Не в горло, а в сердце!

— Точно не доберутся? — повернув голову ко мне, спросил парень и приобнял весло. Впрочем, не только он искал поддержку в объятиях. Я сидела на дне лодки и намертво прилипла всем дрожащим телом к огромной двадцатилитровой таре с самогонкой (сама гнала, а то торгуют тут всякой дрянью, нечем горе зали… затмить), две летучие мыши, бывшие некогда просто чучелами в сувенирном магазине, тоже прижались к друг дружке и даже сопели носиками. А там в тридцати метрах на берегу стояли шеренгой темные фигуры. И нет, не людей, а вампиров — взбешённых и очень голодных. Думаю, даже не стоит говорить, кто эту ораву возглавлял. В лучах закатного красного солнца смотрелось жутко… нет, серьёзно пробирало до кондражки! Озеро впитывало в себя свет, приобретая кровавый оттенок. Даже ветер умолк, будто боясь дать о себе знать. Парень фыркнул от смеха, скосив хитрый чёрный глаз на меня. Вообще удивляло, что этот странный вампир увязался за мной в момент крайней унизительного бегства от его злобного родственника. — Долго думала, когда своё заклинание творила? — Убийства — это плохо, — вздёрнула гордо подбородок я. — Значит долго. Только мучать голодом тоже. Понимаешь, особенности вида, — фыркает вампир, присаживаясь на корточки передо мной. — Скоро они ослабнут, и будут неспособны противостоять даже оборотням. — Так заклинание действует на насильственную добычу крови. На добровольное дело — оно не среагирует, — не собиралась вестись на попытку пристыдить. То есть людям не больно, когда их кровь нагло крадут? Пользуются, как марионеткой, которую можно и сломать, и пнуть, и жизни лишить! У-у-у, сволочи! Ненавижу! За такое скотское отношение к человечеству я здесь всем вампирягам клыки метлой повыбиваю. Так что да, фаза «ведьма в шоке» плавно перетекла в «злая ведьма наводит порядки». Парень лукаво на начавшую раздракониваться меня взглянул, спросив: — Серьёзно? — Да. Ещё раз глянул на берег. Даже видно, как Клаус зло расхаживает у самой кромки воды, а ступить не может. Я тут же отвернулась, так как даже с нашего расстояния ощущалось его желание, как минимум нам шеи намылить, а как максимум свернуть. Затем как начал мой подельник хохотать! Да так, что чуть не упал из лодки вместе с веслом. — Ахахахаха, п-п-просить кровь у… у люде-е-ей? Без гипноза? Ха-ха!.. — гоготал парень. — А ну вернулась сюда и исправила, что намагичила, ведьма недалёкая! — раздался яростный рёв. Разбежался, панове! Вона, уже плыву на всех скоростях, только брызги летят. Хоть кожу пускай с меня дерет живьём, но заклинания не отменю… да и жутко плыть на берег. Пускай перебесится денёчек, а там и до переговоров, может, дойдем. У вампира же случилась истерика, и он скатился на дно лодки, подвывая от смеха. Перепуганные летучие мыши подлетели ко мне и обняли за шею с обеих сторон, прячась под волосами. Я осторожно погладила их меховые тушки. Надо придумать им имена. — У животных тоже, — не могла не добавить. — Ыгыгыгыгы, — дал ну очень вразумительный ответ парень, разомлев окончательно, что положил обе длинные ноги в тяжелых ботинках на борт лодки. — Знаешь, всегда любил ведьм. Умеете вы жизнь весёлую устраивать… У-у-ух, не помню, когда так смеялся. Хотелось бы увидеть, как братец вежливо просит отлить ему стаканчик крови. — Но ты сам вампир, — заметила я, сложив руки на груди. Перестав посмеиваться, парень с нечеловеческой скоростью сел напротив меня, отодвинул самогонку в сторону и впился проникновенным взглядом. — А мне и так дают, — с жаром шепнул он, скользя руками по моим ногам, что находились себе скромно между его. Опять он за своё. — Ох, уж этот ваш пикап вампирский, — небрежно отмахиваюсь и аккуратно убираю его ладони с себя. — Ты же слышал наш разговор с Луи, да и я с Люсьеном. Зачем тебе это? — Хочется развлечься, — отвечает парень, слегка накренив голову с тёмными взъерошенными волосами. — Согласись, после сегодняшних приключений — мы нашли общий язык, Вирюсик. Так почему не позабавиться и в другом смысле? Я же вижу, что со слизняком Каслом нет у вас ничего. С большим недоверием посмотрела в лицо этого искусителя. Умом-то я понимала, что заманивает гад, но мурашки всё равно расползлись по коже и дыхание так сладостно задержалось, что