его вниз, словно кандалы на ногах: внимание рассыпалось, и на то, чтобы просто стоять здесь и сопротивляться холоду, уходили последние силы. — Ну и где ваша хвалёная новая группировка? — казалось, Ран постепенно терял терпение. В его голосе слышалось то самое раздражение, которое Риндо уже давно научился читать вслепую. Они стояли недалеко от импровизированного ринга, который сформировали присутствующие в ожидании начала битвы за Роппонги. Люди теснились плечом к плечу, жадно предвкушая зрелище. Но их противники всё не появлялись. Секунды тянулись липко и вязко. — Не будь таким нетерпеливым. Нам тоже пришлось вас подождать, — насмешливый голос раздался откуда-то сзади. Риндо даже не успел обернуться, как промозглый воздух беспощадно разрезал металлический, острый свист. Где-то слева от него, как раз там, где стоял Ран… Тело Риндо сработало быстрее мысли. Инстинктивно он успел оттолкнуть брата в сторону. Мгновением позже тяжёлая арматура с хриплым звоном врезалась в асфальт, оставив в нём уродливую борозду. Хайтани переглянулись, за короткое мгновение удостоверившись, что оба в порядке. Если бы только им прилетело с такой силой по голове — они бы уже оказались на ином свете. Братья резко обернулись к голосу. В их глазах полыхало звериное бешенство. Только по одному взгляду было ясно — они готовы порвать тех, кто посмел бросить на них арматуру. — Такое у нас официальное знакомство, значит, — сквозь зубы прошипел Ран, облизывая сухие губы. Перед ними стояло четверо парней. В их внешности не было ничего примечательного: чёрные коротко стриженные волосы, бледная кожа, тёмно-карие глаза. Казалось, будто они не вписываются в криминальный ритм Токио, но оружие в их руках говорило об обратном. Не считая арматуры, на руках одного из них виднелись кастеты, другой размахивал бабочкой (балисонг), а в руках их, по всей видимости, лидера красовалась разбитая бутылка, с которой, словно капли крови, стекали остатки содержимого. Риндо коротко бросил взгляд на Рана. Брат давно привык держать врагов на расстоянии, размахивая телескопкой, но с техниками младшего Хайтани в этой потасовке ему оставалось лишь надеяться на чудо. Один неверный захват — и ему перережут горло… Из-за спин уже стоящей во главе четвёрки вылезли и другие. На первый взгляд казалось, что остальные безоружны, однако их было много. Считать не было ни сил, ни желания, но такой ордой их вдвоём могли в считанные минуты забить насмерть. Все они были в белом, и на мгновение буквально осветили парк своей формой. — Не многовато ли на двоих? — ухмыльнулся лидер змеиного кодла. Однако Риндо знал эту ухмылку. Это не была обычная улыбка в предвкушении драки. Это была осторожность. Он сделал глубокий вдох, выдохнул клубы тёплого воздуха и встал в стойку. Сердце бешено колотилось. Риндо едва фокусировал взгляд, а глубоко под рёбрами вновь скользнуло липкое чувство животного страха. — Помнится, братьям Хайтани не нужна группировка, ведь так? — слегка скучающе протянул лидер. — Но я никогда не говорил, что Харуто не нужна поддержка. Этот парень невыносимо бесил — каждое сказанное им слово было буквально выплюнуто, выжато из всей его внутренней ненависти. — Токио слишком долго терпел таких, как вы, — последние слова он протянул с особенной ноткой яда в голосе, после чего уверенно двинулся в сторону Хайтани, а за ним и его группировка. На секунду в глазах Риндо промелькнула паника. Он был не в лучшей форме, не в лучшем положении, но взгляд его коротко скользнул по ревущей толпе. Итаи всё ещё была там, такой сосредоточенной, как он её никогда не видел. Над ухом пролетел со свистом чей-то кулак, задел волосы. — Рин-рин! — голос Рана словно вывел его из оцепенения. — Смотри в оба! Старший Хайтани уже во всю отбивался от навалившейся на него толпы, но всё равно не сводил с младшего брата глаз. Ситуация Риндо была, справедливости ради, не менее плачевной. Парень с бабочкой в руках то и дело норовил вспороть ему живот. Приходилось постоянно отбиваться, уворачиваясь от очередного удара исподтишка. Кто-то схватил его за руку и резко дернул, заставив больно удариться головой о мокрый