Одна фраза на другом языке

В шесть тридцать утра Хальфдан выглядел самым не выспавшимся человеком на земле. Женя уже давно привыкла к такому раннему подъему, но парень был явно не из тех, кто часто просыпался в такое время. Они особо не разговаривали — парень даже двух слов на английском сейчас связать не мог, его мозг работал процентов на десять, и его лексикон сократился до слова «спасибо». Хальфдан ужасно хотел спать, но такой ранний подъем стоил того, ведь он провёл с девушкой больше времени. А вчерашняя ночь… определённо того стоила. Чашка кофе и завтрак не помогли — в метро парень всё равно вырубился, устроившись у Жени на плече. К сожалению, ненадолго — ей нужно было выходить уже через четыре станции. — Тебе до Измайловской, без пересадок, не проспи, пожалуйста, — Женя хотела сказать, «потому что если уедешь в тупик после конечной — будет штраф», но она понятия не имела, как эта фраза вообще может переводиться, а времени на переводчик не было, поэтому она просто понадеялась, что парень не пропустит станцию. — Напиши, как доберешься. Давай, мне надо бежать, — девушка легонько поцеловала его в макушку и убежала — двери уже практически закрывались. Синицына исчезла так быстро, что Хальфдан даже «пока» сказать не успел. Он привалился к поручню и продолжил спать, периодически просыпаясь, потому что вагон потряхивало, и он неприятно стукался головой, но в какой-то момент его перестало будить даже это, парень отключился полностью. В сон даже не просачивались шум вагона, разговоры людей и названия станций. Хальфдан был из тех людей, которые если хотят спать — уснут в любых условиях, хоть рядом танки будут ездить, ему будет всё равно. Разумеется, он проехал свою станцию и проснулся только тогда, когда кто-то настойчиво начал тормошить его за плечо. — Просыпайся, это конечная станция, — он открыл глаза и увидел перед собой девушку, которая слегка смущённо улыбалась. — Ты не пропустил свою? — А мы где? — Хальфдан зевнул, и они вышли из вагона. — Спасибо, что разбудила. — Щёлковская. А тебе же, вроде, надо на Измайловскую? — спросила она. — Извини, я подслушала ваш разговор, когда Женя ещё была в вагоне. Я… фанатка, в общем, я тебя знаю, и её тоже. Планировала сегодня на фан-встречу придти, не ожидала, что увижу тебя в вагоне утром, — она всё ещё выглядела так, словно ей очень неловко говорить. — Тебе сейчас надо просто вот туда перейти, и две станции проехать, и… — девушка занервничала. — Всё в порядке. Как тебя зовут? — Хальфдан потёр глаза и попытался проснуться, чтобы хоть как-то нормально ответить. — Ева. — Ещё раз спасибо, Ева. Увидимся сегодня? — улыбнулся он. — Да, да, конечно. Хорошей дороги! — она помахала ему и убежала. Честно, Хальфдан удивился, что за все эти дни в Москве он впервые встретил кого-то, кто бы его узнал и подошёл к нему. Не то, что бы он был очень популярным в России, и не ждал, что фанаты будут на каждом шагу, но тем не менее, они же были! С другой стороны, так даже спокойнее — он без лишних переживаний мог гулять с Женей по улице, и никто не караулил его у отеля, как было в первые месяцы после Евровидения, если они с братом выступали где-то за пределами Исландии. Хальфдан любил и был ужасно благодарен всем своим фанатам, но такие моменты были уже слишком. Он вернулся на две станции назад, наконец-то добрался до отеля, написал Жене и уснул, как только голова коснулась подушки. Проснуться парень планировал только к двенадцати дня.