о вампирах позабыла. Любопытно, в этой семейке инкубов не водилось? И всё же, меня начало жутко сердить, что семья почтенных вампиров так отзывалась о моём, наверное, первом и единственном друге в этом подленьком городе. А парень, чьего имени так и не узнала за эти дни, не только его принижает словесно, но и пытается отбить девушку. И очарование сразу пропало, стало просто противно. — Ещё раз так скажешь о моём парне — превращу в червяка, и устрою день рыбалки, — грозно произнесла я, ощущая, как глаза сверкнули болотной зеленью. После мы с летучими мышками царственно от него отвернулись, выражая всем своим видом оскорбленных до глубины души. Нахал, он же и по совместительству мой спаситель, даже не помыслил испугаться. — Ты изменишь своё мнение, пупсик, — самоуверенно бросает он. — Не изменю. — А я говорю да. Кстати, ты моего имени узнать не хочешь? Стоило бы, так как мне не нравится, когда девушки говорят «чувак, ты был так хорош», — чуть ли не пропел вампир. — Чувак, ты отвратительный, — съязвила я. — Ихи! — согласно пискнули мышки на моих плечах. Их шелковистые крылышки защекотали шею, когда они начали лапками чесать мордочки. Парень еле слышно фыркнул, пододвинул к себе тару с самогонкой, открыл с щёлканьем дубовую крышку и вдруг затих. Что-то неприятное закралось в сердце, и я тоже обернулась. Испуганного вскрика сдержать не удалось. Нереальных размеров волк входил упрямо в воду, углубляясь с каждым шагом в озеро, пока мохнатая голова полностью не скрылась. А вот вынырнул уже знакомый нам всем злодеистый персонаж. Летучие мыши свалились в обморок, а я, обличительно указав рукой на творящийся беспредел и запинаясь, завизжала: — Это… это… как это?! — Он — гибрид. Понял, раз его вампирскую сущность не пускает полог, так впустит волчью, — фактически прошелестел братец этого… да даже не знаю, как его назвать! Такое же просто невозможно, чтобы и вампир, и оборотень сразу! Тем временем мужчина стремительно к нам поплыл. — Твою же мать! — заорали мы с вампиром и напару принялись активно грести вёслами, пока по итогу он вовсе меня не отпихнул. И правильно. Так как парень работал быстрее меня, потому решила держать боевую оборону… и обрушенный град из яблок гибриду точно не понравился. Но куда хуже стало, когда лодка всё-таки перевернулась и вода поглотила нас.

***

Тридцать семь часов назад

— Земля-землица, единения с тобой жаждет брошенная в чужой чертог душа. Тоскливо, страшно и одиноко. Упокоения нет, уверенность тлеет, сила сквозь пальцы ускользает… Влажный мягкий мох холодит подошву ног, ветер ласкает гудящую кожу, под которой клубилась буйная энергия. Вдох. Раскидываю руки по сторонам, на выдохе шепчу: — Великий зелёный великан, столько боли ты натерпелся. Прими же меня в своё сердце, позволь стать щитом ему и бронёй тебе. Заклинаю кровью и дыханием, молю единым словом, отдаю сердце, пока оно бьётся. Не откажи же, помоги. Опускаясь на колени, делаю ножом небольшие надрезы на ладонях и закапываю их под землю, склонив голову в знак покорности. Никогда не думала, что буду давать присягу сердцу леса, так как это прерогатива исключительно диких ведьм, но без моего круга и родового источника — я слишком была уязвима. А мне необходимы собственные территории и силы. Самый первый закон, которому нас учат банален и прост: верь только в себя. И я решила, что пора это сделать. Ведь верила во многих: в людей, родителей, друзей и даже в того хитрого проводника, но только не в себя. Тук! Восторженная неверящая улыбка прорвалась. Я чувствовала! Сердцебиение под ладонями древнейшего духа и не только его. В это же мгновение воздух стал ощущаться иначе, передавая оттенки эмоций и шёпот «принимаю». А стоило закрыть глаза, как сознание уносилось галопом по лесу, показывая образы людей: то были или туристы, либо влюблённая парочка подростков, уединившихся в палатке. Улыбка ширилась, от собственного успеха кружилась голова. И я решила дальше продвинуться, и не зря. По оврагу спускался мрачный Люсьен, что оглядывался, будто опасаясь слежки. Странно, что он решил меня навестить спустя три дня. Встав на ноги, быстро собрала реквизит для ритуала в сумку и побежала быстрее к своему домику… точнее, к самому потрясающему домику! Из