Волк и Принц

- Я поеду с тобой, - уверенно заявил Минхо. - Что? - растерялся Джисон, отвлёкшись от завтрака. - К твоим родителям, - пояснил Минхо. - Я поеду с тобой. - П-почему? - Джисон отвёл взгляд в сторону. Минхо хмыкнул. - Потому что вижу же, как ты трясёшься от волнения. И, знаешь, мне необязательно знать причины этого волнения, чтобы поддержать тебя.

✪✪✪

- Значит, ты частенько готовишь для него? - обыденным тоном спросил господин Хан за ужином. Пожав плечами, Минхо с неопределённым видом кивнул. - Точно. Да. Ну, Джисон иногда забывает съесть необходимую норму в день, а мне иногда нравится готовить, так что... - Я рад, что в группе у него есть тот, кто о нём заботится, - улыбнулся господин Хан. Минхо с лёгкой тревогой поглядывал то на него, то на Джисона. Минхо спрашивал себя: отец Джисона действительно намекал на то, на что намекал, или это он настолько привык к намёкам со стороны других айдолов в агентстве, что видит одни намёки? - Да, хотя Джисон с трудом позволяет это, - осторожно согласился Минхо, макая кусочек мяса в соус. - Я удивлена, что он вообще позволяет, - усмехнулась госпожа Хан. Встревоженный ходом разговора, Минхо натянуто улыбнулся и отпил воды из своего стакана. - Всё очень вкусно, госпожа Хан, - похвалил ужин он. Та признательно улыбнулась. Джисон хмурился, ковыряя палочками запечённый картофель. - Я стараюсь заботиться о Минхо не меньше, чем Минхо заботится обо мне, - вставил он. Минхо сомневался, что эта фраза спасёт ситуацию. “Суши вёсла – приплыли”, - мелькнуло в его голове. - И что ты имеешь в виду под заботой? - поинтересовалась госпожа Хан у сына. - Да хотя бы... - начал Джисон, подыскивая ответ. - Если Минхо готовит для меня еду, то я готовлю для него разные напитки. Минхо фыркнул, едва не поперхнувшись водой. - Ага, например, какао, - припомнил он. - И оставляешь его в гостиной. Молоко в нём скисает быстрее, чем я догадываюсь, где искать этот напиток. На мгновение Джисон смутился, но быстро собрался с мыслями. - Хэй, ещё я убрался в кухне на прошлой неделе! - парировал он. - Только чтобы освободить место для множества пакетиков с крекерами, - отбил Минхо. Господин Хан примирительно рассмеялся. - Слышали бы вы себя со стороны, - сказал он. - Спорите, прямо как ворчливые супруги в возрасте. - Мы не... - автоматически начал Минхо. Однако был прерван вмешательством Джисона: - Мы не в возрасте, пап. Минхо прищурился, взглядом обводя присутствующих за столом. В голову закрадывались смутные подозрения. - Кхм, госпожа Хан, - он неловко кашлянул, - вы упомянули, что Джисон говорит обо мне больше, чем о других согруппниках, когда вы созваниваетесь. А что именно?.. На этот вопрос госпожа Хан вскинула брови. Джисон дёрнулся с выражением лица, близким к панике. Минхо поймал его взгляд и непонимающе заморгал. - Ктонибудьхочетещёводы? - нечленораздельно выпалил Джисон, ни с того ни с сего подорвавшись со стула. Он принялся наполнять стаканы трясущимися от волнения руками, оставляя на скатерти небольшие лужицы из пролитых капель воды. Госпожа Хан решительно проигнорировала странное поведение сына. - О, много чего, - просто ответила она. - Ты любишь подшутить вместе с ним над остальными. Ты любишь всех животных, но котов – особенно. Так он говорил. Минхо чуть расслабил напряжённые плечи. - Кроме того, - продолжила госпожа Хан, - Джисон попросил меня научиться вязать, чтобы я связала тебе джемпер или свитер. Он считает, что в джемперах, свитерах и свитшотах ты очень крутой. - Охренеть, - поражённо выдохнул Минхо, выпучив глаза на сидящего напротив Джисона. - Охренеть, - эхом отозвался Джисон, избегая его взгляда и запустив пальцы в свои волосы. - Мальчики, не выражайтесь, - пожурил их господин Хан. - Господин Хан, госпожа Хан, - с ещё большей неловкостью, чем до этого, обратился к ним обоим Минхо, - простите, но разрешите кое-что прояснить. Мне кажется, у вас сложилось не совсем верное представление о нас с Джисоном. Мы не... То есть, я не... Внезапно Джисон поднял голову и пронзил его таким настойчивым и умоляющим взглядом, что Минхо поперхнулся собственными словами. Он ощутил, как вдох застрял в груди, и сглотнул, подозревая, что в будущем вполне может пожалеть о своей слабости перед такими взглядами Джисона. - Я не... не считаю, что он в восторге от какой-либо моей одежды. Сегодня, например, Джисон не позволил приехать к вам в моём любимом свитшоте. Забавно, правда? - промямлил Минхо, выдавливая смех, звучавший кошмарно даже для его собственных ушей. Джисон одарил его непомерно благодарным взглядом. - Слушай, просто я хотел, чтобы сегодня ты был в костюме, - сказал он. - Обещаю, как только вернёмся обратно, избавим тебя от него. Расслышав игривые нотки в его голосе, Минхо чуть не подавился. На другом конце стола послышалось хихиканье брата Джисона, который почему-то совершенно не принимал участия в разговоре. И даже мало ел. Минхо подозревал, что того просто заставили присутствовать за ужином из уважения к гостю. Но, судя по тому, как парень то и дело хватался за свою челюсть, у него явно болели зубы, и он предпочёл бы смыться отсюда. - Спокойно, мальчики, спокойно, - одёрнул их господин Хан. В его голосе, тем не менее, не звучало раздражения. Напротив: он, казалось, был... горд? Минхо незаметно покачал головой и постарался сосредоточиться на еде. Возможно, если он убедит себя, что ничего особенного не произошло, этот инцидент исчезнет из воспоминаний. Беседа за столом, между тем, продолжалась, подкидывая Минхо всё больше оснований для уверенности в том, что вся семья Джисона убеждена в их сексуальной связи. - ...и ведь не будешь же ты утверждать, что для тебя по-прежнему важно только твоё творчество? - после долгих пространных рассуждений спросил господин Хан у Джисона. Джисон мельком взглянул на Минхо, а потом снова перевёл взгляд на отца. - Я никогда не был противником небольших отступлений от программы, - пробормотал он. Минхо сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. Он чувствовал, что вся эта идиотская ситуация начинает выходить из-под контроля.

✪✪✪

- Ханни, ты что... сказал своей семье, что мы вместе? - едва слышно уточнил Минхо, когда они поднимались по лестнице в комнату Джисона. - Нет! - свистящим шёпотом выпалил тот. - Конечно, нет. Минхо выругался, окончательно сбитый с толку. - Тогда почему?.. - Я лишь не отрицал их предположения, - признался Джисон. - Сначала это не казалось таким уж серьёзным. Я думал, они просто подтрунивают надо мной, но на самом деле ни во что подобное не верят. Вот только... - Вот только? И что же было дальше? - поторопил его Минхо. - Ну... с мамой и братом я ещё не говорил, но отец повёл себя так, словно давно ждал чего-то такого и даже как будто заранее подготовил слова поддержки, принятия... - Джисон прервался, остановившись у двери в свою комнату и потупив взор. - Я не смог сказать ему правду. Минхо вздохнул, не в состоянии излить всю свою нервозность на такого подавленного Джисона. - Да, я заметил, - хмыкнул он. Джисон избегал его взгляда, внимательно изучая манжеты на рубашке. - Хоть бы предупредил, - укоризненно проворчал Минхо. Джисон, почувствовав себя прощённым, наконец-то решился поднять на него взгляд. Затем вдруг расплылся в проказливой улыбке, и Минхо замер, задержав дыхание. По своему же опыту он знал, что такая улыбка предвещает что-то вроде спора. - Да брось, Ли Но-о-оу, - беззаботно протянул Джисон, - технически мы и так пара. - Нет, мы не... Ханни! Что значит “технически”? - Минхо постарался не думать о том, насколько эмоционально он всё это проговорил. - Хэй, ты сам же уверенно заявлял, что я занят. Занят тобой. Что ещё это может значить? Да, у нас этакая пауза, и я благодарен тебе, что ты даёшь мне время примерить на себя новый статус, однако, в любом случае... наши отношения изобилуют моментами из жизни других, изученных мной пар, - начал пояснять Джисон таким тоном, каким обычно растолковывал Хёнджину, как придерживаться общего стиля группы в написании песен. - Минхо, мы проводим много времени вместе, пусть и не всегда наедине. В последнее время нам стали не нужны слова для безошибочного распознавания будущих действий. Мы всё сильнее сближаемся, даже когда всего лишь едим вместе. А уж на репетициях и вовсе проводим бок о бок достаточно времени, чтобы ещё лучше изучить друг друга вдоль и поперёк. Я являюсь крепким орешком, поэтому ты, наверное, потратил уйму усилий, чтобы найти ко мне подход. Минхо не мог отвести от него взгляда, чувствуя, как на лицо наползает предательское смущение, а сознание охватывает предчувствие чего-то ужасного. Или это не совсем ужас? Или вообще не ужас? - Просто подожди меня ещё немного, окей? - с обещанием в голосе попросил его Джисон. - Я... “Я постараюсь стать достойным твоих усилий, Минхо”, - мысленно закончил он, услышав шаги брата на лестнице.

