Нулевой Пациент Похуизма: Хроники Первого Класса Академии

После Совета Старейшин жизнь «мятежников» круто изменилась. На следующее утро на дверях Академии висело объявление: «Узумаки Наруто и Хьюга Хината отстранены от занятий за подрыв устоев деревни». Для обычного ребенка это было бы крахом. Для Наруто это стало лучшим подарком. — Прикинь, Хината, — лениво сказал он, сидя на заборе и доедая яблоко. — Они думают, что наказали нас, запретив ходить туда, куда мы и так не хотели идти. Это как если бы мне запретили есть землю. Гениальный ход. Хината сидела рядом. Её официально вычеркнули из списков клана. Об этом ей сообщил слуга, просто выставив её скромные пожитки за ворота поместья Хьюга. Ни слез, ни истерик. Она просто взяла свой рюкзак и пришла к Наруто. Но система не унималась. Коноха — маленькое место, и «сверху» пришел негласный приказ: игнорировать изгоев. Продавцы в лавках отворачивались, когда Наруто подходил за едой. Вчерашние одноклассники переходили на другую сторону улицы. — Смотри, — Наруто указал на пустую улицу перед ними. — Это и есть их «власть». Они рвут на части связи между людьми, чтобы все боялись стать «такими как мы». Зачем ты живешь в этой стране, Хината? Где даже хлеб продают по лицу, а не за деньги? — Я живу здесь, потому что здесь ты, — спокойно ответила она. — А остальное... это просто шум. Но Данзо не был бы Данзо, если бы ограничился игнором. Вечером, когда сумерки сгустились над их маленьким убежищем на окраине, из теней вышли люди в масках. Корень АНБУ. — Узумаки Наруто, — произнес голос из-под маски. — Деревня кормила тебя, давала кров. Ты предал доверие. Ты — имущество Конохи, и мы пришли забрать то, что принадлежит нам. Твою свободу. Наруто даже не встал с земли. Он продолжал смотреть на первую звезду. — «Имущество»... — пробормотал он. — Вы всё меряете собственностью. Людей, преданность, совесть. Но я не пойду против себя ради ваших инвентарных номеров. — У нас приказ, — оперативник достал танто. — Если ты не пойдешь добровольно, мы сломаем тебе ноги. Живое «имущество» не обязательно должно ходить. Хината встала между ними. Её глаза были холодными. Без Бьякугана, без техник, просто семь лет воли, сжатые в один кулак. — Чтобы сломать его, вам придется сначала убить меня, — сказала она. — Но помните: если вы это сделаете, вы докажете, что всё, во что вы верите — это просто право сильного. А значит, завтра кто-то более сильный придет за вами. — Довольно лирики! — АНБУ рванулся вперед. И в этот момент произошло то, чего никто не ждал. Наруто не стал делать техники. Он просто... **выставил руку**. Спокойно, без напряжения. Оперативник замер в полушаге. Не от магии, а от того, что Наруто смотрел на него с такой бесконечной жалостью, от которой рука с мечом стала весить тонну. — Ты выходишь под покровом ночи, в маске, чтобы бить детей, — тихо сказал Наруто. — Скажи мне, «профессионал», когда ты вступал в АНБУ, ты мечтал именно об этом? Ты шел защищать царя или людей? Посмотри на свои руки. Они в перчатках, но они всё равно пахнут страхом тех, кого ты загнал в угол. Ты уже проиграл. Потому что ты боишься своего господина больше, чем своей совести. Меч дрогнул. Остальные оперативники тоже замерли. Похуизм Наруто, помноженный на абсолютную правоту, действовал как яд на их промытые мозги. — Уходите, — Наруто отвернулся обратно к звезде. — Я не буду с вами драться. Это слишком скучно — бить тех, кто уже мертв внутри. АНБУ стояли несколько долгих секунд. Потом, без единого слова, они растворились в тени. Приказ не был выполнен. Впервые в истории Корня люди в масках просто отказались быть цепными псами. — Наруто-кун... они вернутся, — прошептала Хината. — Пусть возвращаются, — Наруто зевнул и улегся на траву. — Пока мы не боимся их дубинок, они бессильны. Завтра мы уйдем из этой деревни, Хината. Мир большой, а «царей» в нем слишком много, чтобы тратить на них всю жизнь. Пойдем туда, где нет оцеплений. Где мы сможем просто... быть. Они лежали под небом Конохи последний раз. Впереди была неизвестность, изгнание и холод. Но внутри было то, чего не было у Хокаге и Данзо. Там была Тишина. Та самая, которая говорит: **«Я не пойду против людей, не пойду против себя»**.