светло-бежевого дерева, с двумя этажами, небесно-голубой черепичной крышей и такого же цвета круглыми окошками. С купола над верандой спускались корзинки с цветами, что распустились сразу же стоило мне наложить защиту на дом. Сильно толкнула массивную деревянную дверь, с которой чуть не свалился венок из лаванды, взбежала по теплым ступенькам наверх, попутно снимая с себя короткую прозрачную сорочку. Да, давать клятву следует по регламенту в чем мать родила, но я постеснялась голой расхаживать по лесу. Когда Люсьен появился, я как раз завязывала волосы в хост. Н-да, всё же скудный гардероб экономит кучу времени. А моя сумка, хоть и заговорена, но уместила в себя зеленое запасное платье, откровенно неприличный топик, одолженный у Еси на дискотеку, сорочку для ритуалов, дырявые носки, позорные трусы с поющими мухоморами с балалайками и леггинсы для физкультуры. И ни одного свитера, брюк, футболки, пижамы и тёплых носков! А в Новом Орлеане царила дождливая осень. Но тратить деньги я не хотела. Ни свои, ни Люсьена. Сегодня закончу плести сеть, активирую и, может, через неделю удастся прийти к согласию с вампирами и я вернусь домой. — Ой, приветик, — искренне удивилась я при виде Люсьена, ступившего на коврик в виде мультяшной тучки у двери. Угрюмый парень отрешенно кивнул и прошёл дальше в гостиную. Я за ним, естественно. Там уже вампир устало опустился на диван. Сев рядом, положила руки на живот, ожидая, когда он заговорит. Тревога завивалась в спираль от его молчания, но я заставила себя продолжать молчать, как бы сильно не давила тишина. — Не получилось. Зелье, на которое я потратил столько времени, в руках этой твари, — хрипло произносит Люсьен, слабо повернув голову в мою сторону. Затем чему-то тихо, но горько рассмеялся. — Не пойму, талант у него, что ли? Прибирать к рукам то, к чему он и малейшего усилия не приложил. И я сразу поняла, о ком была речь. Только одного человека Касл люто ненавидел всей душой здесь. — Ты как-то говорил, что вы были друзьями, — произношу, сев к нему лицом. — Почему нельзя договориться? — Наша дружба завершилась на том самом месте, когда я застукал его с любимой женщиной, — скривил губы в злой улыбке он. — И я не хочу с ним договариваться. Почему я должен преклонить голову перед ним? Из-за того, что он мой создатель? По праву сильнейшего? Чушь какая. На самом деле, несмотря на забитый график парня, по вечерам мы с ним разговаривали долгими часами. Люсьен поведал о своей человеческой жизни, встрече с семьей Майклсон, неожиданным даром Клауса и проклятьем, вынудившим его, бывшую возлюбленную обоих вампиров и её брата прикидываться семьей первородных, дабы отец ужасающего семейства шёл по ложному следу. Честно, я очень плакала над тем, что парень столько времени жил в чужой шкуре. Какая жестокая участь — отречься от своей сути. Но ещё больше слёз уронила над грустной историей невзаимной любви и тем, что — тогда друг Люсьена — Клаус знал о его чувствах, но тайно встречался с девушкой. Конечно, было понимание, что дочь графа и конюх — невозможная история любви в реальности… но мы же, ведьмочки, жуть как любим такие истории и чтобы обязательно со счастливым концом! — Послушай, — я взяла его ладонь обеими руками, — не знаю, как у вас здесь, но в моём мире все немного помешаны на психологии. И, как человек, который прочёл пару книжек, чтобы казаться подругам умнее в советах, скажу, что ты впустил слишком сильно Клауса в голову. Он — козлина, факт. Но убей его у себя в голове, а потом с новыми силами придумай, как вернуть это зелье. Эй, ты же гений, раз он тащит твои изобретения. — И как мне его убить? — заинтересованно спросил Люсьен. — Беспощадно, без возврата и можешь даже пропустить остатки через гигантскую мясорубку, — улыбнулась я, задорно проигрывая бровями. Парень прыснул со смеху, тогда я смачно чмокнула его в щёку, обняла за шею и проголосила: — Объявляется день без Клауса! — Кто это такой? Ты мне изменяешь, шалунишка? — подыграл мне парень. — Чмошник какой-то. Говорят на него в Средневековье все ночные вёдра из окна опрокидывали, любовь моя, — хихикнула я. — У-у-у, ты права. Этот парень правда звучит, как отстой, — хохотнул Люсьен, а после с любопытством осмотел мой