✪✪✪

Когда все вернулись за стол для чаепития с десертом, Минхо прослушал развязку очередной забавной истории Джисона из будней группы, да и саму историю тоже, но всё же засмеялся вместе со всеми. Он изо всех сил старался вести себя непринуждённо и притворялся, что не ощущает ни малейшего волнения в кругу семьи своего... бойфренда? - Что ж, уверен, что и славный Ли Минхо почтит нас историями из насыщенной жизни группы, - улыбнулся господин Хан, в надежде поднимая брови и обращая взор на Минхо. Минхо взглянул на Джисона: тот пофигистически пожал плечами. - Конечно, - кивнул он. - Тогда, думаю, лучше будет прихватить чай с десертом и переместиться в гостиную, - предложила госпожа Хан, тут же вскочив на ноги. Как по команде, все тоже встали со своих мест, отодвинули стулья и проследовали за хозяйкой дома в гостиную. Джисон что-то бурчал себе под нос. Пока они были за столом, в гостиной домработница успела зажечь несколько маленьких ламп: озарявшие комнату мягким светом, они, вместе с потрескивающим в электрическом камине огнём, отбрасывали на стены танцующие тени. Сколько бы Джисон не зубоскальничал, Минхо должен был признать, что у его родителей имелся талант к подобным вещам. Сейчас все присутствующие словно попали на обложку красивой открытки, изображавшей домашний уют. - Ну что, молодой человек, начнём, - обратился к Минхо господин Хан, едва все расселись и с аппетитом набросились на десерт. - Расскажи нам парочку историй с нашим младшеньким. Минхо порылся в памяти, подбирая подходящую историю. - Кхм, думаю, не буду далеко забираться, - задумчиво произнёс он. - Это одна из последних смешных историй, случившихся после концерта. Я даже не успел поделиться ею с фанатами... Его прервало недовольное ворчание Джисона, примостившегося неподалёку на комфортном диване. - Ты собрался рассказать об этом фанатам? - сморщив нос, спросил он. - Серьёзно? В твоём исполнении опять получится какая-то пафосная бессмыслица. Хмпф! Bubble этого не выдержит. - Я прекращу пафосно расписывать фанатам разные курьёзные случаи ровно в тот момент, когда ты перестанешь вести себя как зверёк из семейства дикобразов, - с лёгкостью парировал Минхо. - Так и норовишь выпустить новый залп из иголок, тщательно пропитанных словесным ядом. Джисон бросил на него сердитый взгляд. - Пожалуйста, Минхо, продолжай, - вмешался господин Хан. - Дело было так, - начал Минхо. - Несколько недель назад, после концерта я зашёл в гримёрную. Там находился Джисон. Он полулежал на небольшом диванчике, уже успев переодеться. Кажется, он был в ярко-зелёной футболке и... - Каким образом на рассказ о случившемся влияет цвет моей футболки? - перебил его Джисон. Минхо пожал плечами. - Никаким, - признал он. - Я просто рассказываю так, как запомнил. - А с какого перепугу ты вообще запомнил, какого цвета была моя футболка? - фыркнул Джисон. - Ты даже не в состоянии удержать в себе информацию о местонахождении ключей. Хотя они всегда либо в кармане, либо на полке у дверей, либо же на журнальном столике. И как ты раз за разом умудряешься благополучно это забыть – до сих пор вне моего понимания. - Значит, мне запрещено замечать всё, что связано с твоей одеждой, зато ты имеешь полное право заносить мои фейлы с ключами в свою память? - возмутился Минхо, опасаясь, что голос мог прозвучать слишком высоко из-за накатившего раздражения и выплеснувшейся нервозности. - К тому же... я тогда запомнил твой внешний вид всего лишь потому, что никогда раньше не видел этой футболки. Да и ты в ней смотрелся очень... Ему внезапно стало ужасно неловко оттого, что взгляды всех присутствующих были прикованы только к нему. - ...мило, - нехотя закончил он. К его величайшему удивлению, Джисон смутился и отвернулся. - Ну, в общем, - Минхо прочистил горло, - Джисон полулежал на диванчике. Я понятия не имею, во что он был одет. Даже не представляю. Совершенно не заметил. Брат Джисона одобрительно усмехнулся. - Смотрел он на свой сценический костюм, - продолжил Минхо. - Выглядел костюм кошмарно – словно по нему потоптались или извозили в земле, или что-то в этом роде... И он погрузился в описание того, что произошло дальше. К мрачному неудовольствию Джисона, увлечённый рассказ Минхо имел успех у слушателей. В особенно забавные моменты у госпожи Хан вырывались охи и ахи, а господин Хан пытался предугадать события ещё до того, как Минхо на них указывал. Джисон же разошёлся не на шутку, запальчиво исправляя Минхо каждый раз, как в его повествовании проскакивали неточности. Но Минхо видел, что на самом деле тот довольно-таки польщён тем, что его способностям докапываться до сути воздаётся честь перед благодарной публикой. Что до Минхо, то ему было лестно замечать, как Джисон смущается. Например, когда Минхо самолично восхвалял его находчивость при поиске шутника, который уделал костюм. Возможно, переполнившись восхищением, Минхо перегнул палку с хвалебными эпитетами, поскольку заметивший это Джисон послал ему предостерегающий взгляд. - ...и в итоге оказалось, что всё с костюмом в порядке, - Минхо вышел на финишную прямую в своём рассказе. - Его просто подменили на что-то очень похожее и измарали. Причина – банальный спор стаффа “на слабо”. Джисон часто над ними подшучивает, и те наконец-то решились ответить взаимностью. Мы хохотали как безумные, когда всё поняли. Поиск истины, кстати, даже заставил нас забыть об усталости после концерта, а последующее веселье сняло напряжение в мышцах. Было классно.

✪✪✪

- Уже уезжаете? - спросила госпожа Хан, выйдя в сад и остановившись рядом с Минхо. - Да, нам пора. Спасибо за гостеприимство, - Минхо вежливо поклонился. - Джисон сейчас забирает что-то из своей комнаты, а потом мы уедем. - С тобой всё в порядке? Ты кажешься задумчивым, - неожиданно сказала госпожа Хан. Первая мысль Минхо была улыбнуться и заверить, что всё в порядке, но, взглянув в глаза хозяйки дома, он понял, что не может солгать. Та, тем временем, кивнула самой себе и пошла вперёд по садовой тропинке. - Прогуляйся со мной, Ли Минхо, - предложила она как-то безапелляционно. - Полагаю, нам надо лучше узнать друг друга. Минхо последовал за ней по посыпанной гравием тропинке между кустарниками. - Мой младший сын никогда не мог и не хотел нести ответственность за других людей, - убеждённо заявила госпожа Хан. - Он боялся подвести их. Ты согласен с этим? - Пожалуй, да. Это как раз то, что Джисон не раз пытался сказать мне, - поделился Минхо. - Очевидно, изначально он сблизился с тобой, веря, что эта близость будет основываться на... - госпожа Хан на несколько секунд заколебалась. - Основываться на вашей поверхностной симпатии друг к другу. Раньше ведь так и было, верно? - Но не теперь, - тихо сообщил Минхо. - Но не теперь, - признала госпожа Хан. Остановившись у развилки, она повернулась и посмотрела на него. - Надеюсь, что ты поймёшь меня, Ли Минхо, - госпожа Хан вздохнула. - Ваши с Джисоном отношения... я не могу одобрить подобного. И дело вовсе не в том, что вы одного пола. Просто то, что ты делаешь с ним, с его личностью, мне глубоко неприятно. - Госпожа Хан, вы не могли бы уточнить, что именно я делаю? - нахмурившись, смело спросил Минхо. - Ты меняешь его. Ты убиваешь его свободу, - резко ответила госпожа Хан. - Это звучит очень... красочно, - прокомментировал Минхо. - Но можно получить наглядные примеры? - Нет, нельзя, - не уступила госпожа Хан. - Тогда вынужден сказать, что не понимаю, о чём вы, - честно отозвался Минхо. - Я растила Джисона независимым и сильным, а ты делаешь его слабым, зачем-то навязываешь собственное представление о правильном, выкапываешь изъяны, которые он давно победил, и убеждаешь, что это достоинства, - быстро проговорила госпожа Хан, и Минхо понял, от кого Джисон унаследовал способности к пулемётному стилю беседы. - Что конкретно вы считаете изъяном? Стремление к компромиссу и прямолинейному диалогу? Или возможность хоть изредка снимать венец хаотичного творческого человека и вести себя как обычный парень? - сухо перечислил Минхо. - Разве быть слабым, позволять себе быть слабым – это такой страшный недостаток? - Ты просто получаешь какое-то извращённое удовольствие от его зависимости, от того, что его жизнь находится теперь в твоих руках, - ещё более резко, чем до этого, высказалась госпожа Хан. Минхо посмотрел на причудливую сеть кустарников у тропинки. - Простите, госпожа Хан, вот только вы опять говорите красиво, но бессмысленно, - окончательно осмелев, сказал он в ответ. - То, что вы считаете зависимостью, обычно зовётся чувствами. Нежностью, благодарностью, страстью, заботой, привязанностью. Любовью, наконец. - Чувства не делают айдолов сильнее. Как раз наоборот, - голос госпожи Хан сквозил уверенностью в её правоте. - Они ограничивают и в конечном итоге приносят лишь боль с риском для карьеры. Минхо сжал переносицу, чувствуя, что от этого разговора у него болезненно пульсирует в висках. - Вы говорите о свободе, о том, что я лишаю Джисона свободы, - он вздохнул. - Госпожа Хан, а вы не думали, что это его выбор – не быть свободным? - Джисон не будет счастлив, если ввяжется в серьёзные отношения таким молодым, - мрачно констатировала госпожа Хан. - Это он вам сказал? - с недоверием спросил Минхо. - Я его мама, - напомнила госпожа Хан. - Я знаю его лучше, чем кто-либо. Минхо покачал головой. - Возможно, когда-то, когда он был ребёнком и жил рядом с вами, вам было что-то известно о нём, но даже так, я сомневаюсь, что вы действительно знали его. А сейчас Джисон уже несколько лет живёт отдельно от вас. Потому что вы дали ему свободу, отпустили в мир. И это хорошо, правильно. Родители так и должны поступать, - Минхо отвёл взгляд от кустарников и посмотрел госпоже Хан в глаза. - Только вы не ради него это сделали. Вы избежали ответственности, оставив своего – так глубоко погружённого в творчество – сына одного в довольно жестокой индустрии, спрятали голову в песок, отказались решать проблемы, которые у него неизбежно возникали, например, с завистниками его талантов. - Да что ты, мальчишка, понимаешь? - вспылила госпожа Хан. - Ничего, - Минхо пожал плечами. - Я ничего не знаю о том, каким Джисон был, когда рос под вашим присмотром. Но я вижу, каким он стал, и теперь, когда я поговорил с вами, то... думаю, что ему ещё повезло. Джисону несказанно, несказанно повезло, что наш лидер, Бан Чан, не бросил его, не отказался, не отстранился, как сделали вы, а взял на себя все трудности, чтобы он смог спокойно творить в группе. Потому что, сдружившись с Джисоном, Бан Чан наверняка сразу понял, насколько тот чувствительнее всех нас вместе взятых, насколько тот погружается в работу, забывая себя. Нашему лидеру и самому свойственна неумеренная страсть к работе, но не до такой степени. Так что же, знали ли вы обо всём этом, госпожа Хан? - Я люблю своих сыновей, они всё для меня, - с вызовом отрезала та. - В этом я не сомневаюсь, - не оспорил Минхо, - но любить – это не только создание в доме уюта, вкусный ужин и расспросы о забавных случаях в работе. Иногда любить тяжело, потому что приходится ломать себя, наступать на горло своим желаниям. Он вновь вздохнул, понимая, что их разговор ушёл не в ту сторону. - Впрочем, вы можете считать, как хотите, или делать, как его мама, что хотите. Однако вы должны понимать, что я не собираюсь прислушиваться к вам, - предупредил Минхо. - Ты принесёшь ему лишь страдания, - удручённо прошептала госпожа Хан. - Ты говорил о компромиссе, о заботе, но что ты сделал ради него? Хоть что-нибудь? От чего отказался ты, что в себе изменил? Только требуешь. - Снова прошу прощения, но это не ваше дело, - серьёзно произнёс Минхо. - Я не обязан перед вами отчитываться или что-то объяснять. Я не нравлюсь вам? Переживу. Что мне ещё вам сказать? Я не оставлю Джисона, клянусь. Я знаю, что мне с ним будет тяжело, но я не отступлюсь. Всё остальное вас не касается. - Это мой ребёнок, я... - начала было защищаться госпожа Хан. - Нам ни к чему больше говорить, - прервал её Минхо. - Я скажу вам лишь одно. К слову, удивлён, что вы дожили до своих лет, и никто вам этого не посоветовал. Повзрослейте.