***

Работа у Жени не шла совсем — весь день она сидела, как на иголках. Сначала из-за сообщений в чате — утром кто-то видел их в метро, и теперь активно это обсуждали (как будто Синицына не сидела с ними в одном чате и не видела кучу рассуждений о том, встречаются они, или нет). Потом из-за работы, потому что пришла срочная задача, и пришлось обойти пятнадцать кабинетов, чтобы собрать все нужные бумаги. Ну хоть начальник без проблем отпустил её на неделю за свой счет, особенно, когда услышал причину. Только усмехнулся и сказал, что у него наглым образом воруют сотрудника. Женя двести раз погуглила, могут ли сейчас задержать за массовое собрание людей — везде было написано, что закон о запрете подобных собраний отменили в феврале этого года, но, разумеется, остались ограничения: нельзя нарушать общественный порядок, перекрывать движение транспорта и препятствовать работе объектов инфраструктуры. Над последним Синицына и размышляла — не помешает ли такое количество людей работе парка? Судя по опросам на утро сегодняшнего дня, прийти на фан-встречу собиралось не менее восьмидесяти человек. Конечно, часть наверняка проголосовала дважды — и в чате, и в соцсетях у Хальфдана, но всё равно. Даже сорок-пятьдесят человек — это уже огромная толпа, которую администрация парка точно заметит. Женя бы так не переживала, если бы парень не был иностранцем, и неизвестно, как гипотетический штраф может повлиять на нынешнее пребывание в стране и на дальнейший въезд. Плюс, нужно было каким-то образом организовать эту всю толпу так, чтобы она вела себя спокойно и не превратилась во что-то неуправляемое — Женя, конечно, надеялась на адекватность и благоразумность фанатов, но риски всегда были, а значит, нужно было найти кого-то, кто бы мог ей помочь, прописать какие-нибудь правила и предупреждения… В общем, спустя час размышлений и накручивания себя, Синицына дозвонилась в администрацию парка Коломенское. Она представилась менеджером Хальфдана, применила все свои навыки красноречия, полученные за год работы в месте, где надо было постоянно кому-то звонить. В итоге, к двум часам дня у нее была полностью официально организованная и согласованная с руководством фан-встреча, с официальной бумагой на случай, если у кого-то возникнут вопросы, и даже с охранником. Расписала в чате правила поведения, особенно подчеркнув, что если что-то пойдет не так, пострадает, в первую очередь, их любимый артист, а мы же хотим их концерт в России, верно? Хальфдан продублировал её предупреждение в соцсетях. Осталось выяснить последний вопрос. Женя: я правильно понимаю, что ты пока не хочешь про наши отношения рассказывать? им, все-таки, несколько дней Хальфдан: да, давай пока не будем торопиться. ты же не обижаешься? подумаешь еще вдруг что-то… Женя: да я и сама не очень хочу пока что. значит, продолжу притворяться твоим менеджером Хальфдан: да тебе даже притворяться не надо, ты уже влилась в роль Хальфдан: когда концерт в России организовывать будем, у нас будет, к кому обратиться Женя: в организации концертов я полный ноль, не рекомендую Фух, теперь Женя могла хоть немного выдохнуть. Оказывается, пока она со всем этим разбиралась, рабочий день практически закончился. От этой кучи задач, совмещенных с работой, она была настолько вымотанной, что готова была падать без сил прямо в метро. Тревога и телефонные звонки выжали из неё все силы, и она чувствовала себя ужасно перегруженной. Синицына подумала, что может, получится подремать на фан-встрече, но потом осознала, что даже если очень захочет, не сможет расслабиться до вечера. Раз уж она взяла ответственность на себя, то должна была лично всё проконтролировать. Хотелось бы ей быть в таком же восторге, как люди из чата, которые сейчас тоже ехали на фан-встречу. Жене нужна была передышка в тихом и тёмном месте, минут на пятнадцать, чтобы избавиться от перегрузки, но такой возможности не было, поэтому она просто молилась, что её психика как-нибудь дотянет до вечера. Надежды было мало — шум вагона уже ощущался хуже, чем скрип