наряд. — Куда-то собралась? Забыла упомянуть, что из всего своего скромного гардероба выбрала леггинсы и тот самый неприличный синий топик, обшитый серебряным бисером спереди, а сзади полностью прозрачный. Нет, на футболку всё-таки придётся растратиться. — На зарядку, — бойко ответила я, вскочив с дивана и включив колонку. — Присоединяйся. — Опять эта твоя русская музыка, — всеми силами делал вид Люсьен, что ему не нравится мой музыкальный вкус. А прямо сейчас играла песня Я твой номер один Димы Билана в ускоренной обработке. Правда после недели проживания со мной, я всё же застукала его с поличным, когда услышала в машине парня одну из песен группы Quest Pistols. — Знаю-знаю, потом скину тебе название, будущий фанат Билана. Давай уже танцевать, — отозвалась я, дурашливо виляя попой из стороны в сторону и прыгая на месте. Люсьен закатил глаза, но всё же поднялся с места и вскоре уже от души танцевал со мной. В какой-то момент схапал меня за талию и закружил. Ухватившись за сильную шею, вытянула ноги по обе стороны от его торса, когда он наклонил меня вниз в одно мгновение, выпрямился и снова закружил. Наверное, со стороны могло показаться, что это эпизод романтики, но нет. В этом танце была только поддержка, в которой мы оба нуждались и капелька беззаботности. Со смехом я вывернулась из его хватки, спросив: — Ну как, придумал что-нибудь? — Как ни странно, но да, — кивает Люсьен, отбрасывая от себя пальто. — Вир, ты можешь настроить мне ещё один маячок? — Конечно, — тепло улыбаюсь ему, идя на кухню. — Чай будешь? — А я всё думал, когда ты мне его предложишь, — весело отзывается вампир и, принюхавшись, облизнулся. — И пирожки с черникой. Понятия не имею, что ты с ними делаешь, но даже мне они кажутся дьявольски соблазнительными. — Это рецепт моего дедушки. Он в Прави служит до сих пор в княжеской семье главным поваром. У него и призраки всё тащат из кухни, — отвечаю я, принявшись засыпать в сиреневый заварник сушенную смесь из розовых лепестков, апельсина, черного чая и ягодок черной смородины. Немного капнула на смесь сверху липового мёда и залила всё кипятком. — Только сейчас подумал, что никогда не видел ни одного своего деда, — неожиданно с грустью протягивает парень, садясь на стул и пододвигая к себе тарелку с пирожками. — Впрочем, я и отца не знал. — Ох, беда… Связь с родом — самое ценное, дающее каждому человеку по рождении, — прошелестела я, доставая глиняные мятно-зеленые чашки, бока которой были разрисованы ромашками. — Это основная поддержка. — А если её нет? Я прислонилась поясницей к шкафу, с печалью глядя в такое красивое, но одинокое лицо вампира. В первую встречу никогда бы не подумала, что у этого человека нет близкого человека, ведь казался таким крутым, взбалмошным и привлекательным парнем. А у таких обычно всё-всё есть. — Значит мир тебе пошлёт кого-то, кто восполнит эту утрату. Узы семьи не связаны только кровью, Люсьен. Моего папу в пятнадцатилетнем возрасте усыновил друг семьи его отца. И я никогда не слышала, чтобы он обращался к моему деду не иначе, как «папа», — мягко отвечаю я спустя минут пять. — Странно это. — Для тех, у кого барьеры в голове — странно. — Разлив настоявшийся чай по кружкам, добавила немного сахара и перемешала. — Так, куда тебе маячок настр… — Вирю-ю-юсь! Круглое, средних размеров зеркало над столом подёрнулось рябью. У Люсьена расширились глаза от вида появившейся ведьмочки. А Даниэлочка выглядела правда сногсшибательно! Ну, упасть от такого вида точно можно. В чёрном полупрозрачном кружевном корсетном бюстгальтере и стрингах, смоляные кудрявые волосы спускались по покатым плечам, пухлые алые губы капризно надуты, томные карие глаза подчеркнуты шикарными ровными стрелками. И эти самые глаза сейчас задумчиво рассматривали два платья в руках. — Кукусик наш бедненький, тебе же всё равно нечем заняться, да? А мы с девчонками летим на шабаш, а там, сама знаешь, та-а-акие инкубы ходют, — с придыханием вещает Даня. — Дань, — попыталась обратить внимание подруги я. — Цыц, — шикнул на меня Люсьен, плотоядно разглядывая девушку. И глаза парня с каждой секундой загорались интересом всё больше и больше. — Ах, жаль тебя нет. Планировали же отметить, а нам теперь ту змею Василену Яникову хотят подсуропить, — продолжала безмятежно делиться новостями подруга, отбрасывая красное платье. — Представляешь? Уже замену тебе нашли. Но мы это так не оставим! Пойдём в понедельник всем кругом к директору. Чего это они уже всё решили, а? Пока Даниэла рассказывала о планах, я же пыталась вытолкать Люсьена из кухни или минимум глаза прикрыть. — Ты даже не понимаешь, о чём она говорит! — в ярости зашипела я. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? Так это она, — отказывался сваливать Люсьен, не отводя взгляда от девушки и отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. — Не верю, так что ва… — А-а-а-а! Обнаружившая, что показывала стриптиз иномирному вампиру, Данечка тут же завернулась в халат, а после её голос зазвенел по кухне: — Это кто такой?! — Что она спрашивает? — деловито поинтересовался Люсьен, наблюдая, как алеет милое личико девушки. — Извращенец! — бесилась ведьма из зеркала. — Такая хорошенькая, — мечтательно протянул парень. Я закусила щёку изнутри, давя в себе смех. Знакомство, так знакомство. — Вот что ты ржёшь, как гусыня бестолковая? Твою голую подругу рассматривают тута всякие, а ей смешно! — решила оторваться и на мне девушка. — Дань, успокойся. Я тебе пыталась сказать, а он не дал. — Как это не дал? — Понравилась ты ему. С первого взгляда, — быстро вставила я, пока и Даня не продемонстрировала свои навыки ругательств. Чувствую вскоре Люсьен начнет думать, что в моем мире проживает одно скандальё. Она перевела удивлённый взгляд на Люсьена, что игриво махнул ей кончиками пальцев. Даниэла стала совсем пунцовой и сжала сильнее кулачок на груди, что смыкал ткань халата вместе, затем застенчиво спросила: — Он меня не понимает? — Нет, он на английском разговаривает и на французском. — Знаешь, а он красивый, — совсем еле слышно произнесла она, рассматривая из-под ресниц парня. — Так, я пойду, хорошо? Не дожидаясь моего ответа, она испарилась, а Люсьен с шумом выдохнул из себя воздух. Неужели встреча с Даниэлой так его поразила, что он всё это время смотрел на неё, задержав дыхание? Страшно представить, что стало бы, окажись она здесь. Хотя, и его понять можно. Притягательность, которой обладают чистокровные ведьмы, некоторых поглощает с головой. Папа при первой встрече с мамой о сне позабыл, сразу стал завоёвывать внимание черноглазой красавицы. И это за месяц до её свадьбы! И кто? Обычный смертный, сумевший всё равно своего добиться. — Какой у неё голос сладкий, Вир, — вздыхает Люсьен, тоскливо глядя на зеркало. Хмыкнула. Попал под влияние всё же. — Эй, я вообще-то твоя будущая миссис Люсьен Касл. Имей совесть, — выпалила с ехидцей я. — Ты мне чуть руку не откусила у дома Майклсонов, — проворчал он. — А неча было ручонки распускать! — подбоченилась я. — А неча было якшать… Тьфу, блин, отголосок простонародья, — выругался с досадой вампир. — То есть нечего было шататься по подворотням и Нику мешать злость срывать. И да, ты же помнишь о нашем уговоре? Да помнила я. Как о таком не помнить, ежели орал в машине на меня всю дорогу? — Не буду я соваться во Французский квартал. И в очередной раз повторюсь, что просто спасала себя. После этого разговор сошёл на то, что Люсьен намеревается на пару дней покинуть город и мне в город ходить запрещено. Именно для этого ему и нужен был маячок, чтобы из другой страны сразу переместиться в Новый Орлеан. Создав систему транспортировки в обычном карандаше и настроив на маячок в его пентхаусе, вручила его парню. Как только парень покинул лес, я принялась собираться походу на кладбище. — Долго же он был, — заметил появившейся на окне дядюшка Луи. — Он переживает. — Закидав в сумку всё необходимое, с сомнением посмотрела на домового. — А может ещё немного повременить? — Куда ужо больше, куда ужо больше-то! Голубушка, я в день могу увидеть по дюжину смертей в одно доме только. Сегодня опять две! Девушка совсем молоденькая, а жизнь богу отдала от прихоти чужой. — Домовой сморгнул слёзы. — Нет, Виринеюшка, правое дело делаем. Страшно, но надобно отрезать им возможность людской жизнью подтираться. Слова домового вновь вернули уверенность, так что из дома вышла я с твёрдым намерением придавить всех кровососов. Ну ладно, Люсьен пускай живёт.

