Нулевой Пациент Похуизма: Хроники Первого Класса Академии

Рассвет над Конохой был серым и холодным. Наруто и Хината стояли у главных ворот. Стражники, знавшие о приказе игнорировать их, просто смотрели в другую сторону, делая вид, что перед ними пустое место. Для них это было выполнение приказа, для Наруто — последний акт их трусости. За спиной осталась «лучшая деревня шиноби», которая на поверку оказалась просто большой казармой. — Зачем ты живешь в этой стране? — Наруто повторил вопрос, который задавал себе всё это время. — Чтобы ждать, пока тебе разрешат дышать? Теперь дыши сама, Хината. Воздух здесь не принадлежит Хокаге. Они вышли за ворота и пошли по пыльной дороге. Никаких свитков, никаких кунаев. В маленьком рюкзаке Хинаты были только теплые вещи и немного хлеба. Наруто шел, как всегда, засунув руки в карманы, прищурившись от утреннего солнца. Через несколько часов пути их догнал топот сандалий. Это был Конохамару — внук Третьего Хокаге, мелкий пацан, который всегда смотрел на Наруто с интересом. — Наруто-нии-чан! Стой! — он запыхался, в его руках был пакет с теплой едой. — Почему вы уходите? Дедушка сказал, что вы «ошиблись», но я видел, как ты стоял на площади! Это было... это было по-настоящему! Наруто остановился и потрепал малого по голове. — Слушай, мелкий. Тебя будут учить, что ты должен «защищать наследие». Тебе будут говорить, что ты — «будущее власти». Но запомни одну вещь: никогда не иди против людей ради царей. Если тебе дадут дубинку и скажут бить тех, кто кричит от боли — брось её. Даже если тебя назовут предателем. Быть предателем системы — значит быть верным человеку. Конохамару смотрел на него огромными глазами. В этот момент в нем закладывалось то, что старик Сарутоби так и не смог привить своим шиноби. — Я запомню, нии-чан. Я... я буду как ты. — Не надо как я, — Наруто развернулся к дороге. — Будь как ты. Это сложнее всего. Они шли много дней. Граница Страны Огня осталась позади. Пейзажи менялись, горы сменялись лесами, а леса — полями. Хината сначала вздрагивала от каждого шороха, ожидая погони, но потом поняла: они не нужны Данзо мертвыми. Они опасны для него только внутри деревни, потому что их пример заразителен. Снаружи они — просто двое детей. Однажды вечером они остановились у берега безымянного озера. Небо было усыпано звездами, такими яркими, каких никогда не увидишь в дымной Конохе. — Наруто-кун, — тихо позвала Хината, сидя у костра. — Мы теперь совсем одни? — Одиночество — это когда тебе нужен кто-то, чтобы почувствовать себя живым, — ответил Наруто, подбрасывая ветку в огонь. — А мы просто свободны. Теперь никто не скажет нам, за что умирать. Теперь мы сами будем решать, за что нам жить. Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые отказались сжимать оружие против безоружных. — Мы не пошли против себя, Хината. Это единственная победа, которая имеет значение в конце пути. Всё остальное — пыль под нашими сандалиями. Хината положила голову ему на плечо. Впервые за семь лет её жизни она не боялась завтрашнего дня. Не было ни экзаменов, ни клановых собраний, ни «Воли Огня», ни «Клетки Птицы». Была только холодная вода озера, шепот ветра и парень, который научил её, что похуизм к власти — это и есть высшая форма любви к человеку. Они заснули под открытым небом. Коноха осталась где-то там, в прошлом, вместе со своими интригами, «царями» и митингами. **«Я не пойду против людей, не пойду против себя… Я пойду против смертей, я пойду против царя».** Эти слова стали их тихим гимном. И пока они шли вперед, ни один оцепенелый строй не мог их остановить. Потому что нельзя поймать ветер. Нельзя запугать тех, кто уже нашел свою тишину.