Волк и Принц

Хёнджин прилетел в Милан – современный, залитый солнцем город под сенью гор со снежными вершинами – где-то после десяти часов по местному времени. Пропускной пункт в аэропорту Мальпенса, обслуживающий большинство международных рейсов, гудел от множества голосов, произносивших слова на всех языках и наречиях мира с преобладанием итальянского. Многократные объявления на этом языке, повторяемые затем на немецком, французском, английском и испанском, звенели у Хёнджина в ушах. Казалось, что все вокруг него только и делали, что кричали и возбуждённо жестикулировали. “Как же здесь всегда шумно”, - Хёнджин утомлённо вздохнул. Он прилетел в Милан для участия в Неделе моды. И хотя это происходило не впервые, в этот раз ему почему-то было сложно перестроиться на ритм жизни в чужой стране. Возможно, потому, что тоска по Бан Чану уже дала о себе знать... Впрочем, стоило Хёнджину попасть в роскошный отель и выспаться, как на следующее утро ему удалось настроиться на позитив. В конце концов, Бан Чан и остальные тоже вскоре прилетят в Италию – для съёмок клипа. Хёнджин присоединится к ним как раз после завершения Недели моды, и они все вместе отправятся в Неаполь на натурные съёмки. Вижуал ждал этого с огромным предвкушением, словно собирался не работать, а отдыхать. “Во всём виновата здешняя атмосфера, - лениво размышлял он, растянувшись на шезлонге. - Тут не жизнь, а сплошная сиеста”. Хёнджин перевернулся на живот и томно вздохнул, наслаждаясь разнеживающей лаской солнечных лучей. Прямо перед ним на лазурной глади бассейна маняще танцевали золотистые блики. А дальше на фоне ярко-синих небес темнели стройные кипарисы – будто изумрудные башни, устремлённые ввысь. Тишину нарушал лишь смех и плеск воды: в бассейне плавали другие гости отеля. Солнце лелеяло обнажённую спину Хёнджина, и он расслаблялся всё больше. Первоклассный отель, эта гавань покоя и мира, оказался истинным воплощением утончённого, изысканного шика. И Хёнджин, закрыв глаза, стал подрёмывать под нежным полуденным солнцем. В кои-то веки он мог себе позволить просто наслаждаться подаренной ему роскошью. Конечно, наслаждаться осталось не так долго, как хотелось бы, ведь Неделя моды начнётся через три дня. Но после долгого концертного тура даже трёхдневный отдых – это значимая передышка в череде рабочих будней. Словно по мановению волшебной палочки Хёнджин перенёсся в края, где лазурные волны мягко плескались о берега, у горизонта маячили белые паруса, а над садами плавало благоухание жасмина и кипарисов. И лишь какие-то три часа езды на поезде отделяли его от Рима – Вечного города с его гордым Капитолийским холмом и мрачноватыми катакомбами, с Колизеем и знаменитой колонной Траяна, с его площадями, фонтанами, галереями и музеями. - Buongiorno, signor, - послышался голос официанта. Хёнджин выплыл из дрёмы и, бросив взгляд на свои наручные часы, понял, что наступил черёд “послезавтрака” – в Италии, казалось, пили и ели весь день напролёт. - Buongiorno, un caffe per favore, - поспешно заказал кофе Хёнджин и сразу же развернулся вполоборота, показывая красавчику-итальянцу, который с момента их встречи оказывал ему недвусмысленные знаки внимания, что разговор окончен. Несколько минут спустя официант поставил на столик рядом с шезлонгом крошечную чашку кофе и огромный стакан воды, как это принято в Италии. А ещё – булочки и аппетитно пахнущую фриттату, заботливо разрезанную на порции. - Подарок от отеля, - с улыбкой пояснил официант на английском в ответ на вопросительный взгляд Хёнджина. “От отеля, как же”, - мысленно фыркнул вижуал. Отказываться он, тем не менее, не стал.

✪✪✪

С того дня, как прилетел в Италию, Хёнджин почти не выходил из тумана гедонистического наслаждения жизнью. “Почти” – потому что по вечерам выкладывался по полной в тренажёрном зале отеля. Делал даже больше, чем было нужно. Занимался несколько часов. Потрясающая физическая форма – это тяжёлая работа, каким бы ни был красивым от природы. Взгляды прочих посетителей зала, застывшие в священном ужасе, веселили Хёнджина: эти люди явно не знали, что такое жесточайшая подготовка айдола, постоянная ответственность за свой внешний вид и бесконечные репетиции. Кроме того, нельзя было ударить в грязь лицом на Неделе моды. “Вот кринжануть – допустимо”, - с тихим смешком подумал Хёнджин, представляя, во что будет одет по воле Донателлы Версаче и как потом развлечётся на after-party. После “железа” ныла каждая мышца. Такого придурка, как он, это заставляло чувствовать себя героем. Особенно после всех тех итальянских вкусностей, которые были поглощены им за день. Балуя себя разными блюдами, Хёнджин нуждался потом в возвращении полного контроля над телом, и по вечерам упорно этого добивался. Из-под штанги он вылезал как из-под Бан Чана – без сил. В остальном время Хёнджина в Италии проходило в расслабленном режиме. Большинство приглашений так и не покинуло номера отеля. Он не посетил, например, открытие pop-up store Furla, не заглянул на презентацию Pinko или Tod’s, где, судя по рассказам, было атмосферно и красиво. С другой стороны, если б Хёнджин попытался объять необъятное, то перестал бы чувствовать вкус, наслаждаться процессом, потому что дни превратились бы в гонку за количеством, а он являлся приверженцем качества. Зато Хёнджин не смог пройти мимо Музея дизайна, где остановился на целых четыре часа для изучения работ художников-концептуалистов и выбора профессиональной литературы по истории костюма и автобиографий именитых стилистов. В новом шоуруме Версаче, который разместился в старинном палаццо в самом сердце Милана, было как-то совершенно сказочно, так что Хёнджин завис надолго и там тоже. Тем более что снаружи его, как обычно, поджидала громкая толпа фанатов. Затем в сопровождении своей охраны Хёнджин просто гулял по мощёным средневековым палаццо среди установленных здесь экранов, транслирующих подиумные шоу, и уличных экспозиций лучших кадров фотографов стритстайлеров. “Где же ещё, если не в столице моды, это увлечение может, наконец, обрести статус одного из жанров искусства?” - рассеянно думал он. Вечером, после очередного насыщенного дня, Хёнджин встретился с Донателлой и, под управлением её команды сменив одежду туриста на новый лук жертвы моды, отправился на показ Версаче. В этот раз Версаче устроил одно из самых впечатляющих и красивых мероприятий в рамках Недели моды. Толпы гостей собрались в Палаццо Меццанотте, где их ждал модный показ, коктейли и музыкальные номера. На мероприятии было около пятидесяти фотографов и операторов, которые только и ждали приглашённых на показ звёзд. Звёзды, в свою очередь, создали чудовищную очередь. Хёнджин, как обычно, пару секунд ничего не видел из-за вспышек камер и софитов, направленных прямо в лицо, но быстро привык. Не впервой. Хуже будет, если в последний раз... Хотя в такой компании уж точно – в последний. По крайней мере, он на это надеялся, так как устал чувствовать себя неловко. А в обществе Троя Сивана именно так Хёнджин себя и чувствовал. - А, да чтоб это всё!.. - приглушённо ругнулся Трой, едва успев поприветствовать его. Путь Сивану преградили неудачно поставленные заграждения, которые все приглашённые, как ни странно, спокойно обходили, и только Трой, то ли сослепу из-за софитов, то ли по рассеянности из-за встречи с Хёнджином, двинулся напролом. Хёнджин не растерялся и легко перемахнул через канат, а Трой, зацепившись брюками за скрученную бархатную верёвку и практически повалив столбик, едва не растянулся на красной ковровой дорожке – лишь руки Хёнджина удержали его от падения. Репортёр тут же подскочил к ним и принялся бомбардировать банальными вопросами, требующими таких же банально-вежливых ответов. Трой радостно и заразительно смеялся, отвечая на них, вовлекая в разговор и Хёнджина. Сиван, как никогда, походил на лохматого уличного пса, немного потрёпанного жизнью, но, в целом, не растерявшего жизнелюбия и оптимизма. - Послушай, Хёнджин, - торопливо зашептал Трой, едва они отошли от толпы репортёров, - какие у тебя планы... на сегодня? И мгновенно пожалел, что спросил. Хёнджин ведь давно ясно дал понять, что ничего между ними быть не может. Так куда Трой опять полез? - Поболтаем после показа? - задал он ещё один вопрос, не дождавшись ответа на первый. - Да, конечно, - просто сказал Хёнджин, не желая объяснять ему сейчас, почему лучше не стоит. Отвернувшись, Хёнджин ответил на приветствия других знакомых. Здесь все друг друга знали, а если и нет, то с удовольствием знакомились на after-party. Рассматривая всё вокруг, Хёнджин невольно улыбнулся. Безумно сильная энергетика, потрясающая стилизация. Лишь сейчас он ощутил, что к Неделе моды в Милане начинает привыкать. Эмоции не зашкаливали, появилась потребность не только в наблюдении, но и в анализе, оценке. В любом случае, Неделя моды неизменно дарила Хёнджину удивительное ощущение глобальности и международного масштаба события, в котором участвовали только красивые. Даже мальчики из службы рассадки обладали неоспоримой красотой, не говоря о том, что являлись крайне воспитанными людьми. Когда все гости заняли свои места, зал всё ещё был в ожидании старта показа. Гости теребили ремешки часов на запястьях и переговаривались. Хёнджин, мысленно проклиная всё на свете, сидел рядом с Троем и вынужден был поддерживать с ним разговор, чтобы не показаться грубым. А ведь когда-то Хёнджин был фанатом этого парня. Как всё могло так измениться? И почему их посадили рядом? Случайность? Вероятно. Хотя Хёнджину всё больше хотелось назвать это злым роком. Тем временем, Трой, похоже, был счастлив и буквально монополизировал внимание Хёнджина. Игнорируя личное пространство, Сиван придвигался слишком близко и вполголоса рассказывал глупые истории. Такой полушёпот казался Хёнджину слишком интимным, но Трою он на это не указывал. Не говорил, что дружеским полуобъятьям положено длиться на пару секунд меньше и что не стоит хватать его за руки, уж тем более за колено, даже если сидели они чересчур близко, соприкасаясь бёдрами. Наконец, появилась первая модель, маршируя по витиеватым “тропам” между рядами зрителей, и Хёнджин вздохнул с облегчением. Показ Версаче в итоге превратился в фееричное музыкальное и световое сценическое представление. Дефилируя среди взрывающихся световыми вспышками и голографическими сюжетами экранов, модели демонстрировали комплекты из цветной рельефной кожи, металлизированного хлопка и искусственного меха. Шли модели под музыку Принса, “одного из моих очень близких друзей”, - вспоминала Донателла Версаче перед показом. Во всех мужских нарядах была кожа, и Хёнджину особенно сильно понравился сексуальный чёрный кожаный жилет. Раньше Хёнджин нередко задавался вопросом, почему дизайнеры устраивают такие грандиозные шоу, вплетают философские и экзистенциальные мотивы, используют театральные аксессуары и украшения, которые никогда не будут носиться в реальной жизни. Но когда он сам оказался в мире моды, то понял, что в современности продавать модные вещи помогает не суровая необходимость, а эмоции. Дизайнеры оперировали эмоциональными образами именно для того, чтобы “упаковать” свой товар. Ведь они продавали не просто одежду, они несли на себе посыл, невербальное сообщение пользователю. Это называлось маркетинговой коммуникацией. Показы брэндов во время Недели моды стали PR-инструментом, имеющим коммерческую ценность. И вот – сама Донателла вышла на поклон в коротком платье и чёрных ботинках. Все зааплодировали. После показа у Хёнджина случилось эмоциональное замешательство в положительном смысле. Вероятно, это так называемый вау-эффект – полный восторг и экзальтированное состояние. Поэтому даже присутствие Троя стало меньше его нервировать.