***

Практически давить вампиров оказалось очень жёстко и совсем неприятственно, в отличие от гипотетических размышлений. — Х-холодно, — просипела я. — Терпи, — потребовал домовой, рисуя краской из балончика символы вокруг меня. Начавшийся дождь нещадно бил по плечам и спине, а завывающий ветер толкал, будто пытаясь прогнать с кладбища. Но мы специально ждали дождя для активации заклинания. Вода содержит кристаллы, расщепляющие магию на множество граней и усиливая каждую из них. То бишь заклинание не только усилится, но и модернизируется. Когда символы расположились правильно, ощутила, как энергия сомкнулась куполом надо мной. Вновь надрезаю недавние царапины, сжимаю руки в кулаки и напевно говорю заклинание, словно сказку: — Ригархаэс гэба тхаэш ньер гардха. Ветер взревел. Прокусываю до боли губы, чтобы самой не взвыть. Кожа на запястьях стала рваться. Крови было недостаточно. Моей магии мало для этого места чужого источника, но и делать уже нечего. Сильнее сжимаю руки в кулаки. Тонкий ручеёк крови закапал вниз, смешиваясь с дождевой водой на плитках. — Оскверненному смертью месту пора получить искупление. Ни кровью, ни болью, ни могуществом, не выторговать ему у меня избавления. Так просто шанса вам не получить и не смейте жалостью выть! Ибо слово моё связано землёй, выковано огнём, обнародовано воздухом. Напечатано законом вековым и такому порядку теперь быть! — закричала я, выставляя окровавленные ладони над головой. — Гэба тхаэш ньер гардха! Гэба тхаэш ньер гардха! Домовой так и сел на плитки, когда капли дождя падали сначала розовые, а после красные. Кровавый дождь прошёл минуту, прежде чем стать снова нормальным. В свинцово-сером небе сверкнула голубая вспышка, тогда и поняла — сеть заработала. Обессиленно опустилась на землю, еле превозмогая в себе желание лечь на бетон. Так сильно была опустошена, словно меня все вампиры города разом высосали. — Молодец, душечка, молодец. Всё правильно сделала… ой-ой, Вирочка, не падай в обморок. На кладбище дух тебе опасно отпускать! — встревоженно заголосил дядюшка Луи. Он быстро собрал все кристаллы, серебряный ножик, краску пучки дымящихся трав в коробочку. Стёр знаки активации и начал аккуратно меня отлеплять от пола. Голова закружилась. Я со стоном облокотилась о чью-то гробницу. Конечно, с присягой на служение лесу сил стало больше, но всё равно без девочек — магия тратилась быстрее. — Водички? — участливо предложил домовой, которому предусмотрительно открыла доступ к сумке. — Ох, зря я настоял… Видать, маг из тебя совсем слабоватый. — Достаньте термос, пожалуйста, — попросила я и вновь сползла вниз. Выпив чашку сладкого чая, ощутила себя лучше. Дядюшка Луи налил мне ещё одну. Было не то, что плохо, но и очень зябко. Всё же джинсовка, платье и кеды — не лучший вариант для октябрьских дождей Нового Орлеана. — Ну как ты, доченька? Идти сумеешь? — спросил взволнованно домовой. — Куда я денусь-то? — слабо улыбнулась я, став подниматься на ноги. — И то верно. Взяв сумку, покачиващейся походкой шла по дорожке вперёд. Усталость перекатывалась и давила, что я еле сдерживалась, чтобы не садиться через каждые пять шагов. Мимо пронеслась знакомая фигура в кожаной куртке, обдав лёгким запахом терпкого парфюма. Домовой остановился, как вкопанный с приоткрытым ртом, когда я спокойно поздоровалась: — Здравствуйте. — Привет, — ответили мне поспешно, но на удивление вежливо. Дядюшка Луи хлопнул себя по лбу, отчего его цилиндр чуть не упал вниз. Я пожала плечами и пошла дальше, не заметив, как мужчина позади остановился и резко повернулся обратно. — Стоять, ведьма! Не остановилась, так как и настроения не было, да и какая с меня сейчас ведьма? И человек-то так себе — еле живой. Мне бы до дому добраться. Когда меня резко развернули за локоть, то уже приготовилась лететь вниз. Ну, упаду, и что с того? Может, подумает, что мёртвая и уйдет? Но вторая рука попридержала меня за талию, не давая растянуться на земле. — Так-так, и что мы здесь делаем? — дознавательским тоном спрашивает мужчина, с подозрением оглядывая мои изрезанные ладони и рваные раны на запястьях. — То же, что и вы, — меланхолично отвечаю я, пытаясь отойти на шаг. — Вы не могли бы отпустить меня? Люсьен запретил мне к вам приближаться. Клаус отпустил, но буквально через секунду я сама на инстинкте вцепилась в его руку, когда полетела вниз. Смутилась, что во второй раз начинаю висеть на нём, убрала дрожащие руки… и оказалась вновь в его крепкой хватке. И что больше всего не понравилось, так то что теперь обе