✪✪✪

Зайдя в комнату брата, чтобы попрощаться, Джисон остолбенел на пороге. “Музыка! - мысленно воскликнул он, осознавая. - Та, что месяцами изводила меня своими звуками! Моя несуществующая музыка!” Это оказался саундтрек к аниме “Yami No Matsuei”. Хотя брат едва ли смотрел это аниме – его вкусы редко совпадали со вкусами Джисона. Однако в плане любви к японской музыке они сходились. - Во! Во-во-во-во-во! Охренеть! - возопил Джисон, указывая пальцем на колонку, из которой доносилась очередная композиция из аниме. - В чём дело? - с тревогой осведомился его брат, привстав с кровати и подняв брови. Затем тут же схватился за свою челюсть и болезненно поморщился. - Что-то не так? - всё же добавил он. - Всё очень даже так, - заверил его Джисон в безмерном облегчении и плюхнулся на кровать рядом с ним. - Всё прекрасно. “Ну, окей я, дурак, не смог вспомнить “Akuma No Trill” в метал-версии, - лихорадочно думал Джисон, - но Хёнджин-то почему не вспомнил, когда я ему напел? Он же тащился в детстве от Ванессы Мэй, а она исполняла “Devil's Trill”. Чёрт, да хотя бы Дэвида Гарретта и, уж конечно, Никколо Паганини он должен был слушать! Кроме того, искал же потом по классикам... Неужели не наткнулся на Джузеппе Тартини? А все те люди, к кому Хёнджин обращался? Почему они тоже не узнали “Devil's Trill”? Всемирно известная мелодия, да ещё и с такой легендой создания...” Не понимая, Джисон перестал винить других и переключился на самого себя. Может, он напел Хёнджину как-то неправильно? “Точно! - Джисон стукнул себя по лбу под недоумевающим взглядом брата. - Я напел Хёнджину ремикс из трёх композиций! “Akuma No Trill”, “Eden” и “Amethyst Remembrance”. Неудивительно, что Хёнджин ни хрена не узнал! Возможно, если б он смотрел это аниме, то смог бы догадаться, но вряд ли Хёнджин смотрел. Он вообще редко пересматривает старые аниме, фильмы, сериалы... Всегда проходит мимо, когда мы с ребятами устраиваем в гостиной киномарафон старья. Тьфу, и какого чёрта я опять виню его? Тут виноват лишь я один. Столько мучиться из-за саундтрека к аниме! Чертовски красивого саундтрека, конечно... Современные аниме редко могут таким похвастать. Или то, что было просмотрено в детстве, просто неизменно кажется лучше?” Краем глаза он видел, что брат за ним наблюдает, но некоторое время прошло в молчании. - У тебя действительно всё окей? - наконец, не выдержал старший. Джисон только улыбнулся. Самое интересное, что именно в этот миг ему впервые со всей определённостью стало ясно, чего он хочет от жизни и кто ему для этого нужен. - Эта музыка... ты не находишь её странной, пусть и красивой? - спросил Джисон. - Тебе она нравится? - уточнил брат. Джисон кивнул. - Ну, тогда она реально странная, - хохотнул старший. - Потому что тебе всегда нравится всё странное. Они устроились поудобнее и последующие полчаса в приятном молчании слушали музыку. “Интересно, почему именно эта музыка крутилась в моей голове так много времени? - задумался Джисон, когда они с Минхо уже ехали обратно в дом группы. - Что это означает? Хёнджин говорил о подсознании... Так что же оно хочет мне сказать? Надо изучить тексты песен всего саундтрека и пересмотреть аниме. Может, обнаружу подсказку”.

✪✪✪

В летние месяцы всё, казалось, окончательно вернулось в норму. Никто больше не считал Хёнджина тикающей бомбой, которую он являл собой, когда Чан с ним порвал. Теперь они состояли в отношениях, и это было самым важным. Хёнджин, к тому же, неплохо продвинулся в качестве бойфренда. Даже будучи раздражённым и сердитым, он вёл себя с необычайной заботой. Открывал для Чана двери, иногда слегка касался его спины или руки... Отношения по-прежнему были для Хёнджина новой территорией, и он очень старался делать всё правильно. В то же время Чан понимал, что на Хёнджина до сих пор влияло воспоминание об их разрыве. Потому что периодически вижуалу сносило голову, и Чан понятия не имел, как поставить её на место. Он то и дело – с неохотой, но вынужденно – отталкивал тянущиеся к нему цепкие пальцы Хёнджина, бормоча тому на ухо, чтобы тот подождал хотя бы до конца дня, но взбалмошный Принц не слушал. Ему ничего не стоило между делом заметить “Я хочу чувственный петтинг” или “Может, ещё раз попробуем с верёвкой?”. После таких заявлений Чану срывало крышу следом. Каждый день, каждый-чёртов-длинный-трудный-день он ходил по агентству/сцене/съёмочным площадкам, едва ли не в балахонах, потому что ему было неловко светить эрекцией на несколько десятков человек. Мало того, Хёнджин играл с ним в горячую игру – прошептать таких замечаний за каждый новый день чуточку больше. Хёнджин прекрасно понимал опасность этой игры, но постоянно был в выигрыше. Ведь по ночам его страстно драли в отместку за все мучения в течение дня, а он того и добивался. Разумеется, сексом всё не ограничивалось. Совместные утра-вечера, смещённые рабочим расписанием. Общие завтраки-ужины. И даже те ночи, когда, усталые, они не способны были сшибать углы своей страстью и просто валялись на кровати, обнявшись. Выходные дни были очаровательными, а ночи – сказочными. Чан проживал их в облаке счастья, хотя иногда и корил себя, что становится излишне “ванильным”. Когда он не был с Хёнджином, то думал о нём. Когда был с ним, они, так или иначе, занимались любовью: телами, словами, глазами. По утрам Чан просыпался первым, готовил завтрак, и через некоторое время Хёнджин – сонный, мягкий и мятый, вползал на кухню и сидел, бессмысленным и слегка расфокусированным взглядом глядя в пространство. Чан пододвигал к нему чайник и чашку, а потом чуть ли не кожей ощущал, как Хёнджин медленно просыпается. Летом Принц становился немного ленивым и зачастую хорошо отсыпался. Чану нравилось видеть его сонным, домашним, тёплым и особенно податливым, хотя никогда бы в этом не признался. А ещё нравилось, что Хёнджин машинально слушался его и постоянно засыпал, приваливаясь к его плечу.

✪✪✪

Жизнь была прекрасна, и Хёнджин находился в соответствующем хорошем настроении, когда спустился на подземную парковку агентства с отбывающей на музыкальное шоу командой айдолов, состоящей из него, Чана, Феликса, Чонина, Ким Дахён, Хван Йеджи и двух девушек из Silver Birds. Добраться до места назначения они должны на двух машинах с тонированными стёклами и услужливыми водителями. Вот только едва Чан направился к оставшемуся свободному месту в первом автомобиле, как добродушие Хёнджина тут же испарилось. - Стой, Чан-хён, - выпалил он, утягивая лидера за руку обратно к себе. Все посмотрели на него так, будто он свихнулся, и Хёнджин смутился (что вообще-то стало происходить с ним поразительно регулярно). - Эм-м... эта машина снова может попасть в аварию, - сказал он, мучительно сознавая, как неубедительно это звучит. Потому что десятки айдолов агентства, включая самого Хёнджина, благополучно ездили в данном автомобиле с момента дорожного происшествия, в котором слегка пострадали Минхо, Сынмин и Хёнджин. - Хэй, не будь смешным, - проворчал Феликс, закатив глаза. - Я тоже попадал в автомобильную аварию, и здорово струхнул после такого, но даже я знаю, насколько редко это случается. На самом деле, аварии с тобой, Минхо и Сынмином не произошло бы вовсе... Тут он подчёркнуто посмотрел на вытянувшегося по струнке водителя. - ...если б кое-кто не облажался, - закончил фразу Феликс. Водитель поджал губы. - Я уже извинился и признал, что забыл протестировать новую на тот момент машину перед поездкой, так что нет необходимости постоянно напоминать мне о моей ошибке. Уверяю, что теперь этот автомобиль в безупречном состоянии и какие-либо неисправности отсутствуют. Феликс глумливо ухмыльнулся. - И всё же, вы совершили ошибку, господин Мо, - указал он, после чего повернулся к Хёнджину. - Ты слышал его, верно? Больше никаких неисправностей. Авто безопасно. Хёнджин взглянул на Чана, потом на машину с сидящими внутри девушками, открыл и закрыл рот, и снова посмотрел на Чана. “Не будь жалким, - строго сказал он себе. - Эти девчонки не заберут у тебя твоего волка. Да и машина безопасна. Ничего страшного, если ты позволишь Чан-хёну поехать в ней без тебя. Отлипни от него хоть немного, придурок”. - Я поеду с Хёнджином в другой машине, - вдруг сообщил Чан, мягко глядя на него. - Идём, Хёнджин. Не будем всех задерживать. Выдохнув с облегчением, Хёнджин кивнул. Феликс недоверчиво посмотрел на лидера. - Что? Ты не должен потакать своему... - он осёкся, досадливо глянув на остальных присутствующих. - Кхм, я считаю, что мы сбережём время, если... - Ёнбок, мы с Хёнджином воспользуемся другой машиной, - решительно прервал его Чан. Феликс фыркнул. - Хорошо. Но мы с тобой, Хёнджин, вечером поговорим. Понятно? Хёнджин нахохлился, прекрасно понимая, что его лучший друг замышляет. - Понятно, - недовольно буркнул он и последовал за Чаном.

