Пока не закончится август

Жаркие лучи июньского солнца пронизывали стекло полупустого автобуса. Я щурюсь от яркости и прикрываю глаза рукой. Осталось от силы минут пятнадцать в пути и я снова встречусь с горячо любимой сестрой. От этой мысли под кожей пробегает дрожь. Даже будучи подростками, мы радуемся встрече друг с другом как дети. Прижимаю ноги к себе, не обращая внимания на пыльные кеды и отворачиваю взгляд к окну, где не видно солнца. За стеклом всё те же лесные пейзажи. Невольно задаюсь вопросом — «а когда мы уже, собственно, въедем в город?». Ответом на него послужил резкий поворот, отбросивший меня с противным скрипом кожаного кресла в сторону. Я со всей силы хватаюсь в него так, что на нем остаются следы от ногтей. Подняв упавший на пол рюкзак снова устремляю взгляд в окно, где вижу приближающуюся табличку «Добро пожаловать в Хоукинс». В голове проносятся разные мысли, но одно я знаю точно — это лето запомнится мне надолго. *** Стоило автобусу затормозить, как я тут же хватаю потрепанный рюкзак и вылетаю из дверей, по пути столкнув какую-то женщину. Предвкушение нарастает и пробирается от самых ступней до макушки. Издалека вижу рыжую голову и, расталкивая всех, со всех ног бегу к сестре. Максин смотрит куда то в сторону и от долгого ожидания не может стоять на месте. Дальше все происходит как в замедленной съемке. Я уже в считанных метрах от сестры, как вдруг мужчина, появившийся из неоткуда, в спешке вылетает прямо передо мной, преграждая дорогу. Я со всей силы влетаю в него и больно ударяюсь плечом. От удара по инерции меня разворачивает к сестре спиной и я лечу вниз. Кажется, каждый человек в радиусе двух метров смотрел на нас, хотя в такой толпе это вполне предсказуемо. — Смотри куда прешь, идиотка, — старый мужчина обернулся и с недовольством посмотрел на меня.  Лежу на спине, пытаясь смирится с болью, когда улыбающаяся Макс смотрит на меня сверху и хохочет. Я прикрываю глаза и тоже начинаю заливисто смеяться. Сестра подает мне руку и я ловко встаю, потирая поясницу. Мы долго стоим в объятиях, словно боясь отпустить друг друга. От нее пахнет солнцем и домом, от меня — таящим асфальтом. — Я скучала, — шепчет Макс мне в плечо, пока я молчу, тяжело дыша.  Отстранившись, ее пара голубых глаз несколько секунд смотрит в мои зеленые, а затем мы снова притягиваем друг друга к себе. — Не поверишь, но я тоже, — на выдохе произношу я, после чего мы обе смеемся.  *** — Знаешь, после переезда в Хоукинс я будто начала новую жизнь, — Макс делает глоток содовой и отдает бутылку мне, — Мне здесь так хорошо, Селин!  — Я поняла это по твоим восторженным письмам, — устало улыбаюсь и откидываюсь на сиденье автомобиля сводного брата сестры, — Мне бы отлежаться, спину адски жжет. Кажется, там будет огромная ссадина, или синяк. Макс смотрит на меня с жалостью и кладет руку на мое плечо.  — Это мое первое лето здесь, я и не думала что в Хоукинсе настолько жарко, — сестра убирает прилипшие волосы со лба. И она была права. По лбу, шее, груди скатываются крупные капли пота и к коже неприятно прилипают непослушные кудрявые волосы. Лето отдает все свои силы еще в начале июня, словно после него наступит бесконечная зима. Я закрываю глаза и опрокидываю голову назад с шумом выдыхая. Но даже не смотря на жару, на мерзкого Билли, который только и ловит момент чтобы посмотреть на себя в зеркало, на ноющую боль в спине, я рада, что вернулась домой. Ведь дом — это семья, это люди, рядом с которыми я ощущаю тепло, уют и счастье. Дом — это полночные разговоры с сестрой обо всем на свете, это мудрые наставления матери и счастливые моменты, когда все рядом. И где бы мы ни были, где бы ни находились, дом — там, где мы. Укладываю голову на бледные коленки Макс и прикрываю глаза от усталости. Машину слегка потряхивает из-за неровных дорог, но это не мешает мне вздремнуть после долгого путешествия. Сквозь сон чувствую, как сестра убирает прилипшую прядь с моего лица и подглаживает по щеке. *** Нас встретила мама и её новый муж — отец Билли. Она скучала по мне и в очередной раз с грустью сообщила, что отец все еще не хочет чтобы я жила с ней и Макс и в августе вернусь обратно в Калифорнию. Я заметно погрустнела, хотя слышу эту фразу каждое лето и сестра, заметив это, схватила скейт и позвала меня на улицу. Уже знаю, что это лето будет коротким. Коротким, но запоминающимся.  