✪✪✪

За что бы Чан ни брался на этой неделе – всё валилось из рук. И всё бесило: затянувшаяся работа над песнями, те самые руки, из которых всё валилось, мозг, неспособный ни на чём сосредоточиться. Вот у Хёнджина крайне редко бывали такие состояния. Не говоря о том, что с ним вместе никогда не скучно. Но Хёнджина здесь не было. Чан попытался приготовить ужин с Феликсом, однако припёрся Джисон, и задушевная готовка превратилась в пикировку, мишенью которой стал... лучше забыть. Так же как образные выражения Хана и вырвиглазный цвет его свитшота. Вот если б с ними был Хёнджин, то он быстро поставил бы язвительного Хана на место колкой фразой, а потом улыбнулся бы так обезоруживающе, что закипающий с пол-оборота Джисон лишь расхохотался бы. Но Хёнджина с ними не было. В своей комнате Чан перебрал все книги, принялся было за нескончаемые наброски к песне с рабочим названием “Принц”, вот только в результате получилась такая ерунда, что даже перечитывать было стыдно. Вот Хёнджин одобрил бы и это: он всегда щедр на похвалу и восхищение. Но сейчас Хёнджин находился в другой стране, а Чан не сразу осознал, насколько сильно ему не хватает этого принца, эту яркую луну, этого игривого хорька с кошачьими повадками. Первое время скучать по Хёнджину было особо некогда, поэтому вполне хватало видео-звонков и сообщений. По сути, лишь ставшее более пустым личное расписание обнаружило пустоту в душе. Нет, не просто пустоту даже. Скорее, настоящую чёрную дыру, которая засасывала в себя все эмоции, оставляя одну тоску. Анализировать тоску по Хёнджину, обладающую мощью чёрной дыры, у Чана не было ни сил, ни желания. В их переписке Хёнджин строчил ему какие-то глупости, на которые не обязательно было отвечать. Но Чан всё равно отвечал, пребывая в каком-то странном смятении и всё же стараясь проанализировать, просчитать ситуацию. Впрочем, не оставляя попыток, он чётко понимал одно – анализировать поздно. До их первой ночи и сразу после неё Чан старательно изучал Хёнджина, пытался понять, есть ли хоть какой-то шанс на взаимность. А потом, как-то неожиданно для себя, забыл про это. Он просто радовался каждому мгновению, когда удавалось поймать улыбку Хёнджина или провести с ним ночь. Чан научился быть счастливым в необременительных отношениях с любовником. Вот и всё. С Хёнджином он изменялся до неузнаваемости, как менял свой облик оборотень в полнолуние. Исчезала сдержанность, здравомыслие, даже улыбка превращалась в подобие волчьего оскала. И сколько бы Чан ни корил себя за эти метаморфозы, сколько ни обещал вести себя так, как ведёт себя с остальными, с Хёнджином он становился совсем иным. Резким, нетерпеливым, жадным до ласк и тела Хёнджина, что принадлежало ему и только ему. Чан был будто одержим, одурманен каким-то ядом, который неизменно наполнял его в присутствии Хёнджина. “Хёнджин. Хёнджин. Хёнджин”, - вот что билось в голове Чана каждый день, даже когда он думал о чём-то другом. А сейчас Хёнджин был так далеко, что лететь до него на самолёте около тринадцати часов. В Сеуле во время проведения модного показа Версаче в Милане была уже глубокая ночь, но Чан всё равно устроился на своей кровати, открыл лэптоп и полез в Интернет. “Посмотреть, что ли, этот показ...” - подумал он. Машинально застучав пальцами по клавиатуре, Чан довольно улыбнулся – фотографии и видео с Хёнджином посыпались как из рога изобилия. - Не парень, а манифест высокой моды, - с весельем пробормотал Чан. Он просматривал снимок за снимком, потом перешёл к видео. Хёнджин был верен себе: улыбчив и небрежно сексуален. И очень, очень красив по сравнению с ним, Чаном Кристофером, устало вглядывающимся в монитор. Вот Хёнджин с Донателлой Версаче. Вот с другими представителями брэнда. Вот Хёнджин с каким-то оперным певцом в кричаще-красном костюме и рубашке с безумным принтом, так дико выглядящим на фоне нарядов с претензией на элегантность. Вот с несколькими голливудскими актёрами и актрисами... “Почему люди всех возрастов и полов так и липнут к нему? - рассердился Чан. - Вон как сразу оживился, пошёл к поклонникам”. Он с печалью вздохнул, сожалея об упущенной возможности сразу после показа вдолбить Хёнджина в постель... А потом ещё раз... и утром... “Проклятье! Лежать, приятель, лежать, - приказал Чан своему члену. - Этому сейчас не суждено случиться, потому что Хёнджин там, а я, чёрт подери, здесь”. Смотря трансляцию показа Версаче, он вдруг заметил, что многие люди то и дело смотрят на Хёнджина, а не на подиум. Они буквально ощупывали Хёнджина взглядом. Одни смотрели на него с завистью, чуть ли не лязгая зубами, в то время как другие наблюдали за ним с откровенной похотью. “Вы на показ Версаче явились или поглазеть на моего любовника?” - снова рассердился Чан, испытывая необоснованную ревность. Он прекрасно понимал, что Хёнджин там просто работает, пусть работа и заключалась в том, чтобы быть ещё более сногсшибательным, чем обычно. Кроме того, Чан понимал, что не имеет права вот так ревновать, не имеет права присваивать Хёнджина целиком и полностью (даже если ужасно этого хотелось). Хёнджин принадлежал ему лишь телом, не более. И всё же Чан сидел и растравлял себе душу, следя, как параноик, за каждой новой выброшенной в Сеть фотографией, придирчиво рассматривая улыбающееся лицо своего любовника: как тот смотрел на других гостей показа, что говорил репортёрам, какие фотографии делал сам, с кем общался. Вскоре у Чана заболела голова от обилия всего, что сливалось в режиме онлайн с показа Версаче. Захлопнув лэптоп, он какое-то время просто сидел и хмурился. Затем подумал о том, куда после показа отправится Хёнджин. На after-party. Разумеется. Хёнджин стопроцентно приглашён туда, и вряд ли пропустит это дело. Там же неофициальная атмосфера, положено веселиться, а Хёнджин всегда был падок на развлечения. Сомнительно, что он будет молча отбывать свою повинность у стойки бара, исподлобья наблюдая, как вокруг него вьются все эти модели, актёры и случайные знакомые. Нет, наверняка Хёнджин позволит себе, как минимум, один бокал вина, будет много смеяться в обществе других знаменитостей и вообще оторвётся по полной. Чан тяжело вздохнул, вновь ощутив болезненный укол ревности. “Как бы хотелось заявить на весь мир, что мы с Хёнджином...” - эту мысль он не закончил. Знал, что думает так из-за воздействия ревности. В действительности же никаких подобных заявлений делать бы не стал, даже если б было можно. Слишком уж скрытен и слишком уж собственник. Да и разве разумно объявить на весь мир о том, что просто состоишь в сексуальной связи с согруппником? Чану это казалось глупым. Заявление “Я влюблён в Хван Хёнджина!” тоже отдавало глупостью. Даже этому самому Хван Хёнджину он ни разу подобного не говорил. Предпочитал осторожно, ненавязчиво демонстрировать в некоторых поцелуях, прикосновениях, неоднозначных фразах. Возможно, перестарался с ненавязчивостью. Возможно, зря не говорил. А теперь Хёнджин очень занят: тусил на after-party, попивая винцо, рассказывая весёлые истории своим воздыхателям и, конечно, был чересчур счастлив, чтобы вспоминать о своём любовнике-брюзге со сложным характером и фантастической преданностью работе. “Где он? С кем он?” - бродили в голове Чана вопросы. Последний раз он отправил Хёнджину несколько сообщений пару часов назад. Те остались без ответа. Но тогда Хёнджин, вероятно, как раз собирался на показ в компании толпы стилистов, и ему было не до уведомлений в своём смартфоне. Тем не менее, Чана сейчас пожирало чувство, что он упустил, а может, уже и потерял Хёнджина. С другой стороны, как можно потерять того, кто никогда и не принадлежал ему по-настоящему? Покачав головой, Чан опустошённо откинулся на спинку кровати и с мазохизмом продолжил смотреть разные видео с показа Версаче. В какой-то момент он внезапно обратил внимание на то, что почти всюду рядом с Хёнджином ошивается какой-то светловолосый парень. Поставив очередное видео на паузу, Чан присмотрелся к этому парню внимательнее. - Трой Сиван... - наконец, узнал он блондина. Чан помрачнел. Ему совершенно не нравилось то, как Сиван смотрел на Хёнджина, не нравилось что-то и в их обмене короткими неслышными фразами, и в чуть виноватой улыбке Хёнджина. В ушах Чана тяжело запульсировала кровь, в глазах потемнело, а в памяти мгновенно всплыло любовное послание Сивана на День Рождения Хёнджина. Подрагивающими пальцами Чан начал яростно стучать по клавишам лэптопа, выуживая из Интернета все фото и видео, где Хёнджин и Трой были запечатлены вместе на этом чёртовом показе Версаче. В конечном итоге Чан обнаружил даже слухи, которые родились какой-то час назад, когда в Сеть попали видео, где Хёнджин удержал Троя от падения на красной ковровой дорожке, а тот в благодарность (или от большой любви?) помог ему отвечать на вопросы репортёров на английском языке. Ревность – бессмысленное чувство. Бессмысленное и разрушающее. Чан бесспорно ощущал это разрушение. Ощущал, как разваливается его уверенность в себе, как ощетинивается колючими шипами красивое и нежное чувство к Хёнджину, как склизкое недоверие заполняет сердце. Сквозь тьму в глазах Чан смотрел на улыбающегося всем и каждому Хёнджина, на разболтанно-счастливого Троя Сивана... “Конечно, обладание Хёнджином даже такого обычного золотистого ретривера, как Трой Сиван, способно превратить в короля зверей!” - гневно подумал Чан. И тут же осадил себя: - Нет, Хёнджин не мог. Он поклялся... Чан закрыл лицо ладонями. Им всё сильнее овладевали боль, ревность и злость, несмотря на внутренний голос, который убеждал не поддаваться этим эмоциям. Не поддаваться, по крайней мере, до тех пор, пока на руках нет проверенной информации. И, сделав над собой колоссальное усилие, Чану удалось не поддаться. Но всё же он чувствовал себя сейчас одной из тех фанаток, что рвались к недосягаемому для них айдолу из-за металлической перегородки.