металла по стеклу, а одежда постепенно начинала ощущаться колючей и неудобной, хотя ещё с утра в ней было комфортно. Ах да, ещё температура. В вагоне поезда был кондиционер, но на улице-то плюс тридцать. К сожалению, она не могла пойти в офис в шортах, и сейчас на ней была плотная белая рубашка, ворот которой уже начал неприятно сдавливать горло, темная юбка, и самое ужасное — каблуки. Небольшие, но они только подливали масла в этот огонь дискомфорта, который давил на девушку со всех сторон. Дай бог в парке будет хоть какой-то тенёчек и свежесть, там всё же, трава, а не асфальт. Женя закрыла лицо руками и попыталась отдышаться и сосредоточиться, но это мало чем помогло. По классике, все техники релаксации в такой момент вылетали из головы, да и сложно расслабиться в переполненном людьми вагоне метро. Хальфдан приехал чуть раньше неё, и ждал у информационного табло в центре станции. — Привет… оу, ты в порядке? — Женя что, выглядела настолько плохо? Она отрицательно помотала головой. — Две минуты, — девушка оглянулась вокруг — толпа людей заполнила станцию, уже ведь был конец рабочего дня. Боже, какой ужас. — Две минуты и пойдём, — она обняла парня и спрятала лицо от света и окружения. Хальфдан обнял её в ответ, не особо понимая, что происходит. Женя старалась ровно дышать и прийти в себя — резерва осталось мало, ещё хоть одно стрессовое событие за сегодня — и она точно отключится. Она считала про себя до ста двадцати, концентрируясь только на счёте и дыхании. Шум поездов, разговоры и количество людей — всё это откинулось за пределы сознания, оставляя только ровное дыхание и счёт — сто шестнадцать, сто семнадцать, сто восемнадцать, сто девятнадцать, сто двадцать… Женя сделала глубокий вдох, медленный выдох и вернулась обратно в реальность, где ей надо ну вот ещё совсем чуть-чуть потерпеть. — Пойдём, — улыбнулась она, как будто и не было этого небольшого периода слабости, хоть и выглядела она, наверное, всё ещё так, будто сейчас развалится на части, судя по взволнованному взгляду Хальфдана. — Не переживай, это не первый раз такое. Я справлюсь. Хальфдан скептически посмотрел на неё, но спорить не стал. Он припоминал, что Женя, ещё когда они были в Исландии, упоминала что-то о своем ментальном расстройстве, но впервые за всё время общения парень столкнулся с явными проявлениями. Умом он понимал, что его «а точно-точно ли всё в порядке?» никак не помогут ситуации, но душа всё порывалась что-нибудь сделать. Он всё же решил сдержаться — мало ли, сделает только хуже. Они подошли к парку. Людей, которые пришли на фан-встречу, было видно издалека, они стояли небольшими группками у входа, переговаривались, и оживились, когда увидели своего кумира. Женя сегодня и впрямь выглядела, как его менеджер — в строгой одежде, на каблуках, с собранными в хвост волосами и документами в руках. Она кому-то позвонила, и через три минуты их встретили женщина и мужчина, с которыми Женя обсудила что-то на русском, показала бумаги, а затем позвала его и всех за собой, вглубь парка. Девушка ещё в переписке кратко объяснила ему, что она сделала их неофициальную встречу официальной, а также попросила взять с собой вообще все возможные документы, на случай, если у полиции будут вопросы. Хальфдан был рад, что всё в итоге организовалось так, потому что он не знал российских законов, и было хорошо, что за всем этим проследила Женя. Надо будет её обязательно как-нибудь отблагодарить. Женя немного отвлеклась от своей усталости, пока решала несколько последних вопросов, но как только они пришли на место, её накрыло повторно, поэтому она отошла в сторону. Хальфдана окружила толпа восторженных фанатов, кто-то постепенно присоединялся, количество людей как-то быстро увеличилось до примерно человек семидесяти. Они заняли небольшой холм в удалении от основных прогулочных тропинок парка, чтобы никому не мешать, и Женя в очередной раз убедилась, что не зря она всё согласовала — такое количество людей могло вызвать вопросы у прохожих. Иррациональный страх перед полицией, которая