руки вампира находились на моей талии. — Красотуля, у тебя странная мания падать в ноги и липнуть к моим конечностям, — усмехается он, но в глазах заплясали веселые лазоревые огоньки. — Что же дальше на очереди? — Шея, — брякнула я сконфуженно, цепляясь руками за его куртку. Сначала мне показалось, что началось ко всем моим бедам землятресение, но нет. Вампир попросту ухахатывался, наверное, своим самым громким и гнусавым смехом. — Логично, — посмеиваясь, проговорил Клаус. — И ты разделяешь решение Люсьена? — Конечно, вы меня чуть не сожрали! — возмутилась я, вскинув на него неприязненный взгляд. — А ты меня лишила ужина и подожгла лицо. Тоже мало приятного, — с нажимом говорит мужчина. И руки отчего-то сильнее сжали талию, согревая теплом насквозь промокшую меня. — Над чем колдовала? Я узнаю эти ритуальные порезы из многих, как и запах смеси крови со сплавом серебра. Ух, ему это не понравится. Ведь с этого часа доступ к свободному получению крови напрямую из вены — перекрыт. Так что клыки в роток с данного исторического момента, возмездие настигло своих героев! — Вас пришла, конечно, привораживать. Никогда не было, знаете ли, ручного вампира, а хотелось, — саркастично проворчала я. — Вот вы и явились. — Какое совпадение. А у меня ручной ведьмы, — парирует Клаус, оценивающе осматривая меня, а после скривился. Видимо, счёл трясущуюся ведьму совсем жалким объектом, непригодным для эксплуатации. — Только мне никогда не хотелось. И так вас, как тараканов развелось. Назвать один из сильнейших видов «тараканами»? Невероятная недальновидность! Кажется, есть главный победитель на титул «хамло года». Злость — совсем не свойственна моему характеру. Но при каждой встрече с этим мужчиной, пытались взыграть мамины гены, то бишь это — взяться за что-то тяжёлое и подбить глаз! Сноб готический, блин. И чего ему дома не сидится? На кладбище же попёрся ещё, ирод проклятущий. Впрочем, тут ему самое место. Небось половину здесь лежащих и свёл в могилу. — Так, отпускайте таракана. Негоже барским ручонкам удерживать такую гадость, — раздражённо процедила я, отклоняясь от него как можно дальше, будто от него пошел дурной запашок. — Значит вместо того, чтобы принять помощь и сохранить лицо, предпочтешь валяться в ногах, якобы проявляя гордость? — едко спрашивает мужчина, вновь становясь пугающим. Глаза прямо-таки и стали двумя колючими осколками льда. — Да! Руки на талии разомкнулись в тот же миг. И да, я всё же упала. Но, к своей чести, без ойканий и шипения, ибо свалилась прямиком в небольшую лужу. Платье и нижнее бельё тут же пропитались холодной влагой. Клаус с ехидцей оглядел меня. В ответ на это я сложила руки на груди, всем видом демонстрируя небывалое наслаждение восседать в луже. Вообще, всем советую это сделать на досуге! Так пробирает… то есть бодрит. — Не знаю, что ты задумала, но Люсьену это всё равно мало поможет. — Мужчина встал напротив, взирая на меня как на прилипший кусок туалетной бумаги к ботинку. — И да, я видел много ведьм. Больше, чем хотелось бы, если честно. И ты — самый слабый представитель вашей компании. В тебе нет ничего выдающегося, и остаётся только гадать на что сдалась Каслу. Впрочем, навряд ли, ты доживешь до следующего месяца, дорогуша, так что я даже напрягаться не стану. Всё равно помрёшь. Оптимистично, однако. Но я никогда особо сильной и не была, только это и не важно. Знания и помощь — вот основные качества, за которые стоит переживать. — Что ж, значит я пришла по адресу, — криво улыбнулась, обводя взглядом каменные склепы и гробницы. Клаус странно на меня взглянул. Ветер с дождём ударил по его высокой фигуре, взъерошивая слегка вьющиеся волосы, но вампир даже не шелохнулся. — И ещё, твоя связь с Люсьеном — всего лишь бинт, которым он закрывает старую рану с Авророй. Не рассчитывай на что-то большее, — добавил холодно он. А вот это уже его точно не касается. — Эгоизм — присущ каждому, а любое большое чувство начинается иногда болезненно. Главное, это поддержка, — сладко проворковала я. — Да и мое женское чуткое сердце не может не откликнуться на мужчину, страдающего неразделённой любовью. Ой, сказала и снова туточки защемило, — прикладываю руку к груди, — так и захотелось бедного пригреть, к сердцу прижать и нежно-нежно поцеловать. Кто-то явственно заскрипел зубами. Промелькнувший у гробницы дядюшка Луи снял показательно свою причудливую шляпу с головы. — Смотри, как бы «твоё женское чуткое сердце» не нашлось в канаве, благотворительность ходячая, — жёстко отрубил Клаус, сверкнул