✪✪✪

Как всегда, после модного показа началась after-party – вечеринка в клубе, где уже в неформальной обстановке дизайнеры могли пообщаться с клиентами, партнёрами и друзьями. Однако не все, кто принимал участие в модном показе, потом автоматически участвовали в after-party. Туда тоже нужно иметь свой пригласительный. У Хёнджина он имелся. Как и у Троя Сивана. Допив просекко, Хёнджин опустил тонкий хрустальный бокал на серебряный поднос, который услужливо подставил ему проносившийся мимо официант. Притормозив на бегу, облачённый во фрак парень подождал, пока Хёнджин возьмёт ещё один бокал с напитком, и тут же растворился в гудящей толпе гостей. Сделав глоток, Хёнджин удивился самому себе. Ему вовсе не хотелось пить алкоголь. Не говоря уж о том, что это так-то вообще было запрещено айдолам. Как и многое другое. Но когда запреты останавливали Хёнджина? Как бы то ни было, сейчас ему действительно не хотелось пить. Всё вокруг вдруг стало невыносимо серым и скучным. Даже это дорогое вино приобрело во рту какой-то металлический привкус. Рассеянный взгляд Хёнджина заскользил по блестящему собранию важных персон и знаменитостей. Со стороны могло показаться, что истомлённый скукой Хван Хёнджин лишь по большому великодушию мирится с существованием этой праздной толпы. Заметно состарившаяся, но всё ещё не утратившая красоты французская кинозвезда висла на руке своего нового мужа – нефтяного магната из США. По её бульдожьей хватке было видно, что с этой добычей она не расстанется до конца жизни. Австрийский горнолыжник, прославившийся тем, что завоевал на последней зимней Олимпиаде золотую медаль, из кожи вон лез, увиваясь вокруг меланхоличной принцессы из какого-то средиземноморского княжества, но та в упор не замечала стараний чемпиона. Японский писатель вместе со своим неразлучным “компаньоном и протеже” – оба в смокингах цвета утренней зари – развлекали группу слушателей байками, в которых желчи было гораздо больше, чем юмора. В тысячный раз досужие языки перемалывали то, о чём всегда толкуют, собираясь вместе, богатеи, знаменитости или важные шишки. Или все три категории вместе. Те, кто хоть чем-то прославился, чтобы быть допущенным в избранное общество. Доступ в эти сферы открывала, прежде всего, известность, пусть даже самого сомнительного свойства. Однако были на этой роскошной вечеринке и такие личности, кто не делал между людьми никакого различия, приветствуя каждого с одинаковой сдержанной учтивостью. Хёнджин отметил, что Трой – один из таких. Сиван даже отвлёкся от своего преследования, уделяя время знакомым, которых, судя по всему, давно не видел. Хёнджин, пользуясь паузой в общении с навязчивым Троем, достал свой смартфон и принялся отвечать на пришедшие сообщения. Больше всего сообщений оказалось от Чана... Облокотившись о барную стойку, Хёнджин быстро пробежался взглядом по всей их переписке за последние дни. Вели они себя оба странно, не то скованно, не то что. Это была их первая такая длительная разлука с момента начала сексуальной связи. И разлуку эту они оба переживали как-то слишком тяжело. Переписка, видео-звонки... В независимости от часового пояса смартфон Хёнджина был забит сообщениями от Чана. У вижуала голова шла кругом от эйфории и грусти, от влюблённости и тоски... Он уже даже не знал, как верно назвать то невыносимое чувство, разливающееся в груди. Не знал, видимо, и Трой Сиван, продолживший всюду ходить за Хёнджином, едва ли не обижаясь, когда их очередную ничего не значащую болтовню прерывало сообщение лидера Stray Kids. Поняв, что внимание Хёнджина ускользает от него, Трой стал вести себя совершенно по-идиотски: лез не вовремя, ворчал и реально обижался. А потом... вообще наплевал на те хрупкие границы, которые ещё оставались между ними. Недвусмысленные фразы, страстные взгляды и улыбки, предназначавшиеся только Хёнджину... “Чёрт, он уже привлекает к нам ненужное внимание, почти не отлипая от меня”, - рассердился Хёнджин, фотографируя себя в зеркало за барной стойкой и тут же публикуя фото. Подпись к фотографии он сделал такую: “Устал быть прежним перед всеми, быть таким, каким я уже не являюсь”. От Чана почти мгновенно прилетело несколько сообщений. Горячий Волк: “Хёнджин, фотографировать себя в зеркало – это слишком”. “Серьёзно, что за?..” “Да ещё и барная стойка рядом! Совсем охренел? Удали!”. Хёнджин усмехнулся. Чан, как всегда, был в своём духе. Ему никогда не хватало количества символов, чтобы уложить свои мысли в одно сообщение. Лунный Принц: “Следишь в ночи за моим Instagram? Это, по-твоему, не слишком, Чан-хён?” Горячий Волк: “Просто смотрел фото с Недели моды. Вспомнил, что ты там”. Хёнджин закатил глаза. Что бы Чан ни писал, складывалось полное впечатление, что он о своём любовнике и не забывал. Ни на секунду. Улыбнувшись и вволю позабавившись, Хёнджин стал набирать ответ. Вот только отправить сообщение не успел. Горячий Волк: “Кто тот тип, которого ты на днях зафолловил?” Чан резко съехал с предыдущей темы переписки. Лунный Принц: “Которого я – что? Чан-хён, тебе всё-таки не стоило заводить Twitter”. Хёнджин сопроводил своё сообщение парочкой хохочущих смайлов. Горячий Волк: “Так кто он?” Чан определённо ждал ответа. Лунный Принц: “Чан-хён, ты опять?..” Горячий Волк: “А что я должен думать, Хёнджин? Стоило тебе улететь в Италию, тут же появился какой-то парень...” Лунный Принц: “В соцсети! Который фолловит практически одних лишь знаменитостей! Я не понимаю твоей логики, Чан-хён. Где ты нашёл повод, чтобы попытаться уличить меня в неверности?.. Хотя о чём это я? Для подобного тебе вовсе не нужен повод”. Горячий Волк: “Можешь ты просто ответить?” Выругавшись сквозь зубы, Хёнджин чуть не грохнул гаджет о барную стойку. Лунный Принц: “Это. Владелец. Охранной. Компании. Которая. Занимается. Защитой. Известных. Персон. Всё!” Горячий Волк: “Всё?” Лунный Принц: “Звездец! Ты однажды доведёшь меня до психушки, Чан-хён! Наше агентство просто наняло его компанию для моей страховки от неприятных неожиданностей в Италии. Эта компания и тебя со всеми остальными будет страховать, когда вы прилетите! Ну? Доволен ты ответом?” Горячий Волк: “Нет. Не доволен”. Лунный Принц: “А что с тобой?” Горячий Волк: “Я злюсь, Хёнджин”. Лунный Принц: “Почему?” Горячий Волк: “Потому что между мной и тобой хренова туча километров и часовых поясов”. У Хёнджина чаще забилось сердце, а его взгляд смягчился. Лунный Принц: “Осталось недолго, Чан-хён. Скоро ты с ребятами сядешь в самолёт и преодолеешь эту хренову тучу”. Трой Сиван тяжело сглатывал, наблюдая за Хван Хёнджином и чувствуя скручивающийся внутри узел из эмоций. Трой просто не понимал, как Хёнджин, сидя рядом, умудрялся игнорировать его реакцию и не замечать откровенных взглядов. Более того – Хёнджин намеренно уклонялся от “случайных” прикосновений и пропускал мимо ушей всю ту чушь, которую Трой в опьянении шептал ему, опаляя горячим дыханием. Сивану уже порядком надоела эта игра. И надоел Бан Чан, который мешал хоть как-то подступиться к Хёнджину, находясь при этом в Корее. То, что Хёнджин переписывался именно с лидером своей группы, Трой узнал быстро – ещё несколько минут назад ловко заглянул через плечо Хвана и ухватил взглядом пару сообщений, не говоря уж о сексуальном прозвище их отправителя. “Волк в Stray Kids только один. Грёбаный Вульфчан”, - угрюмо подумал Трой. Хёнджин же был настолько увлечён перепиской, что не заметил даже его подглядываний. Казалось, он вообще забыл обо всём, кроме Бан Чана.

✪✪✪

Добравшись до двери в широкий и восхитительно пустой коридор, Хёнджин позволил себе передохнуть. Но лишь пару мгновений. Затем направился прямиком в туалет. Там, закрыв за собой дверь, Хёнджин с облегчением выдохнул. “Вот оно – прибежище для беглецов от большого количества людей”, - устало мелькнуло в его голове. Вдоль стен стояли круглые табуреты с сиденьями из кожи. Хёнджин плюхнулся на ближайший табурет, сбросил ботинки, устроил ноги на стоящем рядом столике и закрыл глаза. - Прячешься, принц Версаче? - раздался голос Троя Сивана. Хёнджин вздрогнул и открыл глаза. Трой, между тем, уже устраивался на табурете напротив. - Вовсе не прячусь. Отдыхаю, - нарочито непринуждённо отозвался Хёнджин. Внезапно он осознал, что Сиван весь вечер общался с ним на почти безупречном корейском языке. “В марте, когда он прислал мне то письмо, его корейский был ужасным, - припомнил Хёнджин. - Сейчас сентябрь. Неужели всего лишь за несколько месяцев Трой добился такого прогресса в изучении корейского, просто чтобы говорить со мной на одном языке? Знает, что английский у меня на самом базовом уровне... Обалдеть, он что, в самом деле, не намерен отступать?” - Забавно, - Трой чуть прищурился, ни на миг не переставая его разглядывать. - Мне показалось, ты удирал от меня. - С какой стати? - отмахнулся Хёнджин. Трой пожал плечами. - Сам не пойму. Набравшись решимости, Хёнджин спросил: - Чего ты хочешь, Трой? Зачем пришёл сюда за мной? - Поговорить, - со значением ответил Сиван. - Догадываюсь, что для тебя вечеринка уже закончилась, и ты явно намерен уехать, но, может, ненадолго задержишься? - Задержусь? С чего бы? - Хёнджин сделал вид, что не понял, к чему тот ведёт. Трой покачал головой. - Хёнджин, зачем всё усложнять? - Верно, незачем, - неохотно согласился Хёнджин. Он и сам прекрасно понимал, что нужно раз и навсегда определить, разграничить их странные взаимоотношения с Троем, чего бы им это ни стоило. - Ну... так что ты хотел сказать? - поторопил его Хёнджин. - Эм-м... - Трой задумчиво провёл рукой по своим светлым волосам. - Думаешь, я уже речь продумал? И вообще, может, хотя бы уйдём отсюда? - Я рассчитываю всё-таки не задерживаться, - нетерпеливо бросил Хёнджин. - Окей, но... Чёрт, не смейся, но я серьёзно собирался-собирался, а сейчас не знаю, что тебе сказать, - Трой невесело усмехнулся. - Наверное, нужно сначала объясниться, то есть... извиниться за... Он запнулся, захлёбываясь словами, которыми всегда умело управлял. - Трой, ты уверен, что это нужно говорить? - Хёнджин тяжело вздохнул и, обувшись, поднялся на ноги. - Нужно. Уверен, что нужно, - убеждённо проговорил Сиван. - Потому что после того, как отправил тебе письмо, я... мечтал, как мы снова встретимся и... - Я не хочу этого знать, - выпалил Хёнджин, едва не отшатнувшись от Троя, потому что тот шагнул опасно близко к нему. - Послушай, у меня сейчас всё прекрасно в личной жизни. Проблемы, Трой, у тебя. А я, чёрт подери, влюблён в другого человека и не собираюсь ничего менять. И не хочу слушать всё то, что ты напридумывал себе. Отвернувшись, он добавил: - На этой вечеринке наверняка найдётся тот, кто скрасит тебе ночь. А я уезжаю в отель. - Хёнджин, останься, - вдруг с чувством попросил Трой, и Хёнджин удивлённо повернулся к нему. - Ещё четверть часа с тобой, и я буду чуть счастливей. Останься... - Нет. Прости, - сказал Хёнджин и ушёл, надеясь, что обрубил все глупые надежды Сивана, которым не суждено воплотиться в жизнь.

