Жить не спасая

— Целые, — отмахнулся Такемичи, хотя боль всё ещё присутствует. — И не такое пережил. Эта фраза вырвалась невольно, слишком уж прямолинейно. В воздухе повисло короткое, но ощутимое напряжение. Шиничиро слегка приподнял бровь. «Не такое пережил», — эхом отозвалось в голове Такеоми. Интересно, что именно. Вакаса, всё ещё выглядевший виноватым. — Уже поздно. Эмма-чан с вами, значит, моя работа сделана. Он сделал шаг назад, разворачиваясь боком, уже готовый превратиться в очередную тень, растворяющуюся в сумерках токийских переулков. — Погоди! Рука легла на его плечо. Не хватала, не тянула, а просто легла — тяжело, с ощутимым весом и непоколебимым намерением. Это был Вакаса. Он шагнул вперёд, и теперь Такемичи видел его лицо крупным планом: сбившиеся на лоб светлые пряди, напряжённую линию бровей, и во взгляде — не прежняя дерзость, а какое-то упрямое, почти детское желание всё исправить. — Ты же сказал, всё в порядке. — Вакаса говорил, не отпуская плеча, будбо боялся, что парень рассыпется, если его отпустить. Но я тебя ударил. По-честному, надо загладить вину. Хочешь, я тебя до дома провожу? Или... — он запнулся, не зная, что сказать. — Не надо, — резче, чем планировал, ответил Такемичи. Он тут же поймал себя и смягчил тон. — Серьёзно. Всё нормально. Я сам дойду. — Вакаса прав, — неожиданно вступился Шиничиро. Он отпустил Эмму, и та отошла к Такеоми и Банкею. — Мы напали на тебя, не разобравшись в ситуации. Минимум, что мы можем сделать — может, мы тебя угостим чем-нибудь. — Шини прав, — тихо, но весомо добавил Банкей. Его голос был спокойным. — Пойдём. Тут недалеко есть хорошая лапшичная. Хозяин знает нас, накормит досыта. — Ладно, — наконец выдохнул он, сдаваясь под весом всех этих взглядов. — Только недолго. Лапшичная действительно оказалась в двух минутах ходьбы, в узком переулке. Уютная дыра в стене с запотевшим окном, из-за которого лился тёплый желтый свет и запах бульона, чеснока и жареного мяса. Хозяин, седой мужчина с лицом, похожим на высушенную грушу, лишь кивнул, увидев компанию, и что-то буркнул в сторону кухни, даже не спрашивая заказов. Они втиснулись за дальний угловой столик, заляпанный годами усердной эксплуатации. Такемичи сел спиной к стене, автоматически заняв позицию, с которой виден весь зал и вход. Старая привычка. Еду принесли быстро. Такемичи сидел, чувствуя себя не в своей тарелке. Он кушал медленно, смакуя каждый кусочек горячей лапши — простой, но невероятно вкусной лапши. Он почти не вслушивался в разговор, который вёлся через стол. Шиничиро, Вакаса и Такеоми обсуждали какую-то недавнюю стычку с бандой из соседнего района, строили планы «навести порядок» и подшучивали друг над другом. — А ты, Ханагаки? — голос Шиничиро, направленный прямо на него, заставил Такемичи вздрогнуть. Он оторвался от пиалы, почувствовав, как все взгляды снова прилипли к нему. Вакаса перестал жевать. Такеоми прикурил новую сигарету, наблюдая. Банкей просто ждал. — Чем занимаешься? Учишься где или уже работаешь? —Работаю, — ответил он коротко, глядя на пар, поднимающийся от еды. — В кофейне. Всё тихо, спокойно. Ничего интересного. — Понятно, — наконец сказал Шиничиро. — А сколько тебе лет? — неожиданно встрял Вакаса, его любопытство перевесило такт. — Ты вроде не старше нас. —Двадцать шесть, — произнёс он четко. —Тишина, которая воцарилась за столом, была оглушительной. Даже фоновый шум кухни как будто стих. Вакаса замер с поднесёнными ко рту палочками. Такеоми выпустил струйку дыма и прищурился ещё сильнее. Банкей едва заметно наклонил голову. Именно Шиничиро первым сломал неловкость. Он лишь кивнул, как будто принял эту информацию к сведению, и вернулся к своей еде, давая всем понять, что тема закрыта. Больше личных вопросов не задавали. Шиничиро просто смотрел, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то сложное — недоверие? удивление? Расплачивались за еду они вышли и заведения. За это время на улице уже стемнело. — Ну, я... пошёл, — сказал Такемичи, стоя на краю тротуара. Он не знал, как попрощаться. Простое «спасибо» казалось недостаточным, а всё остальное — слишком личным. Эмма, уже сонная, слабо помахала ему рукой. Вакаса крикнул: «Береги рёбра!» — и тут же получил шлепок по затылку от Такеоми. Банкей снова просто кивнул, но на этот раз кивок был чуть выразительнее. Такеоми же просто проводил его долгим, задумчивым взглядом.Такемичи развернулся и зашагал прочь, в сторону своего дома. Холодок ночного воздуха обжигал кожу. Он слышал за спиной их голоса, смех, спорящие о чём-то Вакасу и Такеоми, спокойный голос Шиничиро, который им что-то сказал. Темнота улиц поглотила его, но темнота в его глазах, та самая, что забрала блеск голубого неба, казалось, стала ещё гуще. Впереди его ждала одинокая комната, тишина и бесконечный внутренний диалог с призраками будущего, которое он поклялся не допустить. А в парке, у лапшичной, Шиничиро Сано ещё какое-то время смотрел в ту сторону, куда ушёл парень с холодными глазами цвета неба. Они разошлись, не зная, что случайная встреча этого вечера уже запустила шестерёнки судьбы, которые начнут медленно, но неотвратимо менять траекторию их всех жизней. А одинокий человек с душой, истерзанной временем, запер дверь своей квартиры, прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол, погружаясь в полную, гнетущую тишину.