асфальт. Риндо пытался сфокусироваться и подняться на ноги, но его быстро прижал к земле какой-то здоровяк, заламывая конечности. Толпа визжала. Большинство было на стороне новой группировки, и от того легче не становилось. Риндо пытался выбраться из захвата, но по габаритам он был раза в два меньше здоровяка, что сидел на нём сверху и пытался выломать Хайтани руку. Риндо не мог сосредоточиться. Он пытался сопротивляться, но ему казалось, будто его держат не только один здоровяк, а как минимум двое, что полностью ограничивало его мобильность. Все силы уходили лишь на то, чтобы ему не сломали руку в самом начале боя, но здоровяк упорно выворачивал конечность под неестественным углом, заставляя паническое чувство мгновенно прокатиться по телу младшего Хайтани. Это чувство буквально накрыло льдистой волной — и он снова терял возможность полноценно дышать, тело натягивалось, будто гитарная струна, а сердце вырывалось из груди. Он не видел выхода, не мог помочь себе, не в состоянии даже пошевелиться. Но внезапно тяжёлый ботинок грациозно прикоснулся к лицу нападавшего с такой силой, что раздался хруст перелома. Скорее всего нос или зубы… кто знает… Риндо не мог пошевелиться ещё пару секунд, тупо глядя, как Ран оглушает телескопкой одного противника за другим, освобождая его из крепкой хватки. Какое жестокое и одновременно прекрасное зрелище… — Риндо! Ты мне нужен. Сейчас не время отлеживаться! Он был абсолютно прав, но сил у младшего Хайтани сейчас было не так уж много, как раньше. Он с трудом поднялся на ноги, осознавая, что однозначно потянул руку, но отдавать брату всё «веселье» младший Хайтани явно не собирался. Хруст костей был словно музыка для его ушей. Особенно его впечатляли сложные переломы. И вот он уже ставит подножку какому-то типу и, не теряя ни секунды, берёт в захват его ногу. Хруст костей заглушается криком, и толпа даже на мгновение замолкает. — Я скучал по этому звуку, — с улыбкой пропел Риндо.

***

Парк застыл в мёртвой тишине. Воздух был густ от запаха пыли, крови и перегретого асфальта. Вокруг валялись обездвиженные тела, слышались стоны, тяжёлое дыхание. Ран стоял, опершись на телескопку. Плечи ходили в такт неровному дыханию. Риндо был рядом, чуть согнут, мышцы дрожали от перенапряжения. Каждый вдох давался с трудом. Из-за груды поверженных противников медленно вышел Харуто — лидер этого кодла, как ни крути. По его лицу можно было лишь прочесть нескончаемую уверенность в собственных действиях. В его движениях чувствовалась уверенность человека, привыкшего добивать. Он пошёл прямо на них, явно желая перерезать им глотки разбитой бутылкой. Однако Ран среагировал первым: металл скользнул по коже противника, оставив тонкий горячий след. Риндо тоже не отставал. Захватив Харуто из последних сил, он сумел повалить его на землю, однако тот среагировал мгновенно, атакуя своим оружием. К счастью для Риндо — мимо. Он захватывает руку противника, ощущая, как кость трескается, как крик боли разливается по парку. Это доставляет невообразимое удовольствие. Однако противник тоже не из лёгких. Он двигался быстро, и вот уже другой кулак летит Риндо в солнечное сплетение, от чего тот мгновенно закашлился, теряя бдительность. — Слишком медленно, — шипит Харуто, поднимая ногу, чтобы добить. Но Ран уже здесь. Телескопка со свистом рассекает воздух и врезается в плечо Харуто. Тот отшатывается, но Ран не даёт паузы — второй удар, третий… Он бьёт, пока тело Харуто не перестаёт сопротивляться, пока от него не остаётся только тяжёлое дыхание, захлёбывающееся в грязи. Всё будто замедляется, и даже дождь начинает лить в такт, растворяя в себе кровь, стекающую изо рта Харуто. Ран выдыхает. Телескопка выскальзывает из руки и падает на асфальт с глухим звуком. Он медленно усаживается рядом, опираясь головой о ближайшее дерево и пытается отдышаться, жадно хватая воздух между каплями дождя. Его лицо разрезает безумная улыбка. — Хорошая работа, Рин-рин, — почти шёпотом говорит он, и Риндо устало улыбается уголком губ в ответ. — Да, анники… Толпа в мгновение притихла, оглядывая окровавленный асфальт и искалеченные тела, что лежали