может расценить любое собрание большой компанией, как митинг, не вытравить ещё лет десять, это точно. — Вы если что, меня зовите, — за фан-встречей наблюдал Михаил, охранник, которого им выделила администрация парка. — Я… вон там буду, — Женя махнула рукой в сторону нескольких деревьев, которые создавали тень. Она кинула на траву свой шопер, а сама развалилась рядом, совершенно не беспокоясь о том, что рубашку от зелёных следов она потом хрен отстирает. Синицына поглядывала на собравшихся — никто не толкался, не устраивал ничего такого, что заставило бы её волноваться. В очередной раз она порадовалась за то, какие у группы были адекватные и классные фанаты, и как она рада быть частью этого. Хальфдан тоже выглядел ужасно довольным и счастливым — обнимался со всеми и фотографировался, общался, рассматривал подарки, которые ему приносили и искренне улыбался. Женя ещё немного полежала, а потом села и начала раскачиваться из стороны в сторону — это помогало ей придти в себя и немного успокоиться. Её постепенно отпускала тревога, которая стабильно держалась с обеда, и из «я сейчас прямо здесь и отключусь» состояние дошло до уровня «так и быть, отключусь вечером в квартире». Самый яркий признак эмоциональной усталости — у неё ужасно болели ноги, не только от ходьбы в неудобной обуви, но и от нервного перенапряжения. Это пройдёт только завтра к утру. — Жень, всё хорошо? — она настолько отключилась от реальности, что не сразу заметила и услышала подошедшую к ней Еву — ту самую девушку, которая видела их утром в метро, и с которой она, в целом, хорошо общалась в чате. — А? — переспросила Женя, пытаясь вернуться к реальности. — Да. Устала просто, я с работы же. — Не сиди на траве здесь, пойдём к нам. У нас там есть покрывало, еда, вода, а ещё Соня принесла гитару, и мы все уговорили Хальфдана сыграть что-нибудь. Ты же не будешь такое пропускать? — улыбнулась она и подала ей руку, чтобы помочь подняться. — Кто в прошлом году с ума от этих кадров с его личного аккаунта сходил? — Ему об этом знать не обязательно, — ответила Женя, слегка смущаясь, вспомнив свои прошлогодние посты. Возможно, всё же стоило их удалить. На всякий случай. — Да я шучу. Так ты, получается, что-то типа его российского менеджера? — разумеется, всем всё ещё было интересно, в каких они отношениях. На них повернулось несколько человек, когда они подошли. Женя ни в коем случае не осуждала никого — она ведь и сама была такой же. Вспомнить только то, как весь интернет, включая её, пытался выяснить, что там у Кайла из Норвегии и его друга происходит… — Ну типа. Знаешь, у них же есть много достаточно активных фанатов во многих странах, с которыми они контактируют. Вот, я теперь что-то типа такого. Не прям менеджер, слишком громко сказано, — справедливости ради, она практически не врала. Допустим, умалчивала, не договаривала, но лжи, как таковой, её не было. Вопрос «так вы не встречаетесь?» висел в воздухе, но никто не решился его задать. Они все расселись в достаточно большой круг, в центре которого оказался Хальфдан с гитарой, который начал наигрывать что-то простое из зарубежного рока. Женя вспомнила, как из-за этих видео на его аккаунте задумалась, что если в России все начинают учиться играть на гитаре с Цоя, то с чего начинают в других странах? Следом за ещё одной смутно знакомой песней заиграла акустическая версия RÓA. В отличие от оригинала, эта версия была медленной и спокойной, и Женя частенько её переслушивала (в их распоряжении была только запись с какого-то стрима, на котором он решил сыграть её полностью). Надо попробовать уговорить их официально выпустить эту версию — она нравилась многим. Девушка уронила голову Еве на плечо и прикрыла глаза, расслабляясь под гитарные аккорды и спокойный голос. Фан-встреча продлилась до темноты, потом все постепенно начали расходиться. Женя ради интереса посмотрела, сколько стоит такси, и при виде цены в три тысячи ужаснулась. Справедливости ради, ехать надо было на другой конец Москвы, но так и хотелось написать «как от спайса