напоследок свирепо глазами и пошёл прочь по дорожке. Как только спина мужчины скрылась за гробницами, с кряхтением стала подниматься. Вода премерзко стекала по ногам, заливаясь в кеды, отчего становилось ещё холоднее, а ветер обдувал со всех сторон. Нет, финансы — не так уж и страшно. Вернусь домой и всерьёз возьмусь за учёбу. Ей-богу, стану отличницей и даже на красный диплом пойду, если вернусь в течение месяца! Шлёпая мокрой обувью, начала идти к выходу, возле которого меня и догнал домовой. Какое-то время мы шли в молчании, пока он вдруг не сказал: — Зря ты так с ним. Не ведомо ему, что ты сказала. — Ну, навряд ли ему хотелось Люсьена прижать к себе, — фыркнула я и, приобняв себя за плечи, слегка сгорбилась. От слабости правда трясло. — Ты же его сама провоцируешь и не замечаешь! От такого обвинения я даже остановилась, в изумлении взглянув на раскрасневшегося домового, выглядевшего безумно сердитым, но ещё больше встревоженным. — Чем же? — Добром! — дал поразительный и совершенно лишённой логики ответ он, нервно дёргая пухлой рукой бороду. — Бесишь ты его очень. По земле ужо много ходит он, людскую сущность успел изучить, а сердце стало таким жёстким, будто его и нету уже давно в груди. Вот и добро воспринимает как насмешку, причем очень раздражающую. Вновь посмотрела на поскрипывающие от силы бушующей стихии ворота. Не знаю что, но от вида кладбища, дождя и знания, что где-то там ходит вампир совсем один-одинёшенек — стало грустно так… жалостливо. Грубиян, конечно, редкий, но явно из-за того, что судьба у него очень несчастная. Потому и ходит злой на весь свет и… — Вирюсь, ты токмо не смей жалеть этого волчару приблудного, — верно прочёл мои эмоции на лице домовой. — Сам в своих несчастьях виноват, потому и быть ему всегда одиноким. Зря тогда не обратила, что дядя Луи назвал его «волком». Ой, как зря. — Жалко, — честно призналась я. — Может, ему зелье приворотное сварить и девицу найти подходящую, а там уже само сраст… — Дык с этим делом у него, как раз проблем и нет, — хмыкнул домовой. — Ужо поверь, девки сами в койку его табуном ходют, причём на постоянной и самой что ни нать согласной основе. А у хозяина с баба… девицами разговор короткий. И не смотри на возраст, мужик он ещё ого-го. — Он же страшный! — воскликнула ошарашенно я. Правда, не понимала, как к этому циничному вампиру могут подойти с романтическим настроем добровольно. В моём понимании привлекательный парень — добрый, сильный и такой теплый, что хочется заобнимать, утонуть в глазах родных и улыбку милую в сердце нести так бережно аки хрустального мотылька. А тут эта язва злодеистая, к которому ещё девушек мерено-немерено ходят. Ой, что творится-то, не только убийства, но и разврат процветает! Домовой насмешливо на меня взглянул, мол, что ты в жизни понимаешь ещё. — Для тебя страшный. Ведьмочки из вашего мира тоньше ощущают людей. Потому и кажется тебе он чудищем, — с улыбкой отвечает дядя Луи, а затем посуровел в лице, добавив: — Но это правильно. Когда хозяин догадается, что ты утворила, то ужо милосердным не будет. На месте убьёт. То есть, это ещё было милосер… Что?! — Так мы вместе с вами заклинание сплели! — возмутилась я, облокачиваясь о фонарь. Стало мутить и руки сотрясала мелкая дрожь. — А получать мне одной? Домовой жизнеутверждающе на меня покосился голубыми хитрыми глазками. Таки да, значит. Одной мне отгребать. — Я его боюсь, — виновато признался мой сообщник бородатый и больно верткий. — Сама видела, шо демон во плоти. А хозяин-то прав — всё равно же пропадёшь, детонька, а так хоть заради дела славного! Я с надрывом выдохнула из себя воздух. Потрясающе! Домовые запуганы, люди — объекты бесчинства, остальные кровососы молчат себе в клыки и пляшут под дудку другого, более злого сородича. Не мир, короткое пособие, как уйти в депрессию. Нет, надо выпить, на трезвую голову здесь не разобраться. А если начну, то попутно с планом напишу предсмертную записку. Но меня и без спиртяки повело. Мир внезапно закружился, а после взорвался перед глазами радужным калейдоскопом. — Виринея! — перепуганный вскрик домового потонул в звоне. Да что там звон? Настоящий грохот сломанных зеркал, сопровождаемый до самого моего появления на лесной поляне, купающейся в лунном свете. Изморозь поднялась вверх по спине, когда сквозь меня пробежала смеющаяся светловолосая девушка в белом платье. Не видение определенно. Я взглянула на луну, ища подсказки. Но та оставалась висеть величественной сияющей каплей, подводя к неутешительному итогу — вызов по ауре.