Нулевой Пациент Похуизма: Хроники Первого Класса Академии

Прошел год. Похуизм Наруто стал привычным фоном Академии, но система не любит тех, кого нельзя контролировать. Данзо Шимура — человек, олицетворяющий «государственную необходимость» и ту самую власть, что рвет на части, — решил, что пришло время проверить инструмент на прочность. Наруто и Хинату вместе с парой других учеников вызвали на «особое задание». Им приказали помочь силам правопорядка Конохи. Ситуация была паршивая: группа жителей из побочных ветвей кланов и простых ремесленников вышла к резиденции Хокаге. Они требовали снижения налогов и прекращения бессмысленных смертей на границах. — Это мятеж, — холодно сказал Данзо, стоя перед строем детей. — Вы — будущие шиноби. Ваша задача — показать им силу закона. Если они не разойдутся, используйте физическое воздействие. Вы должны защищать порядок. Наруто стоял в конце строя, как всегда, развалившись и глядя куда-то в сторону. Хината сжимала кулаки, её взгляд метался между Данзо и толпой измученных людей. Когда их вывели на площадь, Наруто увидел лица тех, против кого их послали. Это не были ниндзя. Это были старики, женщины, работяги. У одного из них в руках был плакат: «Мы хотим жить, а не воевать». Один из офицеров полиции Конохи рявкнул: — Узумаки! Хьюга! Вперед! Разогнать толпу! Используйте кунаи, если понадобится! Хината сделала шаг вперед, её руки дрожали. Она посмотрела на отца, который стоял неподалеку, наблюдая за «верностью» дочери. Потом она посмотрела на Наруто. Наруто не шелохнулся. Он медленно достал из сумки кунай, повертел его в руках и... просто бросил его в сточную канаву. — Узумаки! Ты что творишь?! — заорал офицер. — Это приказ! Наруто засунул руки в карманы и подошел к самой линии оцепления. Он встал между полицией и протестующими. — Слышь, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза вооруженным шиноби. — Эти люди никого не убили. Они просто говорят, что им больно. Зачем мне закрывать им рот? — Это приказ Хокаге! Это воля деревни! Ты идешь против власти! — Власть — это просто люди, которые сидят в кабинетах и боятся потерять свои кресла, — Наруто зевнул, и в этом зевке было больше вызова, чем в любом митинге. — Я не выбирал вашу власть. И я не пойду против этих людей. Если вам так приспичило помахать железками — махайте. Но я в этом не участвую. Он просто развернулся спиной к полиции и сел на асфальт прямо перед толпой. Сел в своей любимой позе, сложив ноги. — Наруто-кун... — прошептала Хината. В её голове гремело: «Ты должна! Ты Хьюга! Ты обязана власти!». Но потом она вспомнила слова из твоих строк, бро. *«Я не пойду против себя»*. Она глубоко вздохнула и села рядом с Наруто. Прямо перед строем готовых к атаке шиноби. — Вы что, издеваетесь?! — Офицер замахнулся дубинкой. — Я снесу вам головы за измену! — Сноси, — Наруто даже не обернулся. — Но помни: завтра тебе прикажут снести голову твоей матери или сыну, потому что они тоже захотят кушать. И ты пойдешь. Потому что ты боишься. А я — нет. Толпа за спиной Наруто затихла. Люди смотрели на двух семилетних детей, которые оказались сильнее всей этой машины подавления. Впервые за долгое время шиноби оцепления замялись. Они смотрели на свои кунаи, на свои дубинки... и видели в них не «инструмент порядка», а позор. Данзо, наблюдавший за этим сверху, сузил глаза. Он понял: похуизм Наруто — это не лень. Это **Абсолютный Непрогиб**. Это то самое «пойду против царя», когда царь требует стать зверем. В тот день площадь не окрасилась кровью. Офицеры так и не решились ударить детей, за которыми стояла Правда. Хокаге отозвал приказ. Наруто поднялся, когда площадь начала пустеть. — Пошли, Хината. Совесть весит много, надо пойти полежать, скинуть лишний груз. Хината шла за ним, и впервые она не чувствовала себя «инструментом клана». Она чувствовала себя Человеком. Она знала, что завтра их могут выкинуть из Академии, объявить изгоями, но ей было... всё равно. Потому что, как ты и написал, бро: **«Не пойду против себя»**.