отойдете, цену поменяйте». Ладно, на метро будет удобнее и быстрее. — Ты в отель или ко мне? — Женя зевнула. Они дождались, пока все точно разойдутся, чтобы спокойно уехать, поэтому просидели в парке еще минут тридцать. Уже совсем стемнело, и на небе в этой не особо освещенной части парка даже было видно звёзды. Красиво. — Как я тебя в таком состоянии оставлю? Ты выглядишь ужасно уставшей, и я должен отблагодарить тебя за всё, что ты организовала для меня сегодня, — Хальфдан наконец-то мог выразить своё беспокойство. — Как ты чувствуешь себя сейчас? — Хреново, — честно призналась Женя. — Перегрузилась сильно, но сейчас уже полегче. Просто хочу домой, в душ, и всё. У меня так часто бывает, сегодня просто было слишком… много всего. В этом нет ничего страшного, особенность нервной системы такая. Неприятно, разумеется, но я уже умею с этим справляться. — Со стороны выглядело немного пугающе, честно говоря. Хотелось что-то сделать, а я не знал, что. Подумал, вдруг только хуже станет. Первый раз с таким сталкиваюсь. — Ничего страшного, я всё понимаю. Я тебе потом объясню, что в таких ситуациях делать, когда силы будут. Поехали домой? До квартиры они добрались без происшествий. Женя в метро надела наушники и включила в них классическую музыку — это был один из способов помочь себе собрать мысли в кучу. Ноги от переутомления гудели и боль начала распространяться и на поясницу. Хотелось просто лечь и не вставать еще часов двадцать. А ещё надо было приготовить ужин, покормить кота, сходить в душ… боже. Начать девушка решила с конца — в ванной должно было стать легче. Тёплые струи воды смывали с неё всю грязь и усталость сегодняшнего дня, и выходить совершенно не хотелось, поэтому Женя проторчала там минут тридцать, не меньше. Вода расслабляла и собирала рассыпанную нервную систему снова в одно целое. Когда Женя вышла из душа, то увидела, что кот накормлен, а посуда, оставшаяся со вчерашнего дня, помыта. Сразу полегчало. — Я заказал пиццу, потому что в холодильнике пусто, — Хальфдан сидел на кровати и залипал в телефон. — Я пойду в душ, откроешь дверь? Уже должны привезти вот-вот, — в подтверждение он показал телефон с открытым приложением — на английском там было написано, что курьер уже в пути. Женя кивнула и наконец-то сделала то, о чём мечтала весь день — легла и вытянула гудящие ноги. Хальфдан потрепал её рукой по влажным волосам и ушёл в ванную, из которой через короткое время послышался шум воды. Синицына практически уснула, но дверной звонок вернул её обратно в реальность. Только сейчас она поняла, что парень каким-то образом выяснил адрес, наверное, по картам и номеру квартиры на двери. Курьер отдел ей две коробки с пиццей и две бутылки газировки. Запах моментально напомнил Жене о том, что она ничего не ела с обеда на работе, а живот заурчал, подтверждая эти мысли. Она понадеялась, что Хальфдан простит её за то, что она начала без него, но уж очень она была голодной. Синицына успела съесть два куска до того, как парень вышел из душа и присоединился к ней. В какой-то момент у него зазвонил телефон — на экране высветилась смешная фотография Матти. Хальфдан ответил ему, и они начали обсуждать что-то на исландском — наверное, сегодняшнюю фан-встречу. Он начал ходить по комнате туда-сюда, показывая некоторые вещи, которые ему подарили, пару раз Женя услышала своё имя, и это всё, что она поняла из диалога. Другой язык магическим образом положительно действовал на перегруженный и уставший мозг, и Синицына невольно вспомнила, как год назад также спасалась от выгораний из-за диплома и ругани с научным руководителем прослушиванием RÓA на повторе. После душа, еды, завернутой в одеяло, и с котом на коленях ей стало куда легче. Глаза невольно закрывались под ставший резко тихим и ещё более расплывчатым, чем до этого, диалог братьев. Женя не стала сопротивляться этому и начала проваливаться в сон. Уже находясь где-то между сном и реальностью, она почувствовала, как парень ложится рядом, крепко обнимает её и целует в макушку. Стало совсем спокойно.