✪✪✪

- Я совершенно не врубаюсь, о чём ты говоришь, - вздохнул Хёнджин, утомлённо рухнув на диван в комнате отдыха агентства. Феликс нахмурился. - Я говорю о твоём иррациональном страхе потерять Чан-хёна, - предельно доходчиво пояснил он. - Ну, учитывая историю моих с ним отношений, это нормально, нет? - Хёнджин в защитном жесте скрестил на груди руки. - Дело не в этом, - Феликс потёр переносицу. - Я заметил твою... не знаю, как это назвать... нет, знаю, конечно, но тебе не понравится, так что назовём это... одержимостью. Я замечал это и до того, как вы решили быть вместе. Друг, это нездорово. Хёнджин отвёл взгляд в сторону. - Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Ликс. - Хёнджин, как долго мы знакомы? - Феликс постарался набраться терпения, как делал всегда, сражаясь с неуступчивостью лучшего друга. - Я знаю тебя. Я знаю, что ты смертельно боишься потерять Чан-хёна. И ты боялся этого даже до вашего разрыва. Не думай, что я не видел этого. И давай без рассказов о том, как крышесносно он трахается и в каком ты от этого восторге. Когда я говорил о твоей одержимости, я имел в виду нечто иное, и ты прекрасно сознаёшь, что именно. - Пф-ф! Не зна-а-аю, - насмешливо протянул Хёнджин. - Когда я занимаюсь с ним сексом, то вполне себе одержим страстью... - Придурок, я же просил – без конкретики подобного рода! - перебил его Феликс. Хёнджин рассмеялся. - Чёрт, я уже чувствую себя техподдержкой твоих с ним любовных отношений, - пробурчал Феликс. - Каждый день – один и тот же звонок от тебя. А я постоянно на связи: “Здравствуйте, это техподдержка любви. Что у вас случилось? О? Сложности взаимоотношений с возлюбленным?”. Хёнджин, я слышу имя нашего лидера раза в четыре чаще, чем все остальные имена, включая собственное. Проклятье, у меня такое впечатление, что с ним встречаюсь я, а не ты! Они переглянулись, и обоих одновременно передёрнуло: Феликса – от ужаса, а Хёнджина – от внезапно нахлынувшей ревности. Ревность весьма красноречиво отразилась у Хёнджина на лице, поскольку Феликс, впервые в жизни поперхнувшись воздухом, замахал на него руками и искренне возмутился: - Святое дерьмо, Хёнджин, да чтоб я сдох, если когда-нибудь думал об этом! Уймись, Отелло, никому твоя волчьеухая Дездемона не нужна. - Ага, как же, никому! Ликс, да пошёл ты, - Хёнджин состроил оскорблённый вид. - Привет, мальчики! - красноволосая солистка-новичок Джиу в обтягивающем коротком платье, неожиданно обнаружившаяся в паре метров от них, зазывно улыбнулась Хёнджину. Тот посмотрел сквозь неё. - Привет, - отозвался Феликс, с интересом разглядывая её. Девушка вежливо кивнула ему и вновь уставилась на Хёнджина. - А твой друг что, онемел сегодня? - со смешком поинтересовалась она у Феликса, присаживаясь на один из мягких пуфиков. - Вообще-то у него обычно рот не закрывается, но для этого нужна одна небольшая штука, а у тебя её нет, - доверительно поведал ей Феликс. Хёнджин наградил его убийственным взглядом, а солистка – недоумённым. - Ну, хорошо-хорошо, подозреваю, что насчёт “небольшой” я погорячился. Тебе, конечно, лучше знать, - Феликс ехидно подмигнул Хёнджину. Видимо, что-то смекнув, солистку как ветром сдуло.

✪✪✪

Вернувшись в дом самым последним, Чан направился на второй этаж. Довольно скоро он услышал голоса, доносящиеся из комнаты Феликса. Узнав их и улыбнувшись, Чан быстрее зашагал к двери, но первые же чётко расслышанные слова Хёнджина заставили его остановиться на полпути: - ...и я не понимаю, почему тогда... Честно, я в полнейшем замешательстве: на первый взгляд, он до банальности прост, но тем не менее... Чан прислонился спиной к стене, надеясь, что Хёнджин и Феликс не слышали его шагов. Хёнджин говорил о нём, сомнений не было. Слова под комплименты не подпадали, но Чан пропустил их мимо ушей. Всё, что сейчас занимало его внимание – пылкое бормотание Хёнджина и внезапный покалывающий жар, охвативший тело. - ...тем не менее, он такой хороший человек, а границ его терпения мне, скорее всего, так и не доведётся узнать, - продолжил Хёнджин после некоторой паузы. - Одновременно с этим Чан-хён не лишён и тёмной стороны, подпитывающей тягу к риску, некоторой опасности, разрушению. Значит, поэтому его изначально и привлекло ко мне, как мотылька к огню. Я горю ярче остальных. Однако что, согласно поговорке, может сделать с мотыльком огонь? Просто согреть, осветить путь? Или же иссушить, поглотить и сгубить? Ликс, я не могу позволить себе сгубить его, просто не могу. - По-моему, ты слишком переоцениваешь своё могущество, - послышался настойчивый голос Феликса. - Кто сказал, что ты в состоянии его сгубить? Разве это единственный возможный вариант? На мгновение воцарилась тишина. - Чтобы Чан-хён сгубил меня? - недоверчиво спросил Хёнджин. - Исключено. - И всё же, неужели считаешь, что, если менеджер вновь спалит вас, ты сможешь вернуться к прежней жизни теперь, познав альтернативу? Чан услышал беспокойные шаги, а затем глухое похлопывание, как будто кто-то взбивал декоративную подушку. - Не смогу, - вздохнул Хёнджин. - Но дело не во мне, а в нём. Он не погубит меня: для этого Чан-хён слишком добр. Не верю, что он способен на подобное. - Ну, что ж, - чуть скептически проговорил Феликс, - любовь слепа, Хёнджин. - А я – нет, - сказал тот. На несколько мгновений снова повисла тишина, и Чан услышал звон стаканов. Он чувствовал вину за то, что подслушивает, но просто не мог отойти от двери: возможность услышать тайные мысли возлюбленного была уж очень соблазнительной. Внезапно Хёнджин прервал молчание: - Вообще-то я считал, что ты не одобряешь мои планы. - Так и есть, - не оспорил Феликс. - Я всего лишь хочу, чтобы прежде, чем бросаться в омут, ты подумал: а не чересчур ли это? План “A” хорош, но не особо реалистичен. План “B” может сработать только при определённых условиях. План “C”... крутой. Знаешь, план “C” очень в духе Тони Старка. Хотя, вот честно, не уверен, что тебе повезёт так, как ему. - Пф! Этот омут давно меня поглотил, - фыркнул Хёнджин. - Да и... поздновато уже об этом задумываться. И от этих своих планов я не откажусь. В зависимости от обстоятельств мне, вероятно, так или иначе, придётся воплотить один из них в жизнь, чтобы спасти Чан-хёна и себя самого.

✪✪✪

Чан терпеливо дождался, пока Хёнджин закроет за собой дверь своей комнаты, а потом вдруг сгрёб его в охапку и накрыл губы жадным поцелуем. Хёнджин рассмеялся в поцелуй и мягко скользнул пальцами Чану в волосы, ероша их, не сопротивляясь резкому, но совершенно прекрасному напору. Чан сам закончил поцелуй, уткнувшись лбом в плечо Хёнджина, словно из него выпустили весь воздух. - Я сегодня так устал... - едва слышно пробормотал Чан. - Тогда пойдём в душ, а потом – спать, Чан-хён, - столь же тихо произнёс Хёнджин. - Обещаю обнимать тебя всю ночь. В подтверждение своих слов он обнял Чана крепче. Хёнджину теперь постоянно хотелось заботиться о нём, особенно когда тот позволял заботиться о себе. Приняв вместе душ, они устроились в постели с непринуждённостью, возникающей только из большого количества практики. Хёнджин обвился вокруг Чана в своей любимой манере: согревая своим дыханием его ключицы и поглаживая ладонями его плечи. - Обнимаемся и спим, затем спускаемся вниз и ужинаем? - спросил Хёнджин, притягивая Чана в спокойный поцелуй. - Идеально, - выдохнул Чан ему в губы.

✪✪✪

Когда они немного отоспались и, спустившись на кухню, приготовили себе быстрый ужин, Чан невольно задумался о подслушанном разговоре Хёнджина и Феликса. Какие такие три плана разработал Хёнджин? Неужели на случай, если их вновь подловит менеджер? Закончив есть, Чан откинулся на спинку стула и вздохнул. Он и сам начал делать кое-что на такой случай. А именно – копил деньги, чтобы суметь заплатить нужную сумму за нарушение того проклятого пункта в контракте с агентством. “Если нас серьёзно припрут к стенке... вариантов выкрутиться фактически не будет, - мрачно размышлял Чан. - Но, похоже, Хёнджин считает иначе. Чёрт, почему он скрывает от меня свои планы? А я – почему? Два придурка. Хотя, конечно, эта тема с разоблачением наших отношений слишком уж болезненна. Наверное, поэтому Хёнджин не поднимает её в разговорах со мной. Ему проще обговорить её с Феликсом. И мне тоже не хочется портить Хёнджину настроение, заговаривая об этом. Вот мы и скрытничаем. В самом деле, два придурка. С другой стороны... нельзя строить здание наших отношений, закладывая в фундамент тайны. А ещё... Что, если, помимо любви и страсти, нас держит вместе ещё и адреналин от риска разоблачения перед общественностью? Есть ведь даже такая теория, что люди, полюбившие друг друга при определённых обстоятельствах, теряют свою любовь, когда обстоятельства меняются. Вдруг и у нас с Хёнджином то же самое? Не сможем же мы всю жизнь скрывать от мира свои отношения, чтобы поддерживать огонь нашей безграничной любви...” - Прекрати это, пожалуйста, - раздражённо попросил Хёнджин. Чан вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. - Что? - осторожно уточнил он. - Накручивать себя, - с поразительной проницательностью ответил Хёнджин. - Сделай мне одолжение: прекрати продумывать, что и как у нас с тобой может не получиться. Не ты ли говорил, что мы можем сами развлекаться с этой историей, а не прописывать всё по канону? Вот и прекрати писать в ней банальщину. - Да, ты прав. Прости меня, Хёнджин, - искренне извинился Чан. - Судя по всему, на мне всё ещё сказывается усталость после муторного дня. Вот и потянуло на мрачные мысли. Пойду-ка я спать. Убрав за собой посуду, он направился к лестнице, но на полпути обернулся. - Ты идёшь со мной? - С человеком, который только что в подробностях представлял, как плохо могут закончиться наши отношения? - Хёнджин округлил глаза. - Да ни за что. Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать, Чан-хён. Иначе получится, что я постоянно буду тебе указывать, что думать и как. Разберёшься в своих мыслях, поговорим. “Я люблю его, и Хёнджин тоже себя любит, - в полусне подумал Чан, улёгшись в постель. - А я люблю себя, и он тоже любит меня. В принципе, этого достаточно, чтобы справиться с любыми препятствиями. И ещё Хёнджин то и дело раздевает плюшевых Вульфчана и Джинирета, а я их одеваю. Чем не идеальная пара...”

