Новый метод

      23 октября, 08.41       Дождь барабанил по крыше «Мерса», превращая дорогу в мутное зеркало. Меглин крутил руль одной рукой, поправил кепку и тоже расположил на руле. Вероника сидела, сжав в кулаке мокрый край куртки, и старалась не смотреть в его сторону.       — Ты когда-нибудь встречалась с кем-то? — спросил Родион внезапно, спустя долгое время молчания, не отрывая глаз от дороги.       Она медленно перевела взгляд.       — Что?       — Ну, были у тебя отношения? — Меглин слегка повернул голову, уголок рта его дрогнул. — Или ты из тех, кто предпочитает… другие формы близости?       Дождь прекратился. В салоне стало душно и Стычкина приоткрыло окно.       — У меня был парень, — ответила она слишком резко. — В университете.       — А, — следователь кивнул, будто это что-то объясняло. — И что, он знал, что ты… — последовала пауза, затем Меглин продолжил. — …склонна засыпать с холодным оружием в руках?       Сердце пропустило удар. Почему она боялась этого разговора? Конечно, следователь не мог не поднять эту тему, однако девушка боялась, она перевела дыхание и повернула голову в сторону окна.       — Я не сплю с оружием…это случайность. — Это было всё, что Вероника могла придумать и оправдать своё положение.       — Ладно, — Меглин усмехнулся и резко переключил передачу. — Тогда другой вопрос. Ты когда-нибудь стреляла из пистолета?       Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Вероника была словно на допросе, но вопросы были косвенными, Меглин прощупывал почву, не упуская ни одну крупицу.       — Нет. — девушка мотнула головой, одновременно отрицая и откидывая подальше ненужные мысли.       — Жаль. — Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Это полезный навык. Особенно для тех, кто… Как бы это сказать… Не умеет доводить начатое до конца.       Машина резко свернула на разбитую грунтовку. Вероника вцепилась в подлокотник.       — Если ты… Если вы… Хотите что-то сказать…       — Я? — перебил её мужчина, притворно-невинно поднял брови. — Я просто интересуюсь жизнью своей стажёрки. Разве не должен?       Особняк убитого мелькнул за деревьями. Меглин резко затормозил, брызги грязи хлестнули в борта.       — Вот и приехали, — объявил он весело, выдергивая ключ из замка зажигания. Меглин вышел, хлопнув дверью, оставив её сидеть в машине.       Вероника продолжала сидеть в машине, сжимая пальцами края сидения, стараясь не смотреть на отдаляющую фигуру следователя. Выждав, пока мужчина скроется за обширными воротами особняка, трясущими руками вынула телефон и нажала кнопку вызова:       — Он знает… — прошептала Стычкина, едва услышав гудок о принятии звонка. — Меглин догадался, я… Я все испортила… Мне нужно уходить.       — Вероника, — голос был ровным и спокойным, — Он может только догадываться. И проверять. Главное не подавай виду, что он идёт по правильному пути. Вдохни и выдохни, веди себя как ни в чём ни бывало. А после дела пристрели его, — мужчина заговорил тише. — В бардачке своей машины найдёшь всё необходимое… И не упусти подходящий момент.       Звонок завершился. Стоило девушке убрать мобильник от уха, как в окно постучали. Девушка резко дернулась и бросила взгляд в сторону — это был Меглин.       — Чёрт…       — Стажёрка, передумала, что ли? — хмыкнул следователь, заметив её бегающие глаза.       Её пальцы снова предательски задрожали, когда девушка открыла дверь, намереваясь выйти. Приёмы с правильным дыханием не помогали. Как он так быстро оказался рядом? Ведь зашёл в дом жертвы. И как она не заметила его рядом с машиной… Девушка открыла дверь и холодный воздух ударил в лицо.       — Что делала? — Меглин не отходил, стоя слишком близко, заставляя её вылезти из машины почти вплотную к нему.       — Разговаривала… — она запнулась, отводя взгляд, — С подругой.       Мужчина прижал Веронику к машине. Мокрый борт впился в спину девушки, а его дыхание обожгло щёку, запах табака заполонил её легкие.       — Нравлюсь я тебе? — спросил следователь тихо, непривычно ласково, подобного тона она никогда не слышала от Меглина.       — Вы переходите границы… — вымолвила она, голос дрожал, как и тело. Это нельзя было назвать злостью или жгучей ненавистью. Это другое. Она не хотела его убивать, как тогда, на решающем взмахе над его горлом, так и сейчас.       — Какие границы? — невинно спросил Меглин, — Ты же сама ко мне тянешься.       Его глаза проницательные и пронзительные, сковывали её, заставляя биться сердце чаще. Ей казалось, она только на мгновенье ушла в себя, но времени прошло больше.       — Вам кажется…       Голос её сорвался. А губы дрожали, но не от холода.       — Мне? — Родион приподнял бровь, но в глазах не было ни намёка на игру. — Я не строю догадки. Я наблюдаю.       Рука следователя легла на крышу машины рядом с плечом Вероники, не загораживая путь, но и не давая ей свободно уйти.       — А ты… Нервничаешь. С самого утра.       — Я просто устала, — Стычкина сжала кулаки, в попытках сохранить самообладание.       — От чего? — Меглин наклонился чуть ниже, и в его голосе вдруг появилась опасная мягкость. — От попыток решить, когда именно вонзить мне нож в спину?       — Вы…       — Не договаривай, — перебил сыщик, отстраняясь. — К чему оправдания-то?       Солнце, пробившееся сквозь тучи после дождя, ослепительно блеснуло в лобовом стекле. Меглин щурился, но взгляд его не дрогнул.       — Ты остаёшься здесь, потому что я тебе это позволил. И если хочешь продолжать — перестань трястись, как заяц перед волком.       Он резко развернулся и пошёл к особняку, бросив через плечо:       — А если решишь, что не справишься — уходи.       23 октября, 13.34       Тишина в машине была густой, как будто даже двигатель «Мерса» работал приглушенно, не решаясь нарушить это тягостное молчание. Меглин крутил руль, изредка поглядывая на Веронику, которая сидела, уставившись в окно. Пейзаж за стеклом мелькал размытыми пятнами — серые дома, мокрый асфальт, редкие прохожие.       — Органы… Он где-то их прячет… — внезапно заговорил Меглин, будто продолжал свои размышления вслух.       Вероника не поворачивала голову в его сторону, все ещё не понимая, почему рядом со следователем. Он всё знает, он не спал в ту ночь, но ничего не предпринял, сейчас тоже. Почему?       — О расследовании думай. — буркнул мужчина, продолжая смотреть на дорогу, он словно читал каждую мысль в голове Вероники, по крайне мере, так она предполагала. — Увидела что-то новое на этот раз?       Стычкина тяжело вздохнула. Закрыв глаза, она снова представила картину убийства:       — Следов сопротивления не было…       — И что это значит?       — На этот раз он поступил незаметно. След прокола на шее… Жертва верила ему до последнего.       — Очевидно, врачам всегда больше доверия, — хмыкнул мужчина, заворачивая за угол. — Дальше что?       — Они… Жертвы — обе из одной клиники… Обе — вне очереди. Обе — через взятку.       — Ты знаешь, сколько людей умирает, пока такие, как они, прыгают вперёд?       — Вы… Говорите, будто их смерть была справедливой.       — Я говорю факты. — резко парировал Меглин.       Вероника промолчала, однако нарушила тишину новыми деталями, когда заглянула в свой блокнот.       — И я выяснила, что клиника поменяла название, когда они переехали сюда, до этого клиника существовала в другом городе.       — Продолжай…       — Возможно, могли быть и другие инциденты подобного рода.       — Дальше…       — Значит, нужно искать того, кто переехал вместе с клиникой сюда… — недолго думая ответила Вероника, не поднимая взора.       — Адрес записала?       Девушка кивнула, отыскав нужную страницу в блокноте.       23 октября, 14.47       Клиника «МедикалЦентр» встретила их неестественной тишиной. Пустой ресепшен и одиноко стоящая чашка кофе на стойке. И ни души вокруг.       — Как мило… — проворчал Меглин, оглядываясь по сторонам, изучая коридоры.       Вероника подошла ближе к ресепшену, заметила включенный компьютер, несколько толстых папок с информацией о пациентах и ещё куча макулатуры. Она заметила так же стенд с фотографиями работников.       — А это… — Вероника не договорила. Меглин ускоренным шагом скрылся в одном из коридоров, девушка бросилась следом, ловя отголоски его шагов.       Родион добрался до кабинета главврача, дверь была приоткрыта. Меглин толкнул её ногой — внутри, за грудами бумаг, сидел мужчина с красными от недосыпа глазами. Вероника поспела вовремя, переступив порог следом за сыщиком.       — А вы кто? Мы… Сегодня никого не принимаем. — врач поднялся из-за стола, взглянув на вошедших.       — Как давно не принимаете? — холодно протянул мужчина, его взор прошёлся по документам на столе, затем его изучающий взгляд остановился на главвраче. — Мы расследуем дело твоих пациентов, расскажешь нам что-нибудь полезное?       — Что конкретно вы хотите? Я к этому делу не причастен и мои работники тоже, если вы их подозреваете.       — А места продаёте?       — Какие ещё места? — удивился врач.       — На пересадку, купить хочу, понимаете, печень ноет, пью много, вот сменю у вас за пару недель и снова пить буду, ну так что?       Главврач присел обратно на кресло, опустив голову, понимая, что бессмысленно отвергать всеми известный факт.       — Ладно, а переехали-то из Нижнегорска зачем?       — Нашего пациента убили, спустя неделю после операции… — протянул мужчина. — Мы хотели так заработать.       — Ясно… — сухо протянул Меглин.       — Нашли убийцу? — встряла в разговор Вероника.       — Нет. — бросил доктор. — Пациент тоже место купил…       — Значит кто-то из ваших, раз ещё имеет доступ к базе… — протянул Меглин, направляясь в выходу.       — Прекращайте вы этот бизнес… — бросила Стычкина доктору, закрывая за собой дверь. — Мы будем вынуждены заявить о ваших действиях в органы и прокурору.       Они уже разворачивались к выходу, как Вероника снова обратила внимание на стенд с фотографиями персонала. Она подошла ближе. Две общие фотографии. Прошлое место работы и настоящее. Разные лица. Однако один человек был на обоих снимках.       — Подождите, — крикнула она Меглину, который развернулся с вопросительным взглядом и затем подошёл к ней. — Смотрите. Этот человек. Он здесь и в старой поликлинике тоже.       В этот момент в холл зашла медсестра немолодая, но и не совсем пожилая, вернувшаяся с перерыва.       — О, вы про Анатолия Ивановича? Наш патологоанатом, но у него выходной. Он переехал сюда из Нижнегорска вместе с клиникой. Но у него выходной. Вы его знакомые?       — Да, друг наш давний, — ответил с наигранным весельем Меглин. — Свадьба у нас скоро, пригласить хотели, — мужчина улыбнулся Веронике, обняв одной рукой за талию. — А номер недоступен, вот подумали, тоже поменял, как и место жительства. Адрес не подскажите?       Вероника не могла вымолвить и слова, снова замерев, словно кукла, она смотрела на Меглина округлив глаза, не понимая, про какую свадьбу он говорит? И когда она успела согласиться?       — Ого, поздравляю, молодёжь. А глаза-то влюбленные у невесты… Горят. — улыбнулась женщина, любуясь «парой». — Живёт на улице Гагарина, четыре. Этаж семь, квартира, вроде, двенадцать.       — Спасибо, — Меглин поцеловал девушку в висок, и уволок за собой к выходу. — Отлично сыграла.       — И зачем эту нужно было? — спросила Вероника, придя в себя, когда Родион наконец отпустил её, она открыла машину и села на пассажирское.       — Про врачебную солидарность слышала?       — Нет.       — Вот и я нет, и не хотелось бы слышать.       Меглин и Вероника доехали до нужного адреса. Они поднимались по лестнице, и с каждым этажом воздух становился тяжелее. Вероника чувствовала, как капли пота скатываются по спине. Меглин шёл впереди, его шаги были бесшумными, словно у хищника.       — Он точно дома? — тихо спросила девушка. — Может нашёл ещё жертву?       Убийца действовал быстро, он не ждал определённого времени, словно боялся, что не успеет.       — Точно, новости знает. Знает, что разыскивается… — и снова Меглин словно заговорил от лица маньяка. — Убрал машину, отвёз на парковку и номера родные поставил, нашел ещё жертву, да… Третья жертва… — ладонь Родиона скользила на стене, а шаг он замедлил лишь на короткое время, снова возвращая себя в реальность.       Седьмой этаж. Квартира двенадцать. Дверь выглядела обычной, ничем не примечательной.       Меглин приложил палец к губам, затем резко ударил ногой рядом с замком. Дверь распахнулась с глухим стуком. В нос ударил резкий запах антисептика и… чего-то медного. Крови.       Вероника замерла на пороге.       Посреди гостиной, под ярким светом хирургической лампы, на самодельном операционном столе лежала девушка лет шестнадцати. Глаза закатившиеся, рот приоткрыт в беззвучном крике. Её живот был вскрыт аккуратным разрезом.       — Ещё бы на витрине оперировал…— Меглин подошёл ближе. — Жива ещё?       — Почему они не ждут очереди? А покупают места, словно билеты в цирк. Они знают, что хоронят других людей… Почему мне не должно быть наплевать… — Патологоанатом медленно поднял голову. Его глаза, мутные за очками, отражали странное спокойствие. — Моя мать умерла в очереди на пересадку, когда такие как эта… — он кивнул на жертву. — …покупали свое место за взятки.       — И это дает тебе право убивать?       — Я не убиваю, следователь. Я просто… Забираю то, что им не принадлежит. Орган, купленный ценой чьей-то жизни, должен вернуться в систему… Я учился ради этого…       Вероника почувствовала, как её охватывает странное понимание. В глазах убийцы не было безумия — только холодная, расчетливая ярость.       — Ты думаешь, твоя мать гордилась бы тобой? — бросила она, пытаясь отвлечь его.       — Моя мать умерла в муках и сейчас она мучается, зная, что систему нарушают… — он внимательно смотрел на окрашенный кровью скальпель. — И мне, увы, придется, нарушить, убить вас. Хотя я дал себе слово брать только тех, кто этого заслуживает… — продолжил мужчина, откладывая брюшной скальпель, взяв ампутационный нож. — Я хочу продолжить своё дело… пока живу.       — Ты поэтому на врача пошёл, да? Чтобы мстить? — холодно изрёк Меглин, сделав шаг ближе, встав впереди Вероники.       — Да, пришлось потрудиться…       — Ну ты же в курсе, что всё равно причастен к делу клиники в которой ты работаешь… Ты ведь знал, что там берут взятки за места. Убивал бы главврачей.       — Их никто не просил приходить и забирать чужие места…       — Но и им никто не отказывал… — заговорила Вероника, неспешно обходя Меглина, она следила за убийцей. — Ты знал, и молчал. А мог поступить мудро и сообщить об этом.       Мужчина рассмеялся, громко, снимая маску спокойствия, на месте которой возникло безумие.       — Кому? Таким как вам? Не смеши! — его пальцы крепче сжали рукоять ножа и он полностью повернулся к не званными гостям. — Тем более я бы не узнал, про таких как она… — мужчина кивнул в сторону лежащей без сознания девочки. — А мне нужно знать, кого наказывать.       — Ты думаешь, ты праведник? — прошипела девушка, шагнув вперед, несмотря на протестующий взгляд Меглина. — Ты такой же убийца, как и те кого ты судишь.       — Я возвращаю справедливость! Моя мать… — патологоанатом замер, его глаза расширились.       — Твоя мать сгорала бы от стыда! — крикнула Вероника, делая ещё шаг. Она не знала, чего можно ожидать от убийцы, на старалась сохранить ясность, отшвыривая страх, на кону была жизнь несчастной девочки, которая наверняка даже не знала, что заняла место, Вероника мельком заметила, что пальцы жертвы дернулись, значит не всё потеряно.       Малышев внезапно рванулся вперед. Его скальпель блеснул — Вероника едва успела отклониться, но лезвие всё же рассекло ей плечо. Острая боль пронзила тело.       — А-а-аргх! — она пошатнулась, чувствуя тепло крови на коже.       Меглин, как разъяренный зверь, бросился между ними. Его удар в челюсть отшвырнул патологоанатома к стене. Банки с инструментами с грохотом полетели на пол.       — Фатальная ошибка. — голос Меглина звучал опасно тихо.       Кулак Меглина врезался в живот убийцы, тот ответил резким ударом ноги по колену. Они рухнули на пол, перекатываясь в смертельной схватке. Стеклянные банки с инструментами разлетелись вдребезги.       — Вы ничего не понимаете! Ублюдки!       Вероника, зажимая рану на плече, увидела, что Малышев оказался сверху. Его пальцы впились в горло Меглина. Следователь хрипел, пытаясь вырваться.       — За… всех… — булькал убийца с лицом, перекошенным от ненависти.       Вероника не помнила, как нож оказался в её руке. Одно резкое движение — и лезвие вошло Малышеву в спину чуть ниже лопатки.       Он замер. Глаза округлились. Пальцы разжались.       — Нет… — только и успел прошептать он, прежде чем рухнуть на бок. Багровая лужа быстро расползалась по линолеуму.       Она могла ещё подождать, не торопиться, тогда бы… Следователя не стало бы.       Тишину нарушил только хриплый кашель Меглина, поднимающегося на колени. Его взгляд встретился с Вероникиным — в нём читалось что-то новое. Не осуждение. Не благодарность. Понимание.       