Нулевой Пациент Похуизма: Хроники Первого Класса Академии

На следующий день Академия напоминала склеп. Дети перешептывались, бросая на Наруто испуганные и восхищенные взгляды. Саске смотрел в упор, пытаясь понять: как этот блондин, который не может попасть кунаем в дерево, смог заставить Данзо отступить? Наруто сидел на своем месте и... просто рисовал на полях тетради облака. Ему было глубоко фиолетово на то, что его признали «неблагонадежным». В середине урока дверь распахнулась. Вошли двое оперативников АНБУ в масках. — Узумаки Наруто, Хьюга Хината. Вас вызывают в Совет Старейшин. Немедленно. Ирука-сенсей хотел что-то сказать, но один из АНБУ так на него глянул, что тот осекся. Наруто медленно поднялся. — Опять лестницы, — вздохнул он. — Не могли прислать кого-нибудь с носилками? Я бы докатился до Совета с комфортом. Хината встала за его плечом. Она больше не дрожала. Вчерашний день выжег в ней страх перед авторитетами. Их привели в темный зал. В центре, в тени, сидели Хокаге, Данзо и двое старейшин — Кохару и Хомура. Воздух в зале был тяжелым, как свинец. — Вы совершили акт неповиновения, — начал Хомура, постукивая тростью. — Вы сорвали выполнение важной операции по обеспечению порядка. Ваше «милосердие» могло привести к хаосу. — Хаос — это когда люди просят хлеба, а вы кормите их железом, — Наруто даже не поклонился. Он просто облокотился на колонну и закрыл глаза. — Моя «непокорность» не стоила деревне ни единого рё. А ваше «подавление» стоило бы вам совести. Хотя, судя по запаху в этом зале, у вас её давно нет. — Как ты смеешь! — взвизгнула Кохару. — Мы — власть Конохи! Мы рвем свои жилы ради безопасности этой страны! Ты должен бояться каждого нашего слова! Наруто приоткрыл один глаз и посмотрел на неё как на странное насекомое. — «Ты не должен бояться власти, ты не должен…» — пробормотал он слова, которые будто сами всплыли в его голове. — Но вы рвете на части не жилы, а людей. Зачем я живу в этой стране, если единственное, что вы можете мне предложить — это страх? Мне не страшно. Мне скучно. Ваши угрозы — это как крик вороны. Громко, противно, но на полет облаков не влияет. Данзо медленно поднялся, его единственный глаз горел холодным огнем. — Хината. Ты — наследница великого клана. Твой отец в ярости. Тебя могут лишить имени, выжечь печать «Клетки Птицы», превратить в служанку побочной ветви. Ты готова пойти на это ради… этого лодыря? Хината сделала шаг вперед. Она посмотрела на Данзо, потом на Хокаге. — Вы говорите о «Клетке Птицы», — её голос был тихим, но ледяным. — Но я уже в ней была все семь лет. Ваша власть — это и есть клетка. И если цена свободы от вашей «дубинки» — потеря имени, то забирайте его. Я лучше буду никем рядом с Наруто-куном, чем «кем-то» в вашем оцеплении. В зале воцарилась гробовая тишина. Третий Хокаге прикрыл глаза рукой. Он понял, что проиграл. Нельзя управлять теми, кому нечего терять. Нельзя запугать тех, кто ценит свою свободу выше своего будущего. — Уходите, — прошептал Сарутоби. — Уходите оба. Когда они вышли на свежий воздух, солнце уже клонилось к закату. Коноха жила своей обычной жизнью, не зная, что в этом темном зале только что рухнула целая эпоха страха. — Наруто-кун… — позвала Хината. — Что мы будем делать теперь? Нас, скорее всего, вышвырнут из Академии. — И отлично, — Наруто потянулся всем телом. — Больше времени на сон. Пойдем на гору Хокаге, Хината. Оттуда закат лучше видно. Там нет «царей», там только небо. Они сидели на головах каменных идолов, которые когда-то тоже были властью. А теперь они были просто камнями, на которых два ребенка провожали день, оставшись верными себе. **«Я не пойду против людей, не пойду против себя»** — эта мысль была их главным сокровищем. И никакой Данзо не мог её отнять.