Нулевой Пациент Похуизма: Хроники Первого Класса Академии

События на полигоне дошли до резиденции Хокаге быстрее, чем Наруто успел дойти до дома. Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, сидел в своем кресле, выпуская густой дым из трубки. Перед ним стоял Хиаши, чьё лицо всё ещё напоминало грозовую тучу. — Он опасен, Хирузен, — цедил Хиаши. — Не потому, что силен. А потому, что он разрушает саму основу дисциплины шиноби. Хината отказывается тренироваться. Она говорит, что «быть камнем — это путь». Это безумие! Хокаге вздохнул и вызвал Наруто к себе. Через полчаса Наруто вошел в кабинет. Точнее, он ввалился, едва не зацепившись за порог, и первым же делом уставился на мягкий диван для гостей. — О, — сказал он. — У вас тут мебель поудобнее, чем в Академии. Можно? Не дожидаясь ответа, Наруто завалился на диван и вытянулся во весь рост. Хиаши заскрежетал зубами, но Хокаге поднял руку, призывая к спокойствию. — Наруто-кун, — мягко начал старик. — До меня дошли слухи о твоём... необычном поведении. Ты понимаешь, что быть шиноби — это значит служить деревне, жертвовать собой, гореть «Волей Огня»? — «Воля Огня»... — Наруто лениво приоткрыл один глаз. — Огонь обжигает. Он требует веток, дров, постоянного внимания. А если его не кормить, он оставляет только пепел. Слишком много суеты вокруг костра, дедуля. Не проще ли быть просто ветром? Ветер дует сам по себе. Ему не нужны дрова. Сарутоби затянулся. — Ветер может быть разрушительным, Наруто. Или он может просто стихнуть, не оставив следа. Неужели ты не хочешь, чтобы люди помнили твоё имя? Вписать себя в историю рядом с Хокаге? — История — это бумага, — Наруто зевнул и почесал живот. — Бумага хорошо горит в вашем костре. Вы тратите жизнь на то, чтобы на вас смотрели каменные лица со скалы. А я трачу жизнь на то, чтобы мне было удобно прямо сейчас. Каменные лица на скале не умеют спать. А я умею. Хирузен посмотрел на Наруто. Он видел в этом ребенке не Джинчурики, не «демона», а человека, который нашел самую страшную свободу из всех возможных — свободу от амбиций. — А как же Хината? — вставил Хиаши. — Ты портишь её будущее! — Будущее — это воображаемая точка в пространстве, — Наруто сел на диване и посмотрел на Хиаши. — Вы заставляете её бежать к этой точке, пока она не упадет. А я просто разрешил ей присесть. Будущее всё равно наступит, бежит она или сидит. Так зачем приходить к нему уставшей? В кабинете повисла тишина. Сарутоби вдруг вспомнил свою молодость, бесконечные войны и потери. Он понял, что этот семилетний мальчик только что обесценил половину его политических лозунгов. — Иди, Наруто, — тихо сказал Хокаге. — Видимо, учить тебя — только портить свои нервы. — Согласен, — Наруто поднялся. — Кстати, диван зачетный. Если решите выкинуть — свистните. Когда он вышел, Хиаши повернулся к Хокаге: — И что теперь? — Теперь? — Сарутоби посмотрел на дым в своей трубке. — Теперь мы будем наблюдать за тем, как одна маленькая песчинка остановит все шестеренки нашего механизма. Потому что против силы есть техника, против ума есть хитрость, но против того, кому на всё насрать, нет вообще ничего. На выходе из резиденции Наруто встретил Хинату. Она стояла у колонны, кутаясь в свой плащ. — Тебя... сильно ругали? — спросила она. — Старики любят поговорить, — Наруто пошел вперед. — Но диван там классный. Слушай, Хината. — Да? — Завтра в Академии будет тест на иллюзии (Гендзюцу). Тебе придется притворяться, что ты видишь то, чего нет. Хината кивнула. — Я... я постараюсь. — Не старайся, — Наруто остановился и посмотрел на небо. — Просто пойми: всё, что они пытаются нам навязать — оценки, статусы, обязанности — это тоже Гендзюцу. Великая иллюзия важности. Если поймешь это, никакие техники тебя не возьмут. Хината посмотрела на свои руки и вдруг рассмеялась. Легко и свободно. Она поняла, что Наруто — это её личный «Кай», её развеивание всех ложных идеалов.