Вероника посмотрела на дрожащие руки. Но в этот момент её больше волновало другое — как странно спокойно она себя чувствовала. Как будто наконец-то сделала что-то… Правильное. И что-то знакомое… Справедливое.       Меглин направился к столу, он коснулся запястья девочки, и бросив взор на Веронику, сказал:       — Она ещё жива, вызывай службы.       Стычкина в спешке запустила руки в карманы в поисках мобильника, она быстро вызвала «скорую», а затем полицию. Девушка сидела на полу до тех пор, пока где-то вдали завыли сирены. Взгляд упал на маньяка, который лежал и смотрел на неё мертвыми глазами, на секунду ей померещилось, что это было лицо отца…       — Я убила его… — прошептала она, наконец осознав, что действительно сделала.       — Остановила убийцу, — его голос звучал удивительно мягко. — А первая кровь всегда тяжела…       Но Веронике было легко.       23 октября, 22.32       Ржавые ворота со скрипом распахнулись, пропуская чёрный «Мерс» внутрь. Двигатель заглох, и наступила тишина, нарушаемая только редкими каплями дождя по крыше.       Вероника сидела, сжав в руках окровавленную салфетку, прижатую к порезу на плече. Боль была тупой, далекой. Гораздо острее горело что-то внутри.       Меглин вышел, хлопнув дверью, и она медленно последовала за ним. Ангар был тёмным, пока не возник яркий свет в виде пламя из металлической бочки. Бросив в огонь несколько деревяшек, мужчина швырнул ключи на стол, заваленными папками, открытым ноутбуков и пустыми бутылками.       — Садись, — скомандовал Родион, сбрасывая с себя плащ и кепку, так же на стол, затем он прошёл к полке вынимая бинты, а из холодильника бутылку водки. — Раздевайся, покажешь рану.       Вероника не сдвинулась с места, продолжая сжимать рану на плече.       — Я ухожу… С завтрашнего дня.       — Нет. — медленно обернувшись бросил мужчина.       — Это не просьба, — возразила Стычкина, опустив взгляд.       — А я сказал — нет. — его голос был тихим, но каждое слово било по нервам. — Ты остаёшься.       — Почему? Вы же знаете… Знаете, зачем я пришла.       Меглин рассмеялся — коротко, беззвучно и ответил:       — Знаю. И что?       — И что? — её голос дрогнул. — Я могла убить тебя! — она перешла на «ты» неожиданно для себя, эмоции взяли вверх.       — Снимай куртку, — повторил Меглин, приближаясь столу с водкой и с пачкой стерильных бинтов.       Вероника замерла.       — Я… — она опешила, неужели ему всё равно? Она хотела его убить, пыталась по крайне мере заставить себя это сделать.       — Не заставляй меня повторять в третий раз. — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твердость.       Дрожащими пальцами она расстегнула куртку, почувствовав, как ткань прилипла к ране. Блузка следовала за ней, белая хлопковая, теперь с алым пятном на плече.       — Будет больно.       Он не стал ждать ответа. Ледяная жидкость хлынула на рану. Вероника вскрикнула, впиваясь пальцами в край стола.       — Терпи.       Его пальцы, грубые и точные, очищали рану. Каждое прикосновение обжигало, но она не отводила взгляд от его лица. Так близко. Снова.       — Почему ты не хочешь меня отпустить? — прошептала она.       Меглин на секунду задержал взгляд на её глазах, затем вернулся к перевязке.       — Ты ещё не закончила то, зачем пришла.       — А если я передумала?       Он туго затянул бинт, заставив её вздрогнуть.       — Не ври. Ты не из тех, кто передумывает.       Пальцы Меглина скользнули по её обнаженному плечу, случайно или намеренно — Вероника не поняла.       — Кто он? Кто тебе помогает?       Вероника замерла, быстро отводя взгляд, она прикусила губу. Следователь вычислил всё и сейчас заметил, как он растерялась:       — Я не знаю, о чём ты. — ответила Стычкина.       — Ладно, — он усмехнулся, отступная назад. Меглин отвернулся, оставив её сидеть без блузки и куртки, с бинтом, который отдавал алкоголем. А на плече ещё оставались следы пальцев мужчины. — Завтра в семь. Не опаздывай. — добавил следователь.       Девушка ничего не ответила, она должна была уйти, должна была бежать и не возвращаться. Но всё её нутро не хотело этого. В кармане куртки завибрировал телефон, новое сообщение от «друга» — и там не было упрека.