✪✪✪

Ёсан стоял у беседки, подсвеченной гирляндой огоньков и украшенной белыми цветами. Встречал гостей, облачённых в роскошные наряды и изящные маски. Салютовал бокалом, поправляя на себе собственную маску. Улыбался, подмигивал, даже обнимал особо жаждавших близости. А ещё думал о том, что при его популярности даже закрытая вечеринка для своих превратилась в скопище народа, где одна половина гостей совершенно не знакома со второй половиной. Впрочем, если б было совсем камерно – в самом деле, для своих, – то обязательно какая-нибудь падла (из другого агентства, стопроцентно из другого агентства) где-то о чём-то потом проболталась бы, ещё одна падла обиделась бы, что её не сочли своей, и пошла бы к третьей падле, к четвёртой, к пятой, к десятой, настроив Ёсану козней просто за то, что пропустил пару бокалов с теми, с кем захотел. Эти мысли мелькали у него, не задерживаясь и не оставляя после себя никакого послевкусия. Ёсан был не из тех, кто жаждал тишины и покоя. Он любил, чтобы ярко, шумно и с размахом. В последнее время – чтобы ещё и со вкусом. Повзрослел, вероятно. И согруппники, по его науськиванию, были уже не в вызывающих прикидах с обнажёнными торсами, а в неброских, пусть и брэндовых, костюмах. И место проведения вечеринки – тайный дом Ёсана. По территории внутреннего двора этого дома сегодня было установлено множество небольших беседок и столиков с коктейлями. На невысокой сцене – живая музыка, с флейтами и скрипками. В центре двора высился сам дом с бассейном на крыше. Но в дом Ёсан никого не приглашал. Пока. На крышу все поднимутся чуть позже. Когда совсем стемнеет. Ёсан любил, чтобы всё шло по плану. Подошедший к нему Сонхва усмехнулся и мотнул головой в сторону тех, кто обычно пропускал все их закрытые вечеринки – Stray Kids. Главные негласные конкуренты из другого агентства, соперники, заклятые коллеги. - Ха! Надо же, явились, наконец... - с ответной усмешкой прокомментировал Ёсан, отпивая из бокала. - Помнишь, что ты обещал сделать, если они однажды почтут нас своим присутствием? - лениво поинтересовался Сонхва. Ёсан тяжко вздохнул. - Если ты о том, что я должен снять плакат Феликса, который висит у меня над кроватью, то... у-у-ух, режешь по живому, - пробурчал он. - Вот какого хрена у тебя такая хорошая память? Не хочу я снимать его. К тому же... у меня сейчас новая фаза – любовь/ненависть. Сонхва вскинул бровь. - И что это значит? - Ну, когда одна чаша весов склоняется в сторону ненависти, то я бросаю в плакат дротики, - объяснил Ёсан. Нахмурившись, Сонхва покачал головой. - Придурок, это как-то слишком, - сказал он. - Да брось, - отмахнулся Ёсан. - Ничего плохого я Феликсу не желаю. Просто он восхищает меня до бешенства. Восхищает, вдохновляет и злит. Дурацкий круговорот, если подумать. А мне не нравится зацикливаться. Иногда кажется, что было бы легче, если б он привлекал меня как парень. Но – нет ведь, не привлекает. Я совсем его не хочу. Я восхищаюсь Феликсом как кумиром. - Странно это, - хмыкнул Сонхва. - Как так получилось, что ты воспринимаешь его как кумира? Мы же с ними почти одного возраста и начинали с ними почти одновременно. Ёсан лишь пожал плечами, не зная ответа на этот вопрос. Тем временем, Сонхва поискал Феликса взглядом в толпе гостей. Но блондин, судя по всему, куда-то скрылся. Зато цепкий взгляд Сонхва обнаружил Ли Ноу и Хана. Те шли так, будто вообще пешком сюда пришли. Причём будто пришли случайно и даже пока не заметили, что пришли. Они шагали нога в ногу, у обоих – руки в карманах. Оба были в идеально сидящих модных шмотках. Хан что-то тараторил, доверительно заглядывая Ли Ноу в глаза сквозь прорези атласной маски. Рассказывал что-то, похоже, очень смешное, потому что Ли Ноу смеялся – коротко, заливисто – и тут же отвечал, подключая жестикуляцию... Эти двое были на своей волне. На одной общей волне на двоих. Хан слушал Ли Ноу и улыбался. - Что б я с-сдох... - с придыханием протянул Ёсан. И сначала Сонхва показалось, что тот это о Ли Ноу и Хане. Но на самом деле – Ёсан смотрел куда-то за их спины. Обернувшись, Сонхва поразился. “Этот парень... Хван Хёнджин. А он хорош, - пронеслось в его голове. - И довольно беспечно держится с учётом того, что его невозможно не узнать, пусть он и в маске”. Хёнджин шёл ровно, красиво, уверенно – словно модель на подиуме. Кому-то улыбался – а улыбка у него приятная, сексуальная, – с кем-то обменивался приветственными фразами. Лёгким, невесомым, чуть ли не танцевальным движением подхватил бокал со столика с безалкогольными коктейлями, предварительно внимательно прочитав карточку на чёрной скатерти. “С каких пор Хван Хёнджин не позволяет себе пропустить бокальчик какого-нибудь алкогольного напитка? - удивился Сонхва. - Слухи о нём ходили другие... Хм-м, хотя ходили те давно. В последнее время ничего компрометирующего о Хване не слышал. Странно. Даже отсутствие слухов о таком горячем айдоле – это же однозначно повод для слухов”. Между тем, Хёнджин продолжил улыбаться, приветствовать тех, кого узнал, взмахивая при этом в воздухе бокалом, продолжая движение. И ему в ответ радостно смеялись, расцветая. Именно так. Хёнджин шёл – и всё вокруг расцветало. Танцующий, летящий, искренне улыбающийся, что никак не ассоциировалось у Сонхва с тем изменчивым, циничным, отстранённым вижуалом Stray Kids, с которым они, Ateez, и лично он, Сонхва, пересекались раньше. Теперь Хван Хёнджин – это как будто совсем другой человек. И это – потрясение. - А он хорош, - с восхищением в голосе произнёс Сонхва то, что не переставало вертеться в голове. И, с трудом переведя взгляд на Ёсана, поддел его: - Что? Жалеешь, что упустил такой лакомый кусочек? О-хо-хо, кто бы мог подумать, что твой бывший станет ещё притягательнее, чем был. - Хёнджин мне не бывший, - заспорил Ёсан. - Я не считаю бывшими тех, с кем провёл всего одну ночь. Но... но, чёрт, какая это была ночь... В голос Ёсана тоже закралось восхищение, и Сонхва усмехнулся.

✪✪✪

Хёнджину еле-еле удалось уговорить Чана отправиться на вечеринку к Ateez. - Тебе надо отдохнуть, Чан-хён, развеяться, сменить обстановку. К тому же, эти парни могут оскорбиться, если явится не полный состав нашей группы, - сыпал аргументами Хёнджин, убеждая. - Поверь, лучше, как обычно, вообще всем нам не прийти, чем вот так – без лидера группы. И, повторяю, тебе надо отдохнуть, волк-трудоголик. Хёнджину действительно казалось – или не казалось, – что работали они не равноценно. Что многое в их работе давалось Чану тяжелее, чем остальным. Он ещё и уставал сильнее всех. Возможно, так происходило просто по той причине, что Чан всегда старался сделать больше, глубже, лучше. Чан постоянно старался. В любом случае, в ответ на все аргументы своего Принца он вздыхал и раз за разом говорил фактически одно: - О, Ateez оскорбятся? Хёнджин, мне так пофиг плюс пофиг, ты даже не представляешь. К тому же... далась тебе эта вечеринка. Ведёшь себя как пятнадцатилетний. Однако Хёнджин не сдавался. - Если не ради себя, то ради меня пойдём, а? - канючил он. - Мне нужна твоя поддержка, Чан-хён. Одно твоё присутствие там рядом со мной способно поддержать меня. Видишь ли, на этой вечеринке будут не только айдолы, но и разные люди из киноиндустрии. Есть шанс, что они меня заметят. А ты ведь знаешь, как мне хочется сняться в дораме. И вот – Чан уступил ему, и они явились на вечеринку к Ateez всей группой. Хёнджин сразу начал стараться очень активно улыбаться, общаться и вызнавать крупицы информации о стартующих проектах. Он замечал на себе заинтересованные взгляды нескольких кастинг-директоров, и даже оставил свои контакты парочке людей. Но всё же... это совсем не означало, что ему позвонят и предложат роль в дораме. К сожалению, всё было не так просто. К середине вечера Хёнджин слегка приуныл, понимая, что соперничать с агентами, которые грамотно умели продавать своих подопечных, он не в состоянии. Изо всех сил стремился, и всё равно не получалось. Ему не позвонят. Его никуда не пригласят. Проблема, вероятно, была в том, что сейчас он пытался честно играть в поле, где абсолютно все мухлевали. Всё решали личные связи и деньги. Внешность и талант в коммерческих проектах перестали цениться уже давно. Вернее, на это, конечно, обращали внимание, но не ставили на первое место, решая, брать ли человека на роль. Мода, музыка, кино – везде одно и то же. Конечно, у Хёнджина было его знаменитое имя. Хван Хёнджин из группы Stray Kids – это не пустой звук. Тем не менее, этого было недостаточно. В остальном же вечеринка шла своим ходом. Все веселились. И в какой-то момент Хёнджин тоже смог развеселиться. Они сидели за отдельным круглым столиком на крыше у бассейна – три парня из Ateez, две девушки из Twice, четыре девушки из Aespa и Чан с Хёнджином. Чан моментально нашёл общие темы для разговора с Юнхо. Они даже договорились что-то вместе сделать такое сугубо приятельское: то ли сходить куда-то, то ли съездить куда-то. Девушки заливисто хохотали над шутками. Гомон вообще стоял такой, что было почти не слышно играющую музыку. А Хёнджин сидел рядом с Чаном с расслабленной улыбкой и пил коктейль за коктейлем, изредка вставляя в разговор удивительно уместные саркастические реплики – а ведь всем казалось, что Принц Версаче уже давно витает где-то в своих мыслях. Примерно спустя час такого времяпрепровождения Чан внезапно вынырнул из звенящей пустоты и обнаружил себя очень серьёзно обсуждающим проблему глобального потепления нос к носу с не менее серьёзным Юнхо. Вынырнув, Чан, как нарочно, мгновенно забыл все свои блестящие аргументы, которые только что вертелись на языке, и понял, что из всех присутствующих за столом остались только он, Юнхо и заснувшая на шезлонге Карина. - А где?.. - Чан растерянно заозирался. Юнхо ещё больше посерьёзнел и потряс указательным пальцем. - Загрязняют! - с чувством заявил он, после чего допил свой коктейль. Чан машинально допил свой и поднялся. Вокруг всё так же играла музыка и стоял шум разговоров напополам со смехом. Несколько айдолов устроили dance battle, а проигравших толкали в бассейн. Веселье становилось более разнузданным.

