Долг и обломки.

Невидимая мужская иерархия В ней твоё место определяется тремя вещами: властью, деньгами и женщинами. Если у тебя есть все три, то ты на коне. Если есть что-то одно, то они будут к тебе присматриваться, размышляя, достигнешь ли ты остальных вещей. По их мнению, у меня есть ценный ресурс — женское внимание. Только есть проблема: в их иерархии токсичной маскулинности я не вписываюсь. Не вписываюсь я из-за того, что слишком тихий. По их мнению, я должен кричать о том, сколько имел дам, — кричать и хвастаться. В мире токсичной маскулинности, чтобы забраться на вершину, нужно кричать о своих успехах. А я скромный, потому что хуй огромный. Ну ладно, я просто тихий, из-за чего не вписываюсь в понятие альфы. И это привлекает их внимание, заставляя додумывать мои действия своими силами. Конечно, им это не нравится. Запнувшись о чью-то внезапно выставленную ногу, я, чисто на своих рефлексах, быстро выравнился, чуть не упав. — Смотрите, какой бордельный мальчик ловкий! — послышался голос какого-то пацана, что стоял в окружении из пяти человек. Никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации. Это похоже на клише романа, где главную героиню зажимают у стенки. У меня сейчас такая же ситуация, только причины другие. Если главную героиню зажимают из-за того, что она привлекла внимание главного альфы, то меня — из-за моих успехов. — Думаешь, если во вторые ряды попал, то лучше нас? Успех в работе. Да, я прошёл отбор и теперь нахожусь в обслуживании здешних учеников. Да, теперь официально трудоустроен. Радует ли меня это? Не во всех местах. — Хватит смотреть на нас этими глазами! — восклицал глава банды, крича громче всех. — Какие же у него глаза противные, аж дрожь берёт! Может, фингал ему поставит, чтобы так не пялился? — шептал ему его советчик, но это был такой шёпот, чтобы всё услышали. Это каким таким взглядом я на них смотрю? У меня что-то с глазами? Или с головой? Мальчишки начали наступать, готовые нанести мне реальный удар, обступив меня полукругом. У меня медленно начало замирать сердце, чувствуя надвигающуюся угрозу, я на автомате отступал назад. Мышцы напряглись, а глаза быстро искали отступление. Главарь банды угрожающе приблизился ко мне, схватив меня за одежду. Да не может быть, чтобы меня подростки избили? Но сжатые кулаки парня говорили об обратном. — Чего молчишь? Язык проглотил? Бордельная шавка! — с яростью орал он. Ну, не буду же я драться с детьми? Я знаю, что сейчас физически их ровесник, но блин, мне двадцать семь лет. Да и я никогда в своей жизни не дрался. Как там в Библии: ударили по правой щеке — подставь левую? Неожиданно у грозного мальчишки напротив загорелись глаза какой-то идеей, и он, осмотрев свою компашку, самоуверенно гаденько улыбнулся. Повернувшись ко мне, стал более внимательно меня рассматривать. — А лично у тебя красивое? Может, сделаешь нам приятное, бордельная шавка? Внутри меня всё замерло, а вот его компания поддержала идею главаря, ликуя и поддакивая выкриками «Хорошая идея». А я не мог поверить услышанному. По многим причинам: во-первых, от абсурдности; во-вторых — от их предложения. Я же парень! Они что, тут все поголовно би или все обрезанные рукова? Я так и не понял. Они реально готовы сделать со мной то самое, чисто из-за того, что так можно? Они реально готовы ебать всё, что движется? А как же абсолютное мужское мнение, что это по-пидорски? Где знаменитое отношение к гейству? Да, я понимаю: Хирото — мальчик-праститутка, но он единственный, и вообще в бордели — как изюминка, на любителя. Откуда мне было знать, что таких любителей много? Ну, чо, Му Цин, за отсос — любой вопрос? — послышался ироничный голос прошлого меня. Эээ, нееет. Беру свои слова назад, у меня всё ещё есть гордость. И с этими мыслями я пошёл в наступление: просто напросто побежал вперёд, толкая и брыкаясь. Некоторые личности, такие как глава банды, автоматически отступили, чтобы потом схватить меня и повалить на себя, но я брыкался. Вырвавшись, я побежал, стараясь укрыться за каждым поворотом служебного крыла, спрятавшись в каких-то кустах. Чёртов