✪✪✪

Горячий Волк: “Трой Сиван не сумел придумать фееричную подпись к фото?” Едва не засыпая в машине, что везла его к отелю, Хёнджин не сразу сообразил, что на этот раз не нравится Бан Чану. Лишь спустя пару минут и несколько мегабайтов прокрученной ленты новостей Хёнджин смекнул, что Трой наверняка выставил их совместное фото в Instagram. Заглянув в профиль Сивана, он убедился в верности своего предположения. Действительно, тот опубликовал снимок с показа, но никак не обозначил его: ни подписи, ни тегов. Они не успели это обсудить, однако Сиван и сам должен был прекрасно осознавать границы дозволенного с корейским айдолом (уж после всего того прошлогоднего хейта в его сторону от корейских фанатов точно должен был). В любом случае, сейчас он не выставил ничего такого, что могло бы вызвать ненужные вопросы и обсуждения их двоих. Снимок был вполне приличным. Вопросы могли возникнуть разве что у Чана. “Абсурд какой-то! Он что, там умом тронулся? Гон без меня начался? С чего вообще вся эта “слежка”? - недоумевал Хёнджин, сонно потирая глаза в полумраке салона. - Что за безумный вечер...” Хотя он догадывался, что отчасти виноват сам, ведь раньше были только редкие “рабочие” сообщения, которые, в общем-то, не требовали ответов. Сейчас же они оба активно флиртовали друг с другом в закрытой переписке, тем самым подстёгивая... свои чувства? Больше всего это было похоже на идиотскую гонку, соревнование, кто кого обставит, кому настолько “плевать”, что он следит за появлениями на красных дорожках и даже заглядывает в Instagram знакомых своего любовника.

✪✪✪

Хёнджин планировал принять душ и сразу лечь спать, но не успел он снять с себя пиджак, как послышался настойчивый, даже слишком настойчивый стук в дверь его номера. Вряд ли могло случиться что-то такое, из-за чего бы обслуживающий персонал отеля стал ломиться к нему в первом часу ночи, но других вариантов Хёнджин не видел. - Хёнджи-и-и-и-ин... - донёсся знакомый голос из-за двери. “Вот гадство! Какого хрена Трой притащился за мной в отель?! - Хёнджин поражённо уставился на дверь. - Чёрт, что теперь делать? Как он вообще сумел пробраться сюда незаметно?” Впрочем, на последний вопрос Хёнджин тут же нашёл ответ: Трой или его охрана просто подкупили, кого надо, и всё. “Если уж у нас, в Корее, айдолы умудряются проворачивать и не такое, то что говорить о западных знаменитостях...” - пронеслось в голове Хёнджина. - Хёнджи-и-и-ин... - снова донеслось из-за двери. По голосу Троя было понятно, что он пьян. “Дерьмо... - Хёнджин судорожно пытался придумать, как поступить. - Пьяный Трой Сиван под дверью моего номера. Только этого мне и не хватало”. Он с трудом подавил в себе желание уйти вглубь номера и притвориться, что его здесь нет. Или он в душе. Но Трой всё же был хорошим парнем, как ни крути. Поэтому поступать с ним так не следовало. Да и оставлять его в коридоре в таком виде было не лучшей идеей. Глубоко вздохнув, Хёнджин отворил дверь. - Э-э-э... привет ещё раз, Хёнджи-и-ин, - Трой ярко улыбнулся и, прижимая к себе початую бутылку шампанского, попытался войти в номер. Однако Хёнджин преградил ему путь. Что бы там Сиван ни планировал, это заранее было недопустимо. - Трой, кажется, ты ошибся отелем, - холодно произнёс Хёнджин. - Н-нет, я сюда и направлялся, - заверил его Трой. - Зря, - сказал Хёнджин. - Разве ты не улетаешь послезавтра домой? А тебе ещё проспаться нужно, сам понима... Не дав ему договорить, Трой сделал ещё один неловкий шаг, чуть ли не вваливаясь в номер. Хёнджину ничего не оставалось, кроме как придержать его за плечи и захлопнуть дверь, пока в коридоре не появились непрошеные свидетели. - Хэй, попытайся хоть сохранить вертикальное положение... Чёрт! Дай-ка сюда эту бутылку, я не собираюсь платить за испорченный ковёр, - Хёнджин забрал из рук Сивана бутылку, поставив её на столик. - С чего ты вообще так надрался? - Я почти трезв, - Трой поднял на него расфокусированный взгляд и, покачнувшись, едва не повис на нём, цепляясь за рубашку. Хёнджин на мгновение завис, но дёрнулся, когда тот попытался его поцеловать. - Трой! Какого хрена ты творишь?! - Хёнджин раздражённо отпихнул его от себя. - А что, не ясно? - спокойный до этого Трой неожиданно вспылил. - Задрало уже твоё отношение ко мне. Думаешь, можно так? Почти сразу он остыл и опустил взгляд, будто застыдился своих слов. - Только не говори, что то твоё признание в письме было всерьёз, и ты действительно любишь меня, а то я подумаю, что являюсь героем дорамы, - попытался обратить всё в шутку Хёнджин, но не увидел в глазах Сивана поддержки. - Трой, ведь ты же не считаешь, что у тебя это серьёзно? - Считаю, - глухо ответил Трой. Хёнджин тщетно искал пути к отступлению и не находил. - Трой, я ценю... - начал было он. - Перестань, - Трой изнурённо прислонился к стене. - Я всё понял. Не переживай, на этот раз до меня точно дошло. Хёнджин немного расслабился. - Спасибо. Мне было неловко из-за того, что... - Не надо прощальных речей, Хёнджин, я не девчонка, - Трой отлепился от стены и, глядя в глаза, медленно подошёл к нему. - Лучше поцелуй меня хоть раз, уходящий из моей жизни сказочный принц. Хёнджин застыл. Как только он понял, что влюблён в Чана, ему стала противна мысль о ком-то другом. - Что такое? - Трой склонил голову набок. - Ты действительно влюблён в кого-то? Влюблён... в лидера своей группы? Не хочешь предавать его? - Я не хочу предавать себя, - подчеркнул Хёнджин. Всунув в руки Трою ту самую бутылку, что тот приволок с собой, Хёнджин буквально выпихнул его в коридор.