✪✪✪

Вечеринка – это замечательно. Хёнджина когда-то звали Принцем Вечеринок. Он умел зажигать. Вот только прежнего удовольствия от подобного Хёнджин сегодня так и не получил. Его не будоражила ни мелодичная живая музыка во дворе этого дома, ни ритмичная и чересчур громкая музыка, рвавшаяся из колонок у бассейна на крыше. Хёнджин не выпил ни капли алкоголя, поэтому его почти воротило от алкогольных паров, которые источали многие веселящиеся здесь люди... Хёнджин заметил Чана издали несмотря на то, что спокойные тона его одежды терялись среди разноцветных нарядов других гостей: “радар” сработал безотказно. Взгляд зацепился за голову Чана с взъерошенными волосами, и Хёнджин с облегчением вздохнул и даже немного притормозил, вспомнив о том, что им нужно притворяться обычными друзьями-согруппниками. Хёнджин нервно оглянулся по сторонам, поправил на себе белую шёлковую маску, с трудом стёр с лица почти детскую панику и растянул губы в фальшивой улыбке, которая в последнее время почему-то давалась ему очень нелегко. “Обернись, мой любимый волк. Пожалуйста”, - мысленно позвал Хёнджин. Чан, словно его кто-то невидимый дёрнул за плечо, порывисто оглянулся, и Хёнджина на миг затопил восторг: недавно он загадал, что их любовь не закончится, пока они будут слышать друг друга на расстоянии. И больше всего Хёнджин боялся, что однажды... Нет, он не хотел об этом даже думать. Наконец, их с Чаном взгляды встретились. Лишь тогда Хёнджин поспешил преодолеть расстояние, разделявшее их. Теперь люди вокруг не имели значения, поэтому Хёнджин случайно едва не сбил с ног какую-то девушку, которая томно вздохнула и тронула его за плечо, явно надеясь на извинения и знакомство. Краем глаза Хёнджин отметил это и даже едко усмехнулся, но сознанием он не воспринял её. Чан в этот момент улыбнулся: сначала приподнялись уголки губ, потом глаза за прорезями серой маски на секунду блеснули и снова потемнели – так быстро, что они реально казались глазами дикого волка, притаившегося в высокой траве. Хёнджин видел это превращение сотни раз, но по-прежнему не мог отвести взгляда от лица Чана в такие минуты. В руке Чана был бокал с коктейлем, а рядом стоял Кан Ёсан. Хотя стоял – мягко сказано. Почти висел на плече – вот это вернее. Позади них болтали Сонхва, Юнхо, Карина и ещё какие-то девушки – все они пили, смеялись и что-то кричали тем, кто плескался в бассейне. Хёнджин приоткрыл рот, чтобы обратиться к Чану, но тут же замер. Ёсан пялился на него с бесстыдством человека в лёгком опьянении. Хёнджин послал ему уничтожающий взгляд, но Ёсан даже не отвернулся. Наоборот – вызывающе подмигнул и повис на плече Чана ещё более откровенно, определённо лишь сделав вид, что пьян сильнее, чем было на самом деле. “Помнится, этот гадёныш и со мной когда-то провернул такую штуку. И я даже купился, - раздражённо подумал Хёнджин. - Пф! Время идёт, а его подкаты не меняются. Ну, что ты не сводишь с меня взгляда, придурок? Думаешь, я сейчас ревную тебя? Ха! Интересно, как сильно ты удивился бы, если б узнал, что ревную я Чан-хёна! Ведь мне, знаешь ли, совсем не нравится, когда всякие лапают моего бойфренда”. Заскрежетав зубами, Хёнджин шагнул к ним чуть ли не вплотную. - Хэй, я искал тебя, Хёнджин. Где ты был? - неожиданно спросил Чан. Заметив же раздражённо прищуренные глаза Хёнджина, он задал другой вопрос: - Всё в порядке? Чан мог бы не спрашивать, а Хёнджин – не отвечать. Но вокруг – люди. И необходимо вести себя так, как ведут себя друзья. Так что... Хёнджин сглотнул комок из тех фраз, которые хотел высказать, и как можно равнодушнее пожал плечами. - Я устал. В сон уже клонит. Поеду, наверное, - гася раздражение, сообщил он. - А ты?.. Остаёшься? “Проклятье, Чан-хён, как же я жалею, что притащил тебя сюда! Я многого не учёл... - корил себя Хёнджин, стараясь не коситься на Ёсана. - Пожалуйста, давай уедем отсюда вместе...” - Да, пожалуй, останусь ещё ненадолго, - со вздохом отозвался Чан. - Надо присмотреть за остальными. Особенно за Чанбином. Он вон, в бассейне плещется, дурак. “Прости, мой Принц, - извинился Чан мысленно, - но мы же договорились – раз сто уже: возвращаемся с различных тусовок порознь. Хватит и того, что мы и так всюду вместе”. Лицо Чана было невозмутимо, но взгляд сожалел. Хёнджин хотел бы разозлиться и на него тоже, чтобы психануть и не думать о том, что Чан ещё какое-то время проведёт в компании коварных Ateez и прочих соблазнителей... Но не мог. Всё, что Хёнджин мог сейчас, – это просто стоять столбом и смотреть Чану в глаза, словно ожидая чего-то. Чан вроде как случайно вдруг слегка тронул его за локоть, и Хёнджин пришёл в себя, быстро опустил взгляд, моргая и стараясь прогнать наваждение. Затем его взгляд вновь наткнулся на руку Чана, сжимавшую бокал с коктейлем. Усмехнувшись, Хёнджин обхватил бокал собственной рукой, заодно сжимая и горячие пальцы Чана, после чего поднёс бокал к своим губам. В последнюю секунду перед глотком он посмотрел Чану в глаза и не опускал взгляд, даже когда полуистаявшие кубики льда с тихим звуком ударились о зубы. Всего один глоток коктейля из бокала Чана – как поцелуй, который Хёнджин не мог сейчас получить напрямую. И даже вот это действо могло вызвать у окружающих подозрения. Но сегодня Хёнджину было всё равно. Всё равно. Он так устал... - Похоже, тебе точно нужно поспать, Хёнджин. Ты, в самом деле, кажешься уставшим и сонным. Поезжай, - мягко произнёс Чан. “Не сходи с ума, Принц, ты просто устал. Всё хорошо”, - мысленно добавил он. - Да, нужно поспать, - кивнул Хёнджин в ответ. “Мне нужен не сон, а ты, Волк, - подчеркнул он, стараясь одним лишь взглядом передать свои мысли. - Мне так хреново сейчас из-за того, что мы вынуждены скрывать наши чувства. Почему-то сегодня это особенно тяжело”. На прощание Чан ещё раз пристально посмотрел ему в глаза. Хёнджин натянуто улыбнулся, развернулся и начал медленно, словно зомби, протискиваться через толпу гостей к выходу с крыши. Не удержавшись, обернулся, чтобы бросить ещё один взгляд на Чана, но тут же отвёл взгляд. “Я не видел того, как этот сучий потрох едва не рухнул с Чан-хёном на шезлонг, стремясь вернуть его внимание. Я этого не видел. Этого просто не было. Так ведь?” - успокаивал себя Хёнджин, когда уже спускался по лестнице в гостиную. Почти у самого выхода из дома его схватили за руку. Резко, почти гневно обернувшись, он тут же почувствовал укол совести. Ким Дахён. Хёнджин забыл попрощаться с ней. Та улыбнулась и заглянула в его глаза с лёгким беспокойством. Оно и неудивительно – выражение лица у Хёнджина было то ещё... - Уже уезжаешь, Хван Хёнджин? - спросила Дахён. - Да, извини, забыл перед уходом подойти к тебе и твоим девочкам. Тут такая толкучка, я не надеялся вас найти, - оправдался Хёнджин. - Послушай, лучшие моменты этой вечеринки были в вашей компании. Так и передай своим. И вообще... подобные шумные вечеринки и рядом не стояли с теми, какие устраиваете вы. Они у вас более... ламповые, что ли. - Взаимно, - усмехнулась Дахён. - Те, что устраиваете вы, Stray Kids, тоже ламповые, и нам нравятся больше прочих. - Круто, будем знать, как вас порадовать, - хохотнул Хёнджин, потом с наигранной церемонностью поклонился. - Ну, увидимся, госпожа Ким. Я устал и хочу убраться отсюда поскорее, выспаться и всё такое... Дахён сочувственно покивала. - Хорошо отдохни, - пожелала она. - Рабочие будни ждать не будут. Хёнджин вложил последние силы в прощальную улыбку и, нацепив на себя уже обычную чёрную маску на половину лица, побрёл к выходу, настраиваясь на следующую “битву”: до машины ещё нужно дойти. И эту фразу не оценили бы только те, кому не приходилось скрываться от дюжины журналистов, иногда по своим каналам узнававших, где пройдёт очередная закрытая вечеринка айдолов. Благо, эти журналисты не являлись такими настырными папарацци, как, например, в Америке, но тоже мечтали запечатлеть какую-нибудь знаменитость в обнимку с другой знаменитостью... Или – вообще идеально – популярного айдола с коллегой одного с ним пола. Мысль о том, что он, Хван Хёнджин, целую вечность водил этих фотографов-проныр за нос и лишал кадра на миллион (“СЕНСАЦИЯ!! У ХВАН ХЁНДЖИНА (STRAY KIDS) РОМАН С... БАН ЧАНОМ (ЛИДЕРОМ STRAY KIDS!!!”), придала ему сил. И Хёнджин улыбнулся, когда ворота разъехались в стороны, и он вместе с ещё несколькими гостями вечеринки покинул территорию дома. Хёнджин уже почти любил этих идиотов с камерами: именно они помогали ему скрывать правду, бесконечно трубя о мифических романах с Йеджи, Кариной и другими красотками. Практически сразу Хёнджин зажмурился от вспышек фотоаппаратов и торопливо юркнул в припаркованный совсем рядом автомобиль.