Древний Китай, с твоей ориентацией не разобраться. То мы по женщинам, то у того парня красивое лицо — давай его выебем! Отлично! Супер! Просто замечательно! У меня реально, если не получится в учёбе — получится на трассе. Тут трассы нет, но вы поняли. Нет, с этим нужно как-то бороться, иначе беда. А ведь мы в монастыре, это же святое место, вроде бы. Откуда здесь такие мысли? Для ведения успешной войны нужно действовать с хирургической точностью. Первое правило тихой войны — подготовка почвы к ловушке. Чтение между строк — в основном мы приписываем это проницательным людям. Но есть и глупые, которые цепляются за какие-то обрывки и строят свои догадки по поводу происходящего. А чтобы они начали это делать, нужно показать обрывок. Что зрителям, что читателю, всегда нравится некая недосказанность, некая тайна, которую можно было уловить с самого начала и предрешить будущее. К примеру, глава какого-то комикса закончилась на интересном моменте. И что мы делаем? Читаем дальше, а если это недоступно — додумываем, что будет. Так я поступлю и здесь. Вся эта токсичная маскулинность держится исключительно на репутации и страхе, что делает её крайне уязвимой. Слухи везде есть, распускать их — это некрасиво, меня этому учили с детства. Поэтому я поступлю по-другому. Тому, чему учился годами. Но сначала пришлось постоять перед совестью, чтобы в этот раз наглухо заглушить её ради собственного спасения. Либо они, либо я. Это типичный выбор каждого. Проблема в том, что это, несмотря ни на что, грязно и подло. Я не хочу так поступать. Но, зная, к чему это может привести, поэтому я стою здесь, за дверью, где шепчутся главные сплетники. Если власть шепчется о власти, то простой народ шепчется о грязи — что сверху, что внизу. Разговор за дверью был о том, кто от кого залетел, кто кого трахнул и кто поженился, у кого маленький член и кто какие секреты скрывает. Типично и токсично. Не осуждаем, но мы обсудим. Ладно, начнём. — Эй, смотрите, там Шинобу какому-то парню отсасывает! — закричал я, сидя в укромном месте. Переходим на второй этап плана. Те слуги-сплетники мгновенно подарволись, спеша вкусить хлеба и зрелищ. Коридор был слабо освещён, но было отчётливо видно тень, которая убегала, скрываясь за поворотом. Мгновенно послышались шаги в эту сторону, желая посмотреть на опозоренного. Мимо меня, сидящего возле какого-то тёмного грязного угла, пронеслись три пацана с кухни. Хм, обычно этот статус сплетника дают женщинам, но им тут строго-настрого запрещено быть. А слухов тут полно, и, учитывая скорость их распространения, я начинаю сомневаться, кто истинный сплетник — мужчина или женщина. Наверное, у этого статуса нет пола. Меня не заметили, и я быстро затушил свечу, убирая свою игрушку, которая играла роль бегуна. Да, вся эта почва — всего лишь игра света и тени, где в главных ролях — я, свеча и маленькая фигурка человека, сделанная из бумаги, на которой я должен был рисовать женщин. Моя фигурка держалась на палочке, привязанной обычным шнурком, изображая прямо стоящего человека с поясом на талии. Да, если присмотреться, можно было легко определить, что это какая-то непонятная хрень, но она промелькнула быстро, а горящие умы, готовые поверить во всё что угодно ради новой наживы, быстро всё придумали сами. Я не распущу слухи, но устрою сцену, где главными ролями будут тени, а зрители — предвзятые умы. И если всё правильно пойдёт, то сейчас начнутся обсуждения о том, кто что видел, и додумывания деталей, которых не было. К утру каждый из них будет абсолютно уверен в том, что эта страшная фигурка и был Шинобу. Почва подготовлена, яма для грешников сама собой копается, осталось только скинуть туда главного провокатора, чтобы остальные замолчали. — Эй, вы чего тут стоите без дела? — спокойно спросил я, подходя к ребятам со спины, выходя из своего угла. — Му Цин?! — оборачиваясь, воскликнули они с горящими глазами. — Ты представляешь, что мы увидели? Ах, уже увидели! Я отрицательно покачал головой, и они мгновенно сплотились между собой, перекрикивая друг друга. — Наш гордый Шинобу... — Вечно такой