✪✪✪

- Уверен, ты не спишь, Чан-хён, - сказал Хёнджин, едва лидер ответил на его звонок. - Почему? - буркнул тот. - Почему уверен? Или почему не спишь? - со смешком уточнил Хёнджин, потягиваясь на постели. - Почему не сплю, - сухо ответил Чан. - Ну... потому что не можешь отключить голову, - ехидно поддел его Хёнджин. - Рубильник сейчас в Италии. Чан помолчал. - Ты не ответил на моё последнее сообщение, - указал он после затяжной паузы. - Я... Я как раз ехал в машине к отелю и чуть не заснул, а потом... - Хёнджин запнулся, после чего разозлился и решил не обороняться, а атаковать. - Слушай, Чан-хён, какого хрена я должен оправдываться? Ты опасаешься моё имя в интервью упомянуть лишний раз, а я обязан предоставлять тебе полный отчёт о каждом своём шаге? Может, просто признаешь, что ревнуешь меня до чёртиков? Сброс звонка, и Чан провалился обратно в тоску. Он запретил себе думать об этом, но яд уже проник в сознание. Беспощадная ревность рисовала картины, настолько реалистичные и объёмные, что Чан тихо взвыл и сжал кулаки, пытаясь унять боль, вызванную этими видениями. В них или наяву он видел сейчас Хёнджина с приоткрытыми губами в постели с Троем Сиваном? В видениях или наяву он слышал хриплое дыхание Хёнджина, его отрывистый шёпот и мучительно-блаженные стоны? Чан сжал ладонями пульсирующие виски в попытке остановить дикий танец ревности и жажды полного обладания. “Так нельзя”, - убеждал он себя, беззвучно шевеля губами и впадая в какое-то странное оцепенение. Постепенно оцепенение прошло – словно ледяной панцирь пошёл трещинами и осыпался крохотными осколками. А под ним... под ним пылало отчаяние, которое искало выход, просачивалось в трещины, властно заявляя о себе... Больше всего Чану сейчас хотелось забыться сном, желательно без сновидений, хотя было уже утро. Он устало потёр лицо и прошёл в ванную комнату, чтобы принять душ. Затем вернулся на кровать. Однако стоило ему прикрыть глаза, как брошенный на столик смартфон тренькнул новым полученным уведомлением. - Fuck... - сонно промычал Чан в подушку и протянул руку, нащупывая гаджет. Вот только едва он посмотрел на экран, как сонливость молниеносно испарилась. Одна за другой перед его глазами мелькали фотографии: Хёнджин сидел рядом с Троем Сиваном на показе Версаче, рука Троя в опасной близости от колена Хёнджина (на следующем снимке их обоих заслонила собой модель на подиуме, и было непонятно, добралась ли рука Сивана до колена Хёнджина или нет), Хёнджин и Трой на after-party, Трой шёл вслед за Хёнджином в какой-то коридор, Трой на улице, где расположен отель, в котором остановился Хёнджин... Чан потряс головой, справедливо подумав, что, возможно, ему всё это просто кажется. Но это, в самом деле, были Трой Сиван и Хван Хёнджин. Трой. Хёнджин. - Мой fucking Хёнджин! - Чан кубарем скатился с кровати, судорожно сознавая, что надо срочно что-то делать, иначе башка грозила уехать от ревности в неведомые дали. Никогда ещё он так быстро не одевался и не собирал чемодан. И это при том, что его буквально трясло от гнева. Номер менеджера Чан набрал уже по пути к своей машине. - Кристофер? Что случилось? - хриплым со сна голосом проговорил господин Чон. - Извините за столь поздний… то есть, ранний звонок, господин Чон. В Италии съёмки клипа по расписанию? - быстро спросил Чан. - Да, - подтвердил менеджер. - А почему ты спра... - Я вылетаю в Италию немедленно. Билет на самолёт уже заказал, - сообщил ему Чан. - Это ведь не проблема, верно? У меня сейчас всё равно пустота в графике. - Прости, что? - господин Чон ничего не мог понять. - Зачем тебе лететь в Италию немедленно? - Хёнджин рискует попасть в грандиозный скандал. Я хочу это предотвратить, - туманно объяснил Чан, сочиняя на ходу, хотя искренне боялся, что недалёк от истины. Господин Чон растерянно молчал, не имея ни малейшего понятия о том, что делать с этой информацией. Спросонья он плохо себе представлял, что именно подразумевается под “грандиозный скандал”, учитывая, что Хван Хёнджин был способен без особых усилий как вляпаться в неприятности, так и избежать их. - Нет, - на автомате отказал менеджер. - Ты никуда сегодня не полетишь, Крис. Как ты вообще себе это представляешь? Хочешь полететь один, без стаффа, без охраны? С ума сошёл? Чан едва сдержался, чтобы не выругаться. Стафф, охрана – иногда он совсем о них забывал. Чан уважал их работу, но за повседневными делами они зачастую превращались для него во что-то вроде говорящей мебели. Он знал, что и сам представлялся стаффу кем-то вроде породистого зверя, за шерстью которого необходимо постоянно следить, чтобы не появлялось комков, и время от времени подстригать когти, но в остальном не обращать внимания. Да, несмотря на уважение, его отношения со стаффом были именно такими. - Господин Чон, при всём уважении, мой звонок вам – чистая формальность. Я полечу сегодня, - отчеканил Чан. - Но до моего рейса ещё два часа. Вы успеете прислать мне сопровождение. - Повторяю, ты сегодня не полетишь! - господин Чон повысил голос. - Кристофер, я тебя не узнаю. В любом случае... не я устанавливаю правила, но требую от всех вас их соблюдения. - Господин Чон, я всё тот же, поверьте, - принялся убеждать Чан, стараясь не забывать, с кем говорит. - Вы ведь хорошо меня знаете. Разве стал бы я так вас напрягать, если б не острая необходимость? Господин Чон задумался о Хван Хёнджине. Нетипичное поведение Бан Чана – не самая неприемлемая вещь сейчас. Бан Чан сидел на скамейке запасных, когда Хван Хёнджин играл нападающим. Стиль работы Хёнджина в группе можно было описать как временами нормальный, временами безрассудный, но всегда бесспорно потрясающий. Однако следование негласным правилам было скорее случайностью, чем нормой, решения Хёнджина основывались в большей степени на инстинктах, чем на разумных доводах. На фоне этого к Бан Чану было гораздо больше доверия. - Да, парень ты ответственный, с безупречной репутацией, - признал менеджер, возвращаясь к разговору. - Надеюсь, так будет и впредь. - Не сомневайтесь, - заверил его Чан. Господин Чон глубоко вздохнул. Статус менеджера популярной группы нёс в себе некую правильность, и он всегда полагал, что однажды к этому придёт. Вот только его подопечные представляли собой потенциальную катастрофу, с которой не каждому менеджеру дано справиться. Двое до него не справились. Он, Чон Мугён, являлся третьим по счёту менеджером Stray Kids. И рассчитывал стать последним. Возможно, он допустил ошибку, позволив этим мальчишкам занять довольно много места в его душе, несмотря на приобретённую за годы работы в агентстве жёсткость. Как бы то ни было, если наотрез запретить Бан Чану лететь сегодня в Италию, а в итоге случится “грандиозный скандал” с Хёнджином, то это ударит по группе и агентству сильнее, чем самое странное поведение Бан Чана. - Кхм, и всё же, Кристофер, - снова заговорил господин Чон, - я понимаю, конечно, что вы там все друзья, но тебе не кажется, что внезапно срываться в другую страну... это как-то слишком? В чём конкретно дело? Расскажи мне. Чан, сев в машину, прикрыл на миг глаза. Менеджера инфаркт хватит, если он узнает, какие страсти творятся в группе. Впрочем, Чан давно подозревал, что господин Чон о чём-то догадывается. Это же было просто нереально – чтобы разумный и проницательный человек совершенно не замечал, что происходит с его подопечными. Но пока у менеджера не было подтверждений его догадок. И вот теперь Чан собирался ехать в аэропорт, делая однозначно не то, что следовало, если планировал и дальше не подпитывать смутные догадки господина Чона. - Серьёзно, - между тем, добавил тот, - неужели только ты сумеешь предотвратить... - Только я, - нетерпеливо перебил его Чан. - М-м. Да. Ты прямо последняя опора своей группы, - с иронией произнёс менеджер. - Это перебор, - сказал Чан. - Я просто стараюсь быть хорошим лидером. - Впечатляет, Крис, - менеджер хмыкнул. И неохотно согласился: - Хорошо, я всё организую для тебя. Однако знай: я в первый и в последний раз разрешаю подобную авантюру. Не думай, что в дальнейшем я столь же легко пойду тебе навстречу. Ты – лидер группы. Ты – айдол, подписавший серьёзный контракт. Ты не можешь вести себя так, как ведёшь себя сегодня, надеясь, что последствий не будет. Позже ты расскажешь мне, что сделал для Хёнджина в Италии и почему. Пока я на твоей стороне. Не разочаруй меня. Закончив разговор, он задумался о том, на чём долго не заострял особого внимания. А вероятно, стоило заострить. Например, в последнее время как-то само собой получалось, что на всех фотографиях группы Бан Чан и Хван Хёнджин стояли рядом. А ещё вопрос “Где Хёнджин?” стали задавать исключительно Чану. Тем временем, Чан ехал в аэропорт, а в его опустевшей голове вертелось только одно: “Зря, наверное, всё это. Нельзя удержать луну, глупый волк”.

✪✪✪

Когда Чан, наконец, добрался до отеля в Милане, был уже поздний вечер следующего дня. Капюшон чёрного свитшота, натянутый почти до самых глаз, тёмные очки и присутствие заметной растительности на лице – Чан замаскировался изо всех сил. В отеле выяснилось, что номер, в который он должен был вселиться, по непонятной причине оказался занятым. И ему предстояло несколько часов ждать, когда найдут подходящую замену, потому как на данный момент в отеле не было свободных мест. Получалось, что эти часы Чан должен провести в апартаментах Хёнджина... или на улице. Можно было бы, конечно, заселиться в другой отель, но Чан отказался. Вдобавок ко всему этому Хёнджина сейчас не было в отеле. В холле, случайно оглянувшись, Чан заметил сидящего на диванчике в уголке... Троя Сивана. Тот был явно слегка пьян, иначе чем объяснить то, как он влажно и призывно смотрел на портье, который протягивал ему какой-то лист бумаги? Только тем, что он гей, который слегка пьян. К диванчику в уголке Чана проводили злость и тени. Он выступил из самой густой. Лицо Сивана изумлённо вытянулось, когда Чан стянул капюшон и аккуратно снял очки. - Даже так, - Трой пробормотал это таким тоном, каким отмечают неожиданное изменение цвета неба. - Трой, - произнёс Чан на английском и почти приветливо. Эту манеру вежливо обращаться по имени перед тем, как нанести удар, он усвоил от Хёнджина. И уже убедился, что это практически всегда действует на собеседника, как красная тряпка на быка. Так произошло и сейчас – Сиван раздражённо прищурился. - Что ты здесь делаешь? - пошёл в наступление Чан. - Если какой-нибудь фанат или журналист сфотографирует тебя здесь... Чёрт, да тебя ещё вчера засняли на улице рядом с этим отелем. - Боишься, что опять поползут слухи о моей одержимости Хёнджином? - лениво поинтересовался Трой, пряча раздражение. - Да брось, в прошлый раз всё ведь удалось замять. - С трудом. И без особой помощи с твоей стороны, - напомнил Чан. - Хочешь снова его скомпрометировать? Если пресса узнает... - Пресса? - Трой тихо засмеялся. - Крис, ты волнуешься из-за прессы, но пригнал сюда из самой Кореи, чего однозначно не должен был делать, не так ли? Ты сам чересчур порывист, когда дело касается Хёнджина. Поэтому не смей обвинять меня в том же самом. - У нас съёмки клипа в этой стране через несколько дней. Прилетел раньше, только и всего, - процедил Чан сквозь зубы и сел напротив Сивана в кресло, чтобы не привлекать к ним внимания. - Ничего такого, за что могла бы зацепиться пресса. - Допустим. Но вот фанаты – дело другое, - усмехнулся Трой. - Разве твоему имиджу нужен подобный штрих? - Мне плевать, - Чан пожал плечами, глядя в сторону и вертя в руках очки. - Знакомые очки, - вскользь бросил Трой. Чан нервно сглотнул и метнул в него подозрительный взгляд. Тот простодушно улыбался. Однако Чан уже прекрасно понял намёк – Сиван знал. Сиван всё про него и Хёнджина знал. - Хёнджин мне их... одолжил, - хрипло пояснил Чан. - Чувак, если кого и обманывать, то не меня, - Трой закатил глаза. - Всё это не твоё дело, - Чан попытался отгородиться грубостью. Трой поджал губы и покачал головой. - Слушай, Крис, я что, похож на чела, который побежит к прессе и заявит “Хван Хёнджин влюблён в Бан Чана!”, а? - Наоборот, - вяло поправил его Чан. Трой удивлённо выпучил глаза, но тут же отвёл взгляд в сторону и усмехнулся. - Вот как? Ну... не суть, - только и сказал он. - Мне кажется, что ты всё-таки можешь сдать нас с потрохами. Ещё и рад будешь, - Чан вздохнул. “Знает, так знает, - смирился он. - Так даже легче. Ещё минус один человек, которому придётся постоянно лгать”. - Не буду я рад. И не сдам, - сердито проговорил Трой. - Но, знаешь... прятать такое надо на видном месте. Иначе запаришься. Поверь открытому гею. “Сукин сын, режет по живому”, - яростно подумал Чан. А Сиван и не планировал затыкаться – он бил прицельно, точно и очень больно. Словно кожей чуял, как Чану сейчас хреново. Как и ему самому. Проблема у них была одного толка. - Ты ненавидишь меня, да? - вдруг спросил Трой. “И какой он надеется получить ответ? - Чан окинул его быстрым взглядом. - Глупец. Хотя я, наверное, не умнее. А судя по поведению, даже ещё глупее”. - Нет, - честно ответил он. - Мне жаль тебя. - А я ненавижу тебя, - с улыбкой признался Трой. - Но не тебя надо ненавидеть, нет. Ненавидеть надо Хёнджина, потому что это он сделал нас такими. Чан и бровью не повёл, но Сиван ощутил, какие волны ярости пошли от лидера Stray Kids в разные стороны. И Чан ничего не мог сделать с этой ситуацией. Ни-че-го. Трой хотел было позлорадствовать, но... “Я попал в ту же компостную яму, вот ведь какая загогулина...” - безрадостно подумал он. - Ты так и не ответил, что здесь делаешь, - вернулся к изначальной теме Чан. - Прощаюсь, - просто сказал Трой. И Чан всё понял.

