Кто-то приходит

Девочка в кресле позади взвизгнула, и Баки отвлекся от фильма. На экране двое болезненно неумелых грабителей пытались вломиться в дом, а маленький мальчик оборонялся от них очень затратными и малоэффективными методами. Сюжет, при всей своей нелепости, затягивал. Баки хорошо представлял, каково сидеть в запертом помещении и надеяться, что никто не придет за тобой — хотя бы сегодня, хотя бы в этот час. И каково пытаться пробиться снаружи, не считаясь с болью, средствами, здравым смыслом, — тоже представлял. Его поразило, насколько оба чувства в фильме выглядели нормальными, абсолютно обыденными и человеческими. Мальчик смотрел телевизор, когда нервничал и не мог заснуть. Мальчик держал осаду, а параллельно ходил в магазин, общался по душам с соседом… И как будто не чувствовал противоречия между одной стороной своей жизни и другой. Даже получал удовольствие! Хотелось отмотать файл обратно, к сцене, где парнишка смеялся и танцевал, управляя манекенами, чтобы одурачить засевших снаружи грабителей. Образ тревожил как заноза. Баки отмотал бы позже, досмотрев фильм. Если бы девочка не закричала. Если бы его мысли не прожгло насквозь увиденное за иллюминатором. Если бы резко усилившийся кровоток не согрел кончики пальцев. Если бы сухой кондиционированный самолетный воздух не оцарапал глотку при спешном, внеочередном вдохе. — Мама! Смотри, мама! Звездочка упала! — теребила мать девчушка, не забывая одновременно пинать спинку сиденья перед собой. — Да, солнышко, упала, — сонно согласилась женщина, конечно же никакой звездочки не увидевшая. Баки увидел. Он был быстрее, он успел обернуться пока девочка еще кричала. Баки узнал «звездочку» — две очень короткие и одну более длинную вспышку незабываемого, инеистого оттенка синего. Честное слово, он ненавидел звезды. Зря, зря отказался лететь военным транспортом, выбрав гражданскую авиацию. Военный самолет можно было бы развернуть. Этот — в принципе, тоже… Баки зажмурился на полсекунды, заставляя себя не представлять подробный план захвата самолета с сотней ни в чем не повинных пассажиров. Это все адреналин и, может быть, еще какая-то химическая дрянь, придуманная специально для его крови. Его тело среагировало на сигнал тревоги как умело. Но сейчас надо было не подчиняться порывам и бежать, надо было думать. Баки дернул вниз застежку толстовки, чтобы избавиться от избыточного тепла. Набрал сообщение Сэму с просьбой потрясти связи среди вояк и выяснить, не засекли ли радары чего необычного примерно по таким координатам. «Что ты забыл в Канаде?» — откликнулся Сэм. «В Нунавуте раскопали шпионское убежище времен Холодной войны. Меня попросили посмотреть», — Баки не стал уточнять, что посмотреть — не гидровский ли бункер. Не наш ли. Сэм и так поймет. Чей бункер, выяснить оказалось невозможно. Перед тем, как бросить, его основательно вычистили. Архитектура была незнакомая. Баки поставил бы на Красную комнату. Хотя в ПГУ КГБ тоже могли извернуться, на них порой находило… странное. «В смысле, они тебя используют как пробный камень?» — мгновенно возмутился Сэм. Пробный камень бросают вперед себя и смотрят, не рванет ли. — «Опять». Баки поморщился. Не рвануло же. В основном, конечно, потому, что он по привычке проверял пространство на наличие ловушек и вовремя заметил мину. Сэму стоило бы еще припомнить нежелание Баки связываться с государством и вообще с какими-либо организациями. Баки в самом деле старался держаться в стороне. Просто не в этот раз. Вдобавок в этом случае его консультация все же была не зря. «Звездочка» — узнаваемый выхлоп советского двигателя РЦ-179. Баки точно знал. Это он похитил разработчика этого двигателя. И прототип. Он думал, что доработать двигатель так и не удалось. Очевидно, ошибался. Насколько вероятно, что РЦ был среди так хорошо вычищенного содержимого бункера? Можно просто позвонить канадцам. Оливер, если поступил как задумывал, сейчас ехал к семье с подарками. Моро, посоветовавший фильм про мальчишку и грабителей, убирал квартиру перед возвращением мужа из командировки. Возможно, канадцы и сами уже все заметили. Ждать окончания полета было невыносимо. Баки дождался, конечно. Он отлично умел сидеть тихо-тихо и ждать часами. Просто у него в голове, в мыслях, в ощущениях никогда в таких ситуациях не бывало тишины. «Никаких необычны сигналов или объектов», — сообщил Сэм уже после посадки. «Проблемы?» «Никаких. Просто хотел лишний раз убедиться». Баки наклонил голову влево-вправо. Размяться в переполненном аэропорту было негде, а ему все еще до боли между лопатками хотелось двигаться. Он вздохнул и пошел брать обратный билет. «Планы на Рождество?» — пискнул телефон. Не то слово, Сэм. Такие планы. *** Виктору Петровичу не впервой было терпеть крушение. Обидно только, что случилось это в безлюдной канадской глуши, где ни запчастей, ни доброго слова не дождешься. Он попробовал заговорить с пробегавшей мимо рысью. Та фыркнула что-то по-французски и скрылась за деревьями. Ладно, придется справляться самому. Как всегда, как всегда. Хорошо хоть выехал обкатать сани заранее. По многолетнему опыту не полагался на барахлящую в самый неподходящий момент технику. Затолкав бороду за воротник и закатав отороченные искусственным мехом рукава, Виктор Петрович полез смотреть, что на этот раз стряслось с двигателем.