✪✪✪

Зайдя в свою комнату, Хёнджин утомлённо прислонился к стене и глубоко вздохнул. Да что с ним такое? Всё же хорошо: в туре перерыв, расписание забито, они получили чёртову награду (жаль, что с ещё одной наградой “пролетели”, но к вручению Хёнджин так перенервничал, что был согласен на любой расклад, лишь бы всё это закончилось), фанаты записывались в очереди на билеты на их будущие концерты... - Так, какие, к хренам, у тебя проблемы, придурок?.. - спросил себя он. Хёнджин чувствовал, что сейчас его может расстроить даже такая фигня, как отсутствие в холодильнике любимых вкусняшек. И всех выходных, которые каким-то чудом выкраивались этим загруженным летом, ему было недостаточно. В комплекте с ними Хёнджину необходим Чан и место, где они смогли бы побыть наедине без опаски, что их поймают на “горячем”. Только в таком сочетании Хёнджин теперь отдыхал по-настоящему. Когда Чан целовал его, не оглядываясь по сторонам. Когда Хёнджин просыпался раньше Чана и со злорадством будил его, покусывая кожу шеи, а тот сонно ворчал “Отцепись, Принц”, но при этом прижимал к своему телу. Когда Хёнджин устраивался вместе с Чаном на диване, прислоняясь спиной к его груди и чувствуя его дыхание. Когда они кормили друг друга, смеясь, как безумные. Когда Хёнджин бесцеремонно запрыгивал в ванну, в которой Чан отмокал вечерами, и долго укладывался рядом, отчего половина воды неизменно оказывалась на полу. Когда они ссорились из-за какой-нибудь мелочи, а потом Чан, чтобы прекратить спор, дёргал Хёнджина за руку, и тот падал на его колени, разом забывая, что они не поделили, потому что не мог соображать, когда руки Чана оказывались под его одеждой. Когда иногда по ночам, при свете луны, заглядывающей в комнату, Чан вдруг смотрел в глаза Хёнджина с расстояния в дюйм. Когда они лежали на кровати совершенно обнажённые, не желая, чтобы даже клочок ткани был между ними. Когда Хёнджин проводил ладонями по груди Чана, а потом сжимал его плечи, выгибаясь и выстанывая: “Ну же, Чан-хён, продолжай!”. В такие моменты Чан ярко улыбался, прикасался полураскрытыми губами к его виску и снова начинал двигаться... В этот раз перерыв в туре не будет долгим, поэтому Хёнджин особенно ценил каждый день и ночь, держал Чана рядом с собой, вцепившись в него мёртвой хваткой. Потому что без Чана рядом Хёнджин чувствовал такую пустоту внутри, что, если б вздумал написать об этом страстную песню, “Red Lights” показалась бы просто колыбельной. А ещё... Хёнджин, безусловно, доверял Чану, знал, что тот никогда его не предаст, но всё равно не мог избавиться от своей ревности. Стоило Чану оторвать от него взгляд – и на Хёнджина наваливался какой-то мистический страх того, что любимый волк исчезнет, не вернётся, бросит его. Звонок смартфона в тишине комнаты показался оглушительным. Хёнджин вздрогнул и лихорадочно достал его из кармана тесных брюк, надеясь, что это звонит Чан, который едет сюда, и одновременно боясь, что это Чан, который хочет предупредить, что вернётся только утром. Но – нет. Звонил Чонин. Хёнджин ответил на звонок со смесью разочарования и облегчения, и его тут же обволок спокойный и мягкий голос макнэ: - Хёнджин, ты уже добрался до дома? Или ты ещё в машине? Я не помешал? В этом был весь Чонин. Хёнджин улыбнулся, направившись в ванную комнату. - Нет-нет, не помешал, - быстро успокоил он. - До дома я добрался только что, так что ты как раз очень вовремя. Полчаса назад я бы не услышал твоего звонка из-за грохотания музыки в машине, а через полчаса – из-за льющейся воды в душе. Чонин тихо рассмеялся. - Я почему звоню... Не могу найти Чан-хёна на этой шумной вечеринке. Вы вместе?.. Вот – положительная сторона жизни чуть ли не одной семьёй с группой: им не нужны были лишние слова и объяснения. Последняя короткая фраза заменяла длиннющее предложение, что-то вроде: “Уехали ли вы с Чан-хёном с вечеринки вместе, и, вообще, стоит ли он сейчас рядом с тобой?”. Хёнджин страдальчески вздохнул. - Чан-хён остался, так что поищи получше, Чонин... Он, как обычно, поддался этой своей дурацкой черте характера – присматривать за всеми непутными личностями. Ну... - его красноречие вдруг иссякло, он завис и, в конце концов, решил просто заткнуться. - Как у тебя настроение? - заботливо поинтересовался Чонин. Вновь вздохнув, Хёнджин попытался сказать что-то честное, но в итоге лишь резко тряхнул головой и выдал стандартное: - Всё в порядке. В ванной комнате Хёнджин остановился у зеркала и придирчиво всмотрелся в своё отражение. “Жуть какая”, - скривился он. - Хёнджин? - позвал его Чонин, прерывая затянувшуюся паузу в разговоре. - Извини, Чонин, я задумался... - вяло откликнулся Хёнджин. - Слушай, присмотри там за Чан-хёном, как найдёшь его, хорошо? Он, наверное, не вернётся сегодня... - Вернётся. Что ему тут до утра делать? - голос Чонина звучал твёрдо, почти властно. И Хёнджин был благодарен ему за это: тот понимал, что он хотел услышать. - Да, ты, скорее всего, прав, - согласился Хёнджин. После завершения разговора экран смартфона погас, Хёнджин бросил гаджет из ванной на кровать и вернулся к зеркалу. Медленно разделся и посмотрел на себя, как на какого-то незнакомца. На лице проступала бледность, глаза были усталыми, под ними – синяки от недосыпа или той же усталости. Хёнджин не знал, почему, но вечеринка Ateez утомила его больше, чем целый концерт. Глядя на проступающие под кожей рёбра, Хёнджин с усмешкой вспомнил, как Чан вчера сказал, что, если один глупый Принц не начнёт съедать положенную норму еды в день, то он перестанет спать с этим глупым Принцем. Чтобы успокоить Чана, Хёнджину пришлось проглотить огромную порцию салата... И ему до сих пор противно было думать о цветной капусте. Как только первые капли воды из душа упали на его спину, Хёнджин расслабился: да, это то, что ему было сейчас нужно. Он повернул кран, чтобы сделать максимальный напор, и почувствовал, как струи воды начали почти массировать кожу, выбивая из неё накопившуюся усталость. Вода шумела, как целый водопад, но когда Хёнджин услышал – нет, не услышал, а ощутил каким-то шестым чувством, – как хлопнула входная дверь, то вылетел из душа в мгновение ока. Вылетел, как есть – мокрый и голый, на ходу завязывая на бёдрах пушистое полотенце. Хлюпая по ковру, он рванул к двери в комнату, на секунду замер, прислушиваясь, и, распахнув дверь, скатился метеором по лестнице вниз. И плевать, что опасно перепрыгивал ступеньки, оставляя за собой мокрые следы, чувствуя, что может поскользнуться... Хёнджину действительно было плевать на это в данный момент. Потому что сердце учащённо билось в груди, заставляя бежать вниз. “Чан-хён!” - вот что отбивало в груди его сердце. Чан поднял голову, вскидывая на него взгляд, а Хёнджин затормозил на предпоследней ступеньке и внезапно почувствовал себя самым чувствительным глупцом в мире. Видок у него, естественно, был сейчас тот ещё: вода капала с растрёпанных волос, он вообще весь был мокрым, кожа покрылась пупырышками, на лице – идиотская улыбка. Чан ещё несколько секунд изумлённо разглядывал его, а потом губы Чана тоже тронула улыбка – по ней Хёнджин легко определил, что настроение Волка улучшилось. - Crazy man, ты простудишься... - усмехнулся Чан. Хёнджин сделал ещё один шаг, спускаясь на ещё одну ступеньку, и мотнул головой. - Ерунда, - отмахнулся он. - Если я не простудился на концертах в Аризоне весной, хотя все те концерты был мокрым, как мышь, то уж здесь... - А про закон подлости ничего не слышал? - Чан снова улыбнулся и неторопливо стянул с себя пиджак. Они посмотрели друг другу в глаза, и почему-то замолчали. Хёнджину очень хотелось взглянуть на них обоих со стороны или сверху. Хотелось взглянуть на Чана, оставившего на вечеринке их во многом безалаберных согруппников без присмотра, оставившего, кроме того, как минимум, двоих человек, согласных с ним переспать, и примчавшегося сюда... к своему ревнивому и усталому бойфренду... Чан улыбался ему, а в глазах – свет, ради которого стоило прожить ещё много жизней. Хотелось взглянуть на себя самого, Хван Хёнджина, мокрого и голого, похожего на новорожденного хорька, едва не сломавшего шею на лестнице, бежавшего, чтобы удостовериться, что возлюбленный вернулся. Хёнджин смотрел на Чана и думал лишь об одном... Хёнджин сделал ещё один шаг вперёд, Чан скользнул рукой по перилам лестницы... И уже через мгновение они целовались так, что многие удавились бы от зависти. Хёнджин прижимался к Чану всем телом, оставляя на его тёмно-серой одежде мокрые разводы, нежно кусал его нижнюю губу, тёрся своим лбом о его лоб. Чан обнимал Хёнджина за талию, с силой прижимая к себе, а другой рукой мягко отводил с его лица мокрые пряди волос, с которых всё ещё капала вода. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем они отстранились друг от друга. - Мне тоже нужен душ... - хрипло проговорил Чан, посмеиваясь. - А тебе – фен. Пойдём, Хёнджин. Высуши волосы. Я не хочу, чтобы ты заболел, ведя себя как двенадцатилетний. Хёнджин рассмеялся и с наигранным возмущением пробурчал: - Хэй, я думал, мы остановились на пятнадцати. Почему это я вдруг понижен на три года? Хотя он знал ответ. Они стали подниматься по лестнице, держась за руки, поэтому Хёнджин не имел ничего против того, что шли они страшно медленно. Позже Хёнджин нагло таращился на Чана в прозрачной душевой кабине. Чан перед этим сунул ему в руки фен и приказал высушить волосы у зеркала, а сам залез под душ, который Хёнджин так и не выключил. В любом случае, Хёнджин не смотрелся в зеркало. Он просто держал шумящий фен над головой, и после этой процедуры у него наверняка будет дичайшая укладка, но ему это было безразлично. Хёнджину хотелось смотреть на Чана, и он смотрел на Чана. На его мускулистую спину, на его руки, быстро и решительно намыливающие волосы шампунем... Вскоре Чан выключил воду и быстро повернулся. Хёнджин не успел отреагировать. Поэтому взгляд Чана застал Хёнджина глупо смотрящим на него с открытым ртом. Фен жужжал куда-то в сторону, волосы Хёнджина стояли дыбом. - Great hair, man! - хохотнул Чан и, взяв большое белое полотенце, неожиданно посерьёзнел. - Хёнджин, послушай, ты в последнее время не очень-то осторожный... - О чём это ты? - Хёнджин с трудом концентрировался на его словах, пока тот растирался полотенцем. - На вечеринке я... - Да, и это тоже, но, в основном, я про интервью, - перебил Чан, поясняя. Чан просто смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, и до Хёнджина постепенно дошло, что тот имел в виду. Да, вероятно, было глупо так обнимать согруппника во время интервью – притом, что вокруг находилась целая куча фанатов плюс фотограф и интервьюер. Хёнджин опустил взгляд и отвернулся к зеркалу, выключая фен: он не хотел об этом говорить. Настроение его сразу упало. - Хёнджин... мы это уже проходили... десятки раз... - голос Чана звучал слишком мягко, слишком нежно. В горле Хёнджина застрял комок, поэтому, когда он начал говорить, казалось, что он уже рыдал. - Я знаю, Чан-хён, я всё знаю... Я всего лишь чертовски устал, - Хёнджин тяжело сглотнул. - Иногда мне хочется просто взять и... поцеловать тебя при всех. Не для того, чтобы кого-то шокировать, а просто чтобы не было причин притворяться и прятать... - Shit, Хёнджин, не вздумай! - Чан покачал головой. - Боишься? - безрадостно усмехнулся Хёнджин, не поднимая взгляда. Он, конечно, знал, что неправ. И расстраивался не из-за Чана, а из-за законов индустрии, которой они оба принадлежали. - Нет, не боюсь, - неожиданно сказал Чан. Его голос прозвучал совсем рядом, прямо за спиной Хёнджина, и тот даже ощутил на коже дыхание. Чан сохранял спокойствие, хотя Хёнджин знал, что эти разговоры его злят, всегда злят. - Хёнджин, пойми, когда из-за нашей тайны погибнет твоя карьера и группа, ты же сам меня возненавидишь. Или нашу... любовь, - последнее слово далось Чану с трудом. Сейчас оно получилось печальным – слишком многое они пережили из-за этого слова, которое многими людьми так часто произносилось без повода. Прижавшись к нему всем телом, Чан обнял Хёнджина сзади, устроив одну руку на груди, другую – на животе. Хёнджин рвано вздохнул, подняв голову. Их взгляды встретились в зеркале. Взгляд Хёнджина – какой-то отчаянный. Взгляд Чана – утешающий. Глядя прямо в волчьи глаза Чана, Хёнджин отчеканил: - Никогда. Ему хотелось добавить: “Чан-хён, ты с ума сошёл, раз думаешь, что я смогу тебя возненавидеть”. Однако Хёнджин промолчал, видя, как темнеют глаза Чана. Им не нужны были лишние фразы, и, возможно, вообще никакие фразы. Чан уткнулся лицом в его шею, осторожно поцеловал, очень ласково. Каждый раз, когда Чан так делал, Хёнджин распалялся. Вот и теперь так случилось. Хёнджин бросил фен в корзину с грязным бельём, потому что не хотел сейчас выскальзывать из объятий Чана ради того, чтобы положить эту штуку на столик, и замурлыкал от удовольствия. Хёнджин собрался было повернуться, но Чан не позволил – он продолжил целовать шею, прикасаться губами к линии челюсти, подбородку... Руки Чана неспешно скользили по торсу Хёнджина – тот наблюдал за их движением в зеркале. И Хёнджин не мог представить себе нечто более соблазнительное, чем руки Чана на его теле. Заметив взгляд Хёнджина, Чан послал ему коварную улыбку, после чего ловко развязал узел полотенца на его бёдрах и отбросил пушистый комок на пол. Хёнджин судорожно прижался к нему ягодицами, но, видя, что Чан не торопится, провокационно прошипел: - Чан-хён, если ты не трахнешь меня немедленно, я выйду в таком виде на улицу и найду кого-нибудь порезвее! Например, того симпатичного полицейского, который патрулирует наш район... Чан рыкнул и впился в его губы собственническим поцелуем. Это была их маленькая игра – одна из тысячи, но и одна из любимых у Хёнджина. Сегодня они сорвались, даже не попытавшись добраться до кровати. Чан швырнул его лицом в пол и навалился сверху, лаская с такой ожесточённостью, что Хёнджину осталось лишь удивляться, почему это так потрясающе. Губы Хёнджина припухли и саднили уже после первых жадных, страстных поцелуев, но это только больше распаляло обоих. Чан любил долгие и основательные прелюдии, однако сегодня был явно не тот случай. Он не на шутку возбудился с того момента, когда Хёнджин поддразнил его своими словами. Упёршись лбом между лопаток Хёнджина, Чан прихватил губами кожу спины и, разыскав в одном из ящиков флакончик с лубрикантом, принялся растягивать податливое тело своего возлюбленного сразу тремя пальцами, массируя напряжённые мышцы, методично задевая простату. Хёнджин кусал губы, сдерживая стоны, чувствуя, как член Чана упирается ему в бедро, и отчаянно желая продолжения. Когда же Чан, сочтя поспешную подготовку оконченной и вцепившись в его ягодицы, толкнулся глубоко внутрь, раскрывая собой, Хёнджина выгнуло дугой и бросило в жар незамутнённого, откровенного вожделения. - М-м!.. Как же всё-таки мы идеально подходим друг другу... даже по размеру... - жарко выдохнул Хёнджин, не теряя своего ехидства и чувства юмора. - Ох, замолчи, Принц... или мне придётся тебя наказать, - со смешком пригрозил Чан. Особенно сильный рывок – и два слившихся в один стона. Влечение. Страсть. Любовь. Бешеный коктейль эмоций, завязанный и на чувственном восприятии, и на вполне примитивном инстинкте, зацикливал их друг на друге. И оба они не намерены были останавливаться несмотря на то, что знали – их страстная любовь со временем завладеет ими до такой степени, что уже будет неподвластна контролю. Поцелуй-укус в самое основание шеи – и Хёнджин прогнулся, ахнул от новой волны жгуче-сладких ощущений, по которым успел истосковаться за бесконечные часы чёртовой вечеринки. Он хотел больше и глубже, но Чан словно специально делал всё наперекор: выходил наполовину, останавливался и легко, почти целомудренно, вёл пальцами вдоль позвоночника Хёнджина, заставляя того прогнуться сильнее и откинуться головой назад. Хёнджин задохнулся от бессилия, бесстыдно подался бёдрами, снова насаживаясь на горячий, твёрдый как камень член Чана, и прохрипел: - Давай же, Волк... Чёрт тебя подери, что ты медлишь?.. В ответ – тяжёлое, обжигающее дыхание Чана, влажные касания его языка к разгорячённой коже, и низкий голос над самым ухом Хёнджина, от которого по коже бежали мурашки и сводило судорогой ноги: - Хочу услышать признание в любви. Громко, Хёнджин. Словно на весь мир, - Чан знал, какое действие его слова оказали на Хёнджина, и пользовался этим на всю катушку, вынуждая стонать в голос. - Я люблю тебя, Бан Кристофер Чан! - Хёнджин схватил его за бедро и потянул на себя, заставляя впечататься до основания. Чан, между тем, удержал его за талию и, наконец, стал двигаться с большей силой. Сначала неторопливо, словно ещё сохраняя дистанцию. Впрочем, Хёнджин прекрасно понимал, что на самом деле Чан ещё пытался совладать с клокочущими в душе эмоциями после их разговора, которые по градусу, возможно, превосходили его собственные. Но когда Чан провёл рукой по бедру Хёнджина и сжал в ладони его член, жалкие ошмётки самоконтроля слетели с обоих – и это именно то, чего им сегодня не хватало. Хёнджину не надо было видеть себя со стороны, чтобы понять, почему Чан в таком состоянии. Хёнджин был открыт, отдавался процессу с головой, не смущался собственной раскованности, зная, что это помогает раскрепоститься и Чану. Удовольствие Чана – это для Хёнджина самое важное. Хёнджин чувствовал влажные губы Чана на своей шее, на своих плечах, краем сознания отмечая, что, в отличие от него самого, Чан ещё нескоро достигнет разрядки. Мысли Хёнджина уже уплывали в сторону... Всё, на чём Хёнджин мог сейчас сосредоточиться – это член Чана в нём, наслаждение от понимания этого факта и граничащее с безумием возбуждение. Колени и локти горели нестерпимым жаром, но Хёнджин едва обращал на это внимание. Он разводил бёдра ещё шире, напрягал мышцы, и Чан приглушённо стонал в его плечо. - Сильнее, мой волк!.. - вскрикнул Хёнджин. И тогда Чан наклонился, прижался грудью к его взмокшей от испарины спине. - Ещё парочка таких высказываний... и однажды тебе удастся раскрутить меня на садо-мазо, - хищно прошептал Чан. - Я это запомню... - голос Хёнджина сочился мёдом. - Да? - Чан коротко поцеловал его в плечо и тут же последовал лёгкий укус. - Да-а-а... не сомневайся, - простонал Хёнджин, задыхаясь от наслаждения. - Я ведь существо навязчивое... Один раз приласкал, до конца жизни не отделаешься, Чанни. Договорив, он вновь едва сумел вдохнуть от переизбытка ощущений. Чан имел его властно и жёстко, обращался с ним совершенно по-хозяйски, но Хёнджин готов был поклясться, что именно это сейчас подталкивало их обоих к сокрушительному оргазму. Позволив Хёнджину чуть отдышаться, Чан продолжил вколачиваться в разгорячённое тело, теряя рассудок от его податливости, открытости и фантастической гибкости. Наконец, Хёнджина затрясло в предоргазменных судорогах. Движения Чана стали более резкими, темп ускорился. - А-ах!.. - Хёнджин зацарапал ногтями по полу. А когда Чан неожиданно плавным, отточенным движением запустил пальцы в его волосы и потянул назад, Хёнджин не выдержал и кончил с громким хриплым стоном, сжимаясь вокруг члена Чана. - Fuck, д-да!.. - три быстрых рывка – и Чан последовал за ним, изливаясь глубоко в него. Хёнджин дышал тяжело, прерывисто, пытаясь усилием воли унять бешеный стук своего сердца и чувствуя спиной безумный ритм сердца Чана. - Люблю тебя до звёзд перед глазами... - голос Чана был наполнен негой. - Люблю любить тебя, мой Хёнджин. Выпрямившись, Чан осторожно вышел из него. Хёнджин с тихим удовлетворённым вздохом перекатился на спину, не в силах добраться до кровати, и улыбнулся. Чан, помедлив, лёг рядом. Хёнджин машинально сжал его запястье в своей ладони и с каким-то мазохистским восторгом отметил, что стёртые в кровь колени и локти будут заживать пару дней точно. И болеть. Но эта боль будет каждой вспышкой напоминать ему о том, что творится между ними, день за днём, ночь за ночью. И пока Хёнджин ещё мог не закричать об этом на весь мир. Пока.