повсюду. Стук капель дождя стал невыносимо громким, пока его не заглушили чьи-то тихие шаги. Итаи… Её чёрные волосы слиплись от дождя, макияж немного потёк. Она шла им навстречу медленно, осторожно, словно ступала по минному полю. Риндо тяжело поднялся, опираясь на колено, и направился к ней, распахнув объятия с широкой улыбкой; однако в её чёрных глазах не было радости. Это была неописуемая буря эмоций, которую он не мог описать одним словом. И вот она стоит в паре сантиметров от него, словно решаясь шагнуть ближе. Она была прекрасна для него даже сейчас. В одно мгновение её руки нежно обвили Риндо, и он заключил её в крепкие объятия, прижимая ближе, словно хотел впитать её в себя, слиться воедино. — Спасибо, что ты была здесь, — тихо сказал он ей. Ответа не последовало, лишь оглушающая тишина и ощущение чего-то ледяного и в то же время обжигающего под рёбрами. Дыхание в момент сбилось. Его лицо застыло в немом осознании: его пырнули ножом. Горячая кровь начала растекаться по одежде, а он ошеломлённо искал глазами того, кто это мог сделать, но тела вокруг лежали неподвижно. Нет… Это не могла быть она… Нет… Он продолжал обнимать её, боясь опустить взгляд. Риндо сжал её чуть сильнее и тут же зашипел от боли. Нож вошёл глубже, а он не мог пошевелиться от осознания, что словно молнией пронзило тело. Толпа затаила дыхание, но никто не двинулся с места. Все просто застыли в немом шоке от увиденного. Нож под рёбрами шевельнулся. Лезвие давило вниз, заставляя Риндо упасть на колени и разжать объятия. — Я ненавижу тебя за всё, но больше всего — за брата. За то, что вы сделали с Харуто, — её голос звучал будто под самыми рёбрами, заглушая всё вокруг. Её маленькая, нежная рука вырывает длинный, ледяной нож, заставляя младшего Хайтани зашипеть от боли. Кровь начала бить ещё более бурным потоком, а он обездвиженно сидел перед ней без возможности хоть как-то удержаться за реальность. Зрачки бегали из стороны в сторону, а в голове звучал её мелодичный голос и слова, что оставляют куда более глубокие порезы. Итаи опустилась на корточки перед ним, нежно касаясь его щеки: — У тебя уродские глаза. Генезис Александрии в самом отвратительном его проявлении, — проговаривает она, выплёвывая слова Риндо в лицо, — а касаться тебя было самым отвратительным, что я только делала в жизни. Её чёрные глаза были такими… холодными, остекленевшими, но всё ещё самыми прекрасными, что он когда-либо видел. Итаи поднялась, поворачиваясь лицом к толпе: — Смотрите все! Сам король Роппонги стоит передо мной на коленях! Запомните этот— Она запнулась на полуслове, разрезая тишину парка диким криком. Телескопка Рана пришлась ей по лицу. Холодный металл разрезал воздух и вместе с тем и капли дождя. Он жестоко разбивал ей нос, уродуя её в мгновение. Удары летели по щекам, по глазам, по голове. Ран словно превратился в жестокого зверя, разрывая свою добычу, не обращая внимания на всё происходящее, пока её лицо медленно превращалось в одно сплошное кровавое месиво. — Ран! — кто-то коснулся его плеча, заставляя резко обернуться. В лиловых глазах пылала ледяная ярость. Это был Шион. Он слегка отшатнулся, глядя на старшего Хайтани, будто на страшного зверя. — Хватит. Я вызвал скорую, но если так продолжится — тебя повяжут. В глазах Рана промелькнуло несоизмеримое отчаяние. Он осмотрел парк, обезумев, скользя взглядом по присутствующим, что словно крысы расползались по углам вслед за Санзу. Его шевелюра лишь коротко мелькнула далеко на горизонте. — Пошли вон! — крикнул он оставшимся. — Роппонги принадлежит Хайтани! Его голос срывался на истерику, а сам он едва стоял на ногах, опираясь на плечо Шиона, который до сих пор стоял рядом неподвижно. Толпа ошеломлённо начала рассеиваться в ночной тишине. Ран на ватных ногах опустился перед Риндо. — Прости, прости, прости, — бормотал он, хватаясь за младшего брата, словно за воздух. — Я забылся… забылся! Прости. Прости… Он обнимал Риндо, боясь опустить взгляд на внушительную лужу крови, что расползалась вокруг младшего Хайтани. Он едва дышал. Казалось, будто дождевые капли даже громче его едва заметных вдохов и выдохов.