✪✪✪

Дойдя до своего номера, Хёнджин повозился с замком и вошёл внутрь. После долгой вечерней прогулки по Милану в номере было непривычно тихо и темно. Вероятно, поэтому Хёнджин почти сразу заметил, что дверь не закрылась с привычным щелчком. Он обернулся и вздрогнул – на фоне освещённого проёма выделялась широкоплечая фигура. - Не знаю, кто ты, но не заставляй меня звать охрану, - напряжённо выдавил Хёнджин. - Уверен, что стоит её звать? - проскрежетал до боли знакомый голос. - Чан-хён?! - вижуал от изумления даже пошатнулся. Затем растерянно захлопал ресницами, неверяще следя за тем, как Бан Чан проходит в номер вслед за ним, как закрывает за собой дверь, как включает свет, как стягивает с головы капюшон, как достаёт красную верёвку... - Чан-хён! - вскрикнул Хёнджин, в последний момент уворачиваясь от его захвата и отскакивая в сторону. - Ты совсем охренел? - Я хочу спросить тебя о том же! - звенящим от злости голосом прорычал Чан, уверенно сокращая между ними расстояние. - Какого хрена ты творишь? - Заметь, это не я вломился к тебе среди ночи, - нервно засмеялся Хёнджин и тут же опять отскочил в сторону от очередного выпада. - Чан-хён, проклятье, у нас же скоро съёмки! - Я сейчас тебя так свяжу, что ты не только на съёмки, а вообще из номера не выйдешь, - Чан пообещал это настолько убедительно, что Хёнджин счёл за благо ретироваться за журнальный столик. - Псих! - выпалил вижуал, стараясь оставаться от взбешённого волка на безопасном расстоянии. - Беспечный паршивец! - не остался в долгу Чан. - Да что на тебя нашло? - задал закономерный вопрос Хёнджин. - Ты и Трой Сиван вот что! - взорвался Чан. Всё встало на свои места. Хёнджин засиял. - Ха! Обалдеть, ты действительно ревнуешь! - восторженно выдохнул он, но в следующий момент пожалел о своих словах. Чан одним прыжком перемахнул через отделяющий его от добычи журнальный столик. Не ожидавший такого подвоха, Хёнджин охнул, а через мгновение оказался прижат к стене. - Я тебя сейчас свяжу, Хёнджин. Ты же фантазировал об этом? - бросив верёвку на пол, Чан схватил его за лацканы пиджака и слегка встряхнул. - Вот и получишь сегодня свою фантазию. Впрочем, “Red Lights” покажется тебе колыбельной по сравнению с тем, что я устрою. - Уже предвкушаю, - медово промурлыкал Хёнджин. - Но ты выбрал для этого не то время и не то место. Как я скрою следы от верёвки на съёмках? - Об этом надо было думать до того, как позволять Трою Сивану... Что, кстати, ты ему позволил? - запальчиво уточнил Чан, прищурившись. - Ты видел фотографии с показа и after-party? Видел, что Сивана засняли вчера неподалёку от этого отеля? Ты в курсе вообще, что он только пару часов назад отсюда свалил? Вы уединялись здесь? Он был в твоём номере? “Чан-хён влюблён в меня! Хоть немного, но точно влюблён! - мысленно ликовал Хёнджин. - Иначе не реагировал бы так, не ревновал. Охренеть, из-за меня Чан-хён прилетел в Италию раньше!” - Дурак, - со счастливой улыбкой отозвался он. - Я просмотрел сегодня все эти фотки. Они ничего не доказывают. Их можно трактовать как угодно. Чан-хён, оставь эту ерунду нетизенам. - Отвечай, он был в твоём номере или нет? - допытывался Чан. - Был, - не стал скрывать Хёнджин. - Я его выставил. - Значит, сначала всё-таки впустил его, - глаза Чана горели, пальцы сильнее впились в ткань пиджака вижуала. - Да что б тебя, Хёнджин! Весь мозг мне вытрахал со своей безалаберностью! - Трой был пьян. Что было делать? А о том, кто кому мозг вытрахал нужно ещё поспорить, - проворчал Хёнджин. - Кто-кто, а ты изрядно поднаторел в сношениях с моим серым веществом. Оба знали, что будет дальше, но сохраняли силу воли; ждали, кто не выдержит первым. Обычно это был Чан, но всегда именно Хёнджин делал его возбуждение невыносимым – фразами, взглядами, прикосновениями. Хёнджин постоянно давал понять, чего хочет. Хотя Чану иногда казалось, что это желание не направлено лично на него. У Чана даже мелькала мысль, что Хёнджин на самом деле хотел бы перепихнуться с самим собой, но, за неимением такой возможности, вынужден выбирать из того, что есть. - Хочешь меня, Чан-хён? - насмешливо поддразнил его Хёнджин. - Ничуть, - солгал Чан. - Пф-ф! И именно поэтому у тебя сейчас лопнет молния на брюках, - желая победить в их маленькой игре, Хёнджин намеренно говорил дерзости, которые приближали то, ради чего этот разгневанный волк преодолел хренову тучу километров. - А тебе не терпится снять их с меня, верно? - парировал Чан, уже вполне ощутимо впечатывая его в стену. - Но сначала тебе придётся рассказать обо всём, что произошло между тобой и Сиваном на показе, after-party и здесь, в отеле. - Да перестань же, Чан-хён! - Хёнджин ярко заулыбался. - Неужели этого ты хотел... пока летел ко мне из Кореи? Чан крепко держал его в своём захвате, почти объятиях. Дыхание Чана было обрывисто, а глаза лихорадочно блестели. Он был горяч как сотни костров, таким жаром от него веяло. Но Чан молчал. Смотрел, желал и молчал. Словно ставкой за слабость могло стать что-то такое, о чём Хёнджин не подозревал. - Если господин Волк хочет чего-то, то почему не возьмёт? - продолжил весело подначивать Хёнджин. Перевозбуждение начало причинять боль, разум стал меркнуть, и Чан, наконец, впился в губы Хёнджина жёстким, страстным поцелуем. Хёнджин застонал, так же яростно целуя в ответ и обнимая так, будто боялся, что Чан мог вот-вот раствориться в воздухе. Звериный рык разнёсся на весь номер. Волк внутри Чана словно сорвался с цепи, и Хёнджин едва успел понять, что происходит, прежде чем любовник толкнул его на пол и сорвал с него одежду. Сильные руки Чана подхватили Хёнджина под бёдра, подняли, горячие губы принялись целовать, ласкать, засасывать кожу. Хёнджин стонал, извивался, тонул в пожаре, вскидывал бёдра навстречу, широко распахивая глаза, до судорог впиваясь пальцами в ножки журнального столика. Чан закинул ноги Хёнджина на плечи, навалился так, что тот едва не коснулся коленями собственных плеч, после чего проскользнул наскоро смазанными лубрикантом пальцами между его ягодиц, раздвигая, надавливая, увлажняя. Хёнджин хрипел под телом Чана, дёргался, хохотал, тянулся навстречу губам, проходился по ним кончиком языка, прикусывал, требуя поцелуя, стонал, когда в него ворвались искусные пальцы, подавался на них – жаркий, развратный, доступный... Журнальный столик сотрясся, с него со звоном упала ваза с цветами, попадая каплями воды на плечи Чана, и Хёнджин долго слизывал эту влагу, кусался и шипел орудующему пальцами любовнику: - Ну же, Чанни, не тяни!.. Мы оба так соскучились по эт... Впившиеся в шею губы Чана и его член, ткнувшийся в растянутый анус, не позволили Хёнджину договорить. Он со свистом вдохнул и постарался расслабиться, когда Чан вошёл в него разом, на всю длину, заполняя собой. - О-ох, д-да!.. Чанни!.. - Хёнджин вскрикивал, выгибался под ним, вцеплялся в его волосы мёртвой хваткой, оттягивая голову назад. - Двигайся сильнее!.. Чан рыкнул и начал вбиваться в тело Хёнджина рваными движениями, аритмично, дёргано, ненасытно, словно голодный волк, дорвавшийся до вожделенной добычи, старающийся урвать побольше, давящийся, задыхающийся... - Дур-р-р-рак... - рассмеялся Хёнджин. - Не так быстро... Не убегу. Чан дышал как загнанный зверь. Попытался выровнять ритм, сорвался, перехватил Хёнджина удобнее и наконец-то настроился на нужный темп. Движения стали размеренными, Хёнджин чуть ли не заурчал от удовольствия, потом дёрнул ногами, скинул их с плеч Чана, обвил вокруг его талии и принялся с силой подаваться навстречу. - Хёнджин!.. - со стоном наслаждения вырвалось у Чана. - М-м, ещё... как же потрясно... - шептал Хёнджин, тоже испытывая всё больше и больше наслаждения. Чан уже не соображал, что происходит. Он горел в ощущениях, горел в удовольствии, и подчинялся командующему им Хёнджину, покорно опираясь на пол и со всей мощью толкаясь в страстно отвечающее тело. - Хёнджин... Хёнджин... - с придыханием стонал Чан. - Можешь приказать мне, что угодно, мой принц... Хёнджин задохнулся, уцепился за его плечи, нашёл губами его губы и выдохнул в них ядом змеи: - Хочу, чтобы ты шесть дней делал только то, что я пожелаю... Отдай мне шесть дней твоей жизни, Чан-хён. Отдай всего себя на шесть дней. Чан смял ядовитые губы поцелуем, вбил Хёнджина в пол последними, неистовыми рывками и кончил, глуша собственный крик о крик кончившего следом любовника.

✪✪✪

Спустя какое-то время, когда после трёх раундов секса они уже лежали в кровати, и Хёнджин, довольно улыбаясь, бездумно водил пальцами по груди Чана, тот вдруг сказал: - Наверное, я действительно дурак... - Угу, - со смехом согласился Хёнджин, целуя его в плечо. - Зато это заставило тебя прилететь в Италию на несколько дней раньше. Я ужасно скучал и рад тебя видеть. И не только видеть. - Я тоже скучал, - Чан зарылся рукой в его волосы, заставляя того поднять голову для жаркого поцелуя. - М-м-м-м... - Хёнджин замурлыкал и зажмурился, а когда поцелуй прервался, усмехнулся. - Так... и в обществе кого же мне в следующий раз надо оказаться, чтобы заставить тебя примчаться, невзирая на расстояние? - Паршивец, - Чан одним гибким движением опрокинул его на спину и устроился сверху. - Пф! Чан-хён, это твоё “паршивец” действует на меня вовсе не охлаждающе, как ты думаешь, - фыркнул Хёнджин, забавляясь. - А ты ведь так думал, а? Подмигнув, он вновь усмехнулся и, вытянув шею, впился зубами в поросший щетиной подбородок Чана, вызвав у того короткий смешок.

✪✪✪

Утром Хёнджин вынужден был заказать завтрак на одного, так как никто из персонала отеля не должен был знать, что в его номере есть кто-то ещё. В итоге у них с Чаном был один десерт и одна ложка, но это совершенно не смущало. Через минуту они уже хохотали, как малые дети, пытаясь отвоевать друг у друга запачканные мороженым кусочки фруктов, и Чан не знал, о чём там думал Хёнджин, но для него самого это – свобода. Без звонков, без камер, без съёмок видео на YouTube, без интервью с повторяющимися вопросами и прочей работой. Да, он любил свою работу, но с Хёнджином полюбил теперь и отдыхать. И кто бы мог подумать, что отдыхом для него однажды станет делёжка десерта с Хван Хёнджином. - Хэй! - возмутился тот, когда Чан снова отнял у него ложку и засмеялся, зачерпнув побольше взбитых сливок. - В свою защиту скажу, что вчера я не ужинал, - попытался оправдаться Чан, и они оба рассмеялись. Потом недолго помолчали, по очереди отпивая кофе из одной чашки. - Хёнджин, - первым заговорил Чан после паузы, - так чего же ты желаешь? Хм, шесть дней... Именно столько и осталось до прилёта менеджера и ребят. - Как резво ты спешишь исполнять мои желания, - заговорщицки произнёс Хёнджин, покачивая чашку в ладони, и улыбнулся. - Ну, тогда слушай... Выслушав план Хёнджина, Чана затопила и радость, и тревога одновременно. Рванув в Италию, он надеялся, что это как-то расставит всё на свои места. Но ни хрена. Только хуже всё запутывалось.