И это меня пугает больше, чем радует. Странное чувство, наверное, я должна прыгать от предвкушения каникул, но интуиция подсказывает что-то нехорошее. — Я планировала провести этот день вдвоем, но кажется, пора искать приключения, — проворная девушка ловко запрыгивает на доску и начинает отталкиваться, — Ты знаешь кого-то в этом городе? — Разве что только тебя, — перехожу на быстрый шаг, а затем на бег, стараясь успеть за Макс. — Тогда пора расширять вселенную! — кричит она, набирая сильнее скорость. Пытаюсь бежать как можно быстрее,  пока разглядываю маленькие улочки Хоукинса и аккуратные домики местных жителей, которые тщательно ухаживают за своими участками. Через две минуты интенсивной кардио-тренировки Макс останавливается рядом с компанией четырех подростков — трех мальчиков и одной девочки, в руках которых хлопушки, праздничные дудочки и огромный лист бумаги, судя по всему, плакат. Они здороваются друг с другом и я невольно ощущаю себя лишней. Подхожу ближе к удивленным ребятам. Впрочем, я была удивлена не меньше. Среди них темнокожий мальчик, мальчик со странной стрижкой, русая девочка с короткими волосами и высокий мальчик-брюнет. Макс писала в письмах, что они странные, но хорошие и мне с ними будет так же легко, как и ей. — Это моя сестра Селин, она приехала в Хоукинс на летние каникулы, знакомьтесь, — провозглашает Макс с улыбкой на лице.  Кусаю губу и устремляю взгляд в пол. Повисает неловкое молчание, я чувствую на себе любопытные взгляды и это всё больше настораживает. Они всегда такие молчаливые? А когда Макс только переехала, они тоже её так встретили?  Поток моих мыслей прервала сестра. — Ведете себя как не родные, — она закатила глаза и вышла чуть вперед, — Это Лукас, — она указала пальцем на темнокожего мальчика, — Майк и Оди, — девочка, ниже меня ростом, обхватила двумя руками локоть высокого мальчика-брюнета и уперлась щекой в его плечо, — А это Уилл, — я встретилась взглядом с мальчиком со странной стрижкой. И снова молчание. Я готова была провалиться под землю от стыда! Почему они такие странные? Со мной что-то не так? Макс описывала их очень дружелюбными. Может, у меня какое-то пятно на майке? Не так лежат волосы? Что происходит?  Секунды тянулись бесконечно. Я поднимаю взгляд и по очереди оглядываю каждого, заглядывая в глаза. Две пары карих, лесные зеленые и зелено-карие. Оди робко подносит дудочку к губам и тихонько дует, заставляя её издать характерный звук. Я растерялась, но тут каждый по очереди начал мне улыбаться, а Лукас даже подмигнул, даря облегчение. Тут же все превращается в смех. Сначала тихий, потом заразительный, и вот, мы все вместе хохочем друг над другом и абсурдом ситуации. Все, кроме Майка. По его выражению лица не понятно, что его не устроило, но меня это не особо волнует.  Переглядываюсь с Макс, но она пожимает плечами.  *** Господи, кто бы мог подумать что я, в первые 2 часа нахождения в Хоукинсе буду прятаться в доме какого-то друга Макс с её остальными друзьями и ждать, пока он попадется на ловушку девочки с телекинезом? Я точно не сплю, может это все происходит не наяву? После этого дня меня больше ничего не сможет удивить. Я покосилась на Оди, все еще не веря в то, что у нее правда есть какие-то «супер способности». Чисто теоретически, может, я на самом деле попала в кому и все происходящее — искаженные воспоминания? Может на самом деле я все летние каникулы сидела с Макс дома? Больно ущепнув себя за локоть, я резко открыла глаза и поняла, что до сих пор стою между Оди и Майком. Хорошо, раз не сон — значит кома, и я могу делать все что хочу, потому что на самом деле лежу в больничной палате. Осознание придает облегчение, по крайней мере до того, как я замечаю кровь, медленно текущую тонкой струей по губе Оди. Разве кровь — не всегда плохо? Что, если она умирает? Или я накручиваю себя? Теряюсь и в панике верчу головой, решая спросить Майка что делать. — Это нормально, что у нее кровь? Её не надо спасать, все под контролем? — парень значительно выше меня, и мне приходится поднять голову. И тут слышу недовольное фырканье с его стороны. Чего?  — В чем твоя проблема? — недоуменно и немного грубо спрашиваю я, о чем жалею, ведь хотела быть со всеми дружелюбной. Майк не успевает удостоить меня своим ответом, потому что послышались шаги и приглушенное ворчание Дастина. Все тут же засуетились. — Быстрее, быстрее! — Тише, Лукас, он сейчас все услышит! Я крепче сжимаю дудочку, которую любезно отдала мне Макс и следую за ребятами, стараясь не ступать на скрипучие половицы. Посреди комнаты стоит их друг Дастин, приехавший сегодня из лагеря, и думающий, что все про него забыли. Он повернут к нам спиной и непонимающе смотрит на свои роботы и танки, которые, о Боги, силой телекинеза были заставлены уйти из его комнаты сюда, отвлекая внимание от нас. Макс отсчитывает пальцами обратный отсчет, а я в последнюю секунду замечаю в руках Дастина баллончик с лаком для волос, который от испуга может быть распылен на нас, но уже слишком поздно что-то предпринимать.  3, 2, 1…  — СЮРПРИЗ!  — АААААА! — Дастин явно не ожидал такой встречи друзей, и, как я и думала, обернулся и с громким криком распылил сладко пахнущую химическую жидкость баллончика прямо в глаза Лукасу, стоявшему по середине с плакатом «Добро пожаловать домой».  Мы все громко откашливаемся, кто-то бормочет что-то типа «я же говорил», «это была плохая идея», а лицо Дастина постепенно от шока сменяется до приятного удивления и радости, как только он осознает, что только что произошло. Он улыбается, как ребенок и бесконечно благодарит и обнимает ребят за такой приятный сюрприз, пусть и закончился он не так, как хотелось бы. Я смотрю, как Лукас промывает глаза, в чем ему помогает Макс, как Майк протягивает Оди салфетку, чтобы она вытерла кровь, как Дастин рассматривает плакат и о чем-то болтает с Уиллом. Скатываюсь по стене и сажусь на пол, выдыхая и прикрывая глаза, а открыв, вижу как Дастин подошел и ко мне и вопросительно смотрит. — А?  — Что? Ты что-то спросил? Прости, не услышала, — вздрагиваю я и резко встаю. — Кто ты и что ты делаешь в моем доме? — с подозрительным видом спрашивает он, и мне хочется смеяться с того, как он пытается быть серьезным. Пытаюсь дружелюбно улыбнуться. — Я сестра Макс, приехала сюда на каникулы. Меня зовут Селин, — протягиваю руку и наклоняю голову вбок. Сейчас мне не так страшно, скорее… спокойно? Словно я на своем месте и мы увидели друг друга впервые не 10 минут назад, а знакомы целую вечность. Дастин все так же с недоверием смотрит на меня и щурится, но все же протягивает и жмет руку. Я хмыкаю. — Странно, что я не догадался сразу, вы ведь совсем одинаковые! Даже ходите с одним выражением лица. — Если бы у меня было плохое зрение, издалека я бы подумал что у меня галлюцинации, — с улыбкой добавляет подошедший Уилл. — Эй, — доносится до нас возмущенный голос Макс. Мы с парнями переглядываемся и заливаемся смехом.  *** Пока Дастин увлеченно рассказывает про свое церебро как про восьмое чудо света, я переодически ловлю на себе мимолетные взгляды Майка. Он словно изучал меня, сканировал и пытался понять — стоит ли мне доверять. Можно подумать, это было случайно, но они были настолько частыми, что это не могло быть правдой.  — …и если мы поднимемся на холм, — оживленно продолжает Дастин, размахивая руками, — то сигнал будет чистым, прямо как моя совесть! Я старательно делаю вид, что слушаю нового друга, но карие глаза, скользящие по мне, заставляют сердце отбивать ритм, создавая в голове белый шум.  — Чистым, как твоя совесть? — хмыкает Лукас. — Тогда сигнал, кажется, будет так себе, — тихо заканчивает за него Уилл и я усмехаюсь, переглядываясь с Макс. Вдруг она смотрит куда-то сквозь меня и её улыбка чуть сползает с лица. Я оборачиваюсь и вновь замечаю взгляд Майка, который в свою очередь в ту же секунду отворачивает голову, что-то шепча на ухо Оди. Она в ответ хихикает. Пожимаю плечами. Хочешь поиграть в гляделки? Тогда я посчитаю, на сколько секунд ты выдержишь зрительный контакт.