✪✪✪

Солнце в Италии палило так, что дышать на улицах шумных и многолюдных маленьких городков было трудно. От громких голосов итальянцев и самого итальянского говора, казалось, можно было оглохнуть. Чан подумал, что даже два дня в огромном Милане не утомили его так сильно, как последние деньки их украденного отпуска в других городах Италии. Концентрация туристов в маленьких городках была существенно больше, чем в крупных. Хотя, возможно, Чану так лишь мерещилось. Поправив на себе бейсболку и солнцезащитные очки, Чан огляделся, высматривая Хёнджина. В тот же миг в руки Чана опустился свёрток из крафт-бумаги с чем-то горячим и вкусно пахнущим. - Хёнджин, ты за этим исчезал так надолго? - вздохнул Чан, разглядывая булочку в форме раковины в своей руке. - И вовсе ненадолго, не бурчи, - отмахнулся Хёнджин и, водрузив свои солнцезащитные очки на макушку, с наслаждением вдохнул аромат выпечки. Чан лишь усмехнулся и тут же вспомнил, как в Милане они обошли чуть ли не все рестораны и кафе. Хёнджину хотелось перепробовать как можно больше итальянских вкусностей, а Чану ничего не оставалось, как составлять ему компанию в этом гастрономическом забеге, после которого они несколько часов подряд не вылезали из тренажёрного зала отеля. - Ты хоть не забыл, что у нас съёмки на носу? - напомнил Чан. - Нам нельзя так объедаться. Хёнджин снова отмахнулся от всех его слов. - Тренажёрный зал нам в помощь. Кроме того, мы не объедаемся, а едим многое понемногу. Есть, знаешь ли, разница, - заявил Хёнджин и, схватив Чана за запястье, придвинул его руку с зажатым в ней свёртком ближе к его же лицу. - Ешь, Чан-хён. И отправимся дальше. И Чан ел. Как и все предыдущие дни. Прислонившись бедром к каменному бортику, за которым внизу был второй ярус улиц, а дальше сверкала лазурная гладь Тирренского моря, он поедал соблазнительно пахнущую выпечку. Слегка поджаренная корочка теста приятно хрустела, а рот наполнялся вкусом сладкой, нежной начинки из рикотты с корицей. Как бы Чан ни протестовал, он всё же получал не меньше удовольствия от итальянской еды, чем Хёнджин. Да и протестовал Чан просто потому, что – как лидер группы – не мог позволить некоторым личностям чересчур расслабиться. - Очень вкусно! Что это такое? - спросил он, с трудом оторвавшись от тончайших слоёв теста. - Сфольятелла, - сообщил Хёнджин, радостно наблюдая, как Чан поглощает символ неаполитанской кухни. - К слову, дочь хозяйки пекарни меня узнала. Ошарашенный Чан даже перестал жевать, а Хёнджин лишь хохотнул и похлопал его по плечу. - Расслабься, Чан-хён. Она оказалась очень милой и адекватной. Дала мне... - с хитрой улыбкой Хёнджин намеренно сделал паузу, - попробовать пирог. Пастьера называется. Охеренно вкусно! Чуть язык не проглотил. Хотя, наверное, я проглочу его, когда мы снова будем есть пасту с устрицами. Умолкнув, он сосредоточенно зашуршал бумагой, открывая себе больший доступ к манящей выпечке. Чан последовал его примеру, откусывая ломтик за ломтиком и чувствуя, как тает во рту тесто. Это было до того вкусно, что говорить вообще не хотелось. Хотелось смотреть на Хёнджина, на безмятежное море и жмуриться от наслаждения едой. Когда со сфольятеллой было покончено, но эйфория от очередного вкусового взрыва осталась, они покинули людный переулок, спускаясь к улице, где была оставлена их взятая напрокат машина. Не сдержав порыва, Чан обхватил Хёнджина ладонью за шею и притянул к себе, быстро целуя в губы. Поцелуи со вкусом итальянских сладостей стали неотъемлемой частью их импровизированного отпуска. Хёнджин сначала удивился поцелую, но потом одарил Чана лучезарной улыбкой. В их сторону покосилась парочка итальянцев, а туристы по-прежнему шли мимо, очарованные видом моря.

✪✪✪

Пиццерия, находящаяся в глубине лабиринтов ещё одного маленького городка, поприветствовала Чана и Хёнджина густым шлейфом запахов зелени, теста и горевших поленьев, плотной завесой нависшим над всем закоулком. А ещё – шумной толпой туристов. Бродивший среди них грузный итальянец, заметив двух корейцев, подошёл к ним и начал что-то говорить на смеси итальянского и английского. Из всей его эмоциональной речи Чан понял только то, что этот человек – владелец пиццерии и очень рад видеть их у себя. Пока Чан разговаривал с хозяином на английском с примесью итальянских слов, вычитанных в Интернете, Хёнджин рассматривал пиццерию. Та была построена из камня и утопала в зелени окружавшего её сада. Старинные, деревянные, явно подобранные со вкусом столы и стулья. Никакой роскоши, но при этом уютно. За дверьми кухни что-то гремело и стучало, и через них постоянно бегали официанты то с пустыми, то с полными подносами. С улыбкой продолжая что-то вещать, владелец усадил Чана и Хёнджина за уединённым столиком в саду. Хёнджин заказал пиццу “Маргарита”, зелёный чай со льдом и воду. Итальянец закивал, снова жизнерадостно улыбнулся им и удалился. - Хёнджин, почему мы обедаем здесь? - непонимающе поинтересовался Чан. - Ты завёл нас в какую-то глухомань. У меня, к тому же, стойкое впечатление, что это место крышует мафия. - Может и так, но, судя по отзывам в Интернете, именно здесь готовят самую лучшую пиццу в мире, - назидательно произнёс Хёнджин, доставая смартфон и делая несколько снимков. В кадр попал и Чан, который даже не протестовал, понимая, что Хёнджин всё равно не отстанет. Увидев, что один из корейцев фотографирует, владелец пиццерии помахал ему рукой и принял позу, важно выпрямившись. Хёнджин сделал фото и показал большой палец, а хозяин довольно рассмеялся в ответ. Чан улыбнулся, наблюдая за этой сценой, и подумал, что в Корее они бы так просто не посидели ни в одном кафе. Но в этой толпе приезжих, наводнивших Италию, на них никто не обращал внимания. Они были такими же, как и все. Не сдержав ещё одной улыбки, Чан вспомнил всю историю с подготовкой к этой поездке. Произошло то, что, по сути, вполне можно было ожидать от Хёнджина – он так заболтал всю их команду сопровождения и такого насочинял в разговоре по видеосвязи с менеджером, что в результате их всё-таки отпустили в шестидневный отпуск. Условия менеджер поставил стандартные: охрана на быстром наборе, ежедневные тренировки, вся оплата только наличными, постоянная бдительность и маскировка, включающая в себя отсутствие брэндовых шмоток и ношение тёмных очков. Хёнджин считал многое из этого излишним, и Чан лично убедился, что в небольших городках Италии их не узнали бы, даже если б они появлялись на улицах во всём своём лоске. Большинство людей даже не обращали внимания на их поцелуи. Наконец, сияя улыбкой, к ним вернулся владелец пиццерии с их заказом на подносе. Пожелав по-итальянски приятного аппетита, он поставил заказ на стол, снова просиял улыбкой и отправился приветствовать других посетителей. - Значит, вот это... лучшая пицца? - скептически усмехнулся Чан, разглядывая “Маргариту”. Пицца выглядела, по его мнению, не особо презентабельно: чёрные подпалины на светлом тесте и странная, далёкая от идеально круглой, форма. Эстетики этой пицце явно не хватало. Но вот Хёнджину, судя по всему, именно это и нравилось. Подцепив один из отрезанных кусков пиццы руками, он с трепетом вдохнул аромат теста, сыра, томатов, базилика и откусил почти половину, в экстазе прикрывая глаза. - Чан-хён, это восхитительно! Пробуй скорее, иначе я всё слопаю сам, - торопливо проговорил Хёнджин, активно жуя. Чан хмыкнул. Он был уверен, что Хёнджин преувеличивает и просто делает вид, будто едва ли не теряет сознание от якобы великолепного вкуса этого куска теста с томатами и белыми кляксами моцареллы. Всё для того, чтобы вынудить лидера усомниться в собственном мнении. Но всё же Чан аккуратно ухватил пиццу за плотный край и, придерживая второй рукой, откусил немного. Хёнджин, наблюдавший за ним из-под полуопущенных ресниц, с торжеством улыбнулся, когда лицо Чана, сменив целый спектр эмоций, отразило почти благоговейное потрясение. И Хёнджин его отлично понимал, жуя свой кусок и уже прицеливаясь к следующему. Тонкое тесто, пропитанное ароматным соусом из томатов, таяло во рту, а от сочетания вкусов мягкой, тянущейся моцареллы и базилика хотелось просто разрыдаться. Чан переживал сильнейшую революцию вкусовых ощущений, и сейчас ему было уж точно не до эстетических капризов. Он мог подобрать лишь одно слово, чтобы описать то, какой считал эту пиццу – идеальная. Эта “Маргарита” не являлась идеальной в своих формах и внешнем виде, но касательно вкуса – она была безупречна. Чан понял, что это, в самом деле, самая лучшая пицца в мире. Он совершенно не представлял, как ему теперь есть пиццу в Нью-Йорке, Чикаго, Сиднее. Перед уходом из пиццерии к ним вновь подрулил хозяин, хитро подмигнул и протянул блокнот с ручкой. - Для дочерей, - пояснил он. Чан удивлённо моргнул, но потом размашисто расписался, передав блокнот Хёнджину, который быстро чиркнул на листе, оставляя автограф и приписку “the best pizza”. Хозяин добродушно рассмеялся и сказал: - Я, разумеется, вас не видел. Но буду рад видеть вас у себя снова.

✪✪✪

На следующий день поездка по городам Италии продолжилась. Хотя вернее было бы назвать её гастрономическим туром. Где бы они ни останавливались, Чан и Хёнджин с удовольствием пробовали местные блюда. Помимо традиционной “Маргариты”, они отведали ещё две разновидности пиццы, одна вкуснее другой, – “Маринару” и неаполитанскую. А ещё клёцки по-венециански, воздушный пирог с сыром, лепёшки “Гноцци а-ля романа”, “Турнедо Россини” (блюдо из говядины, по преданию придуманное великим итальянским композитором), лучшие сорта итальянского сыра - “Бель Паэзе”, “Буриелле” и “Горгонзола”. Мудрёные названия прочих блюд Чан и Хёнджин просто не запомнили. Хотя гостеприимные владельцы и официанты в подробностях объясняли им, что есть что, порой присовокупляя к объяснениям занимательный рассказ или историческую шутку. - Попробуйте спагетти а-ля карбонара. Вкуснее, чем у нас, нигде не найдёте, - с гордостью заявила услужливая официантка в кафе рядом с виноградниками. - Что для итальянцев спагетти, то для вас, корейцев, острая лапша, а для многих других иностранцев – макароны. Но вы знаете, что название макаронам дал один кардинал? Увидев впервые на столе это экзотическое блюдо, он воскликнул: “О, ма карони!”. Что означает: “О, как мило!”. Чан смеялся и переводил для Хёнджина все рассказы и шутки, когда тот не успевал уловить смысл фраз словоохотливых итальянцев, очень быстро шпарящих на английском. Хёнджин иногда даже хитрил, лишь делая вид, что не понимает каких-то фраз. Всё для того, чтобы Чан склонялся к нему поближе и со смехом пересказывал все истории с самого начала.

✪✪✪

Утром последнего дня своего короткого отпуска они отправились в роскошный ресторан на набережной Милана. Цветные витражи просторной террасы ресторана раскрашивали одежду и лица немногочисленных в этот ранний час посетителей пёстрыми затейливыми рисунками, краски которых, словно тая на солнце, плавно сливались друг с другом. На полотне неизвестного художника раскинулась яркая паутина: светло-розовая, бежевая, изумрудная, тёмно-синяя, ярко-оранжевая, она опутывала всё вокруг, и только шустрый солнечный зайчик, прыгавший с подноса вышколенного официанта, был ей не подвластен. “У него более могущественный повелитель – солнце”, - подумал Хёнджин, рассеянно постукивая пальцами по хрустящей светло-бирюзовой салфетке. В правом нижнем углу салфетки был нарисован красивый круглый столик золотистого цвета на резной ножке, располагавшийся под полосатым бело-голубым тентом, на котором также золотистыми витиеватыми буквами было написано название ресторана – “Мелодия волн”. “Идеальное место для романтических свиданий, - мысленно отметил Хёнджин, оглядываясь вокруг. - Нужно будет непременно затащить сюда Чан-хёна вечером, когда загораются огни набережной...” Официант подал им меню, и Чан, быстро пробежав его взглядом, с сомнением покачал головой. - По-моему, завтракать в ресторане такого высокого класса – это верх снобизма, - сказал он, подняв взгляд на Хёнджина. - А по-моему, после бурной ночи мы имеем полное право побаловать себя роскошью, - свободно откинувшись на стуле, проговорил Хёнджин на английском, как бы ненароком взглянув на официанта. Тот бросил понимающий взгляд сначала на Чана, потом на Хёнджина. Чан, в свою очередь, посмотрел на Хёнджина предостерегающе. В конце концов, они были в Милане, и здесь лучше бы не вести себя так раскрепощённо. И тем более – не говорить подобных фраз. Вздохнув, Чан снова уткнулся в меню, то и дело хмуро поглядывая на Хёнджина. - Неужели тебя беспокоят цены? - изумлённо спросил тот, делая вид, будто не понимает истинной причины его хмурости. - Нет, меня беспокоят перечисленные здесь блюда, - как можно более спокойно ответил Чан, не замечая, что они продолжают говорить на английском. - Хотя и цены тоже. Я предпочитаю тратить деньги на благотворительность, а не на еду. - Если по окончании завтрака синьор оставит на фирменной салфетке нашего ресторана отзыв, то на ваш со спутником заказ будет сделана скидка пятьдесят процентов, - вежливо объяснил официант, положив перед Чаном изящную авторучку, выполненную в виде чёрного пера, вдоль которого тянулись ярко-красные буквы слова “Вдохновение”. И почтительно завершил: - Это наша давняя традиция. - И что, скидка будет сделана, даже невзирая на отрицательный характер отзыва? - серьёзно поинтересовался Хёнджин. На лице официанта на несколько мгновений замерло выражение неподдельного ужаса. Хёнджин, помедлив, непринуждённо рассмеялся. - Ну, что вы, я пошутил... Официант, тут же издав возглас облегчения, рассмеялся в ответ, пусть и, в отличие от Хёнджина, немного скованно. - Мы не уточняем характер отзывов, так как стараемся сделать всё для того, чтобы они были только положительными, - сказал он. - Обычно у посетителей остаются исключительно приятные впечатления от посещения нашего ресторана. И, думаю, вы не будете исключениями. - А я так вообще в этом уверен, - заверил официанта Чан и, обаятельно улыбнувшись ему, озвучил свой выбор, изредка подглядывая в меню. - Итак, котлету по-милански, зелёный салат с оливковым маслом... а также две сицилийские трубочки с белой помадкой и... безалкогольный фраголино. - Мне то же, что и ему, - с готовностью сообщил Хёнджин официанту. И когда тот удалился, окинул Чана восхищённым взглядом. - Чан-хён, когда ты улыбаешься так, как сейчас этому парню, я забываю обо всём в мире... и даже о самом мире тоже, - негромко и нежно произнёс Хёнджин, наклонившись к нему через стол. - Но эта улыбка только моя. Ты не должен дарить её другим. - Да ну? - насмешливо отозвался Чан. Хёнджин медленно погладил его по руке. - Ты сделал это специально, чтобы подразнить меня? Чан пожал плечами. - Ты ведь тоже не упускаешь случая сделать это, Хёнджин. - О чём ты? - Хёнджин непонимающе вскинул брови. - О бурной ночи, по поводу которой ты так увлечённо распространялся, - указал Чан. Хёнджин мягко улыбнулся. - Разве она таковой не была? - На нас обращают внимание, - Чан выразительно покосился на соседние столики. - На тебя, - шёпотом подчеркнул Хёнджин. - И я их понимаю. Даже с учётом того, что ты сейчас не особо похож на Бан Чана, от тебя всё равно исходит мощная энергетика. Официант принёс заказ и, пожелав им приятного аппетита, направился к прибывшим посетителям. - Ого, я правильно сделал, что доверился твоему выбору, - заметил Хёнджин, попробовав котлету по-милански. - Очень вкусно. А фраголино – просто напиток богов. Неспешно завтракая, они строили планы на день и, снова полностью расслабившись, много смеялись. Под конец завтрака Чан на несколько минут умолк, задумавшись под звук плескавшихся за разноцветными окнами террасы волн реки. Затем расстелил перед собой фирменную салфетку с логотипом ресторана и, всё так же задумчиво повертев в пальцах авторучку-вдохновение, вывел на ней аккуратным почерком: “Ресторан ‘Мелодия волн’ – часть души Милана. Модная, изящная, тонкая и загадочная часть, как и сам Милан. Минуты, проведённые здесь с моим другом, подобны незабываемому путешествию в мир исполнения грёз. Желаю ‘Мелодии волн’ вечного и гармоничного созвучия в унисон с волнами рек. Кристофер”. Удовлетворённо оглядев написанный им текст, он протянул салфетку Хёнджину. - Потрясающе, - дочитав до конца, с улыбкой заключил тот и сделал знак официанту принести счёт. - Чан-хён, можно с уверенностью сказать, что твоей рукой двигало вдохновение. - Надеюсь, ваш отзыв, синьор, содержит в себе только благоприятные впечатления? - поинтересовался подоспевший официант. - Убедитесь сами, - Чан протянул ему салфетку и стал с любопытством наблюдать, как меняется выражение его лица в процессе прочтения. - Восхитительно, - наконец, резюмировал официант, удивлённо взглянув на него. - Нам ещё никто не писал такого красивого отзыва... - Будем считать, что он положил этому начало, - заметил Хёнджин. - К тому же, ввёл и новую традицию – кроме отзыва, оставлять ещё и пожелание. Официант осторожно сложил салфетку и опустил её на серебряный поднос. - Подождите минуту, я скоро вернусь, - поспешно проговорил он и направился к выходу с террасы. Через пару минут Чан и Хёнджин увидели, как тот возвращается всё с тем же подносом, на котором теперь стоял большой светильник в виде трёхэтажного палаццо. - Это традиционный подарок нашего ресторана посетившим его влюблённым, - торжественно объявил официант, держа поднос на вытянутых руках. - Мои коллеги желают вам счастливой жизни вместе и выражают надежду, что вы пополните число наших постоянных посетителей. Хёнджин в смятении вспыхнул и взволнованно улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Чан тоже смутился. - Кхм, мы... благодарим вас и ваших коллег за этот прекрасный подарок, - фраза далась Чану с большим трудом. Когда они покинули ресторан, Хёнджин, видя, как Чан напряжён, решил облегчить им обоим последний день отпуска, а потому сказал: - О чём официант говорил, сделав нам подарок? Я опять не успел уловить смысл слов. Даже на английском итальянцы так быстро и эмоционально болтают... Договорив, он чуть ли не кожей ощутил, как Чан расслабился. - Обычные банальности, - выдал откровенную ложь Чан. - Я сейчас даже не могу вспомнить точно, что он там наговорил. Хёнджин просто кивнул в ответ и ловко перевёл тему разговора.

✪✪✪

Вечером они без устали танцевали в одном из клубов Милана, с каждым движением всё более тесно прижимаясь друг к другу, пока, наконец, под звуки медленной джазовой мелодии не слились в объятии. Хёнджин чувствовал горячее дыхание Чана на своих волосах и аромат его парфюма, который пьянил сильнее, чем выпитые коктейли. Хёнджин понимал, что их долгоиграющая “карамельная” связь подарит им этой ночью новый, ещё не изведанный ими вкус. И он искренне надеялся, что однажды эта их связь всё-таки превратится во что-то более значимое, чем сладкие сексуальные наслаждения, надеялся, что они не застынут в этой карамели. Переместившись в танце в самый дальний уголок тёмного зала, освещаемого лишь тусклой подсветкой барной стойки, Чан и Хёнджин упоённо целовались, смешивая вкусы персика, горьковатого грейпфрута и жарких губ в любимый коктейль – коктейль их жгучей страсти. Крепко обняв Чана за шею, Хёнджин вдруг почувствовал, как ладонь лидера осторожно проплыла по его обтянутому джинсовой тканью бедру и, поднимаясь всё выше, скользнула под футболку, неторопливо лаская торс. Хёнджин издал прерывистый вздох и всем телом подался вперёд, навстречу нежным рукам Чана. Зарывшись лицом в расстёгнутый воротник его рубашки, Хёнджин коснулся губами пахнувшей солнцем шеи. Разъединив тела с последними звуками мелодии, они молча посмотрели друг другу в глаза и так же молча покинули клуб. А едва закрыв за собой дверь ближайшего лав-отеля, они принялись, не прерывая поцелуя, неспешно снимать друг с друга одежду. Нетерпение, охватившее их в клубе, уступило место медленным чувственным ласкам. Даже оставшись без одежды, они не спешили удовлетворить свою страсть. Их тела напоминали две в унисон звучащие скрипки, издававшие то вздох нежности, то стон восторга. Они долго ласкали друг друга, всё откладывая самый главный, самый лучший миг этой ночи, их ночи... И только когда страстное нетерпение стало почти сводящим с ума, почти доводящим до исступления, их тела слились в едином движении, в едином порыве, сорвав с пересохших губ стоны блаженства. Сегодня Волк и Принц, втайне друг от друга, провалились в свою влюблённость ещё глубже. Они приникали друг к другу, словно к бокалам любовного зелья из сказки, каждый глоток которого вызывал всё более нестерпимую жажду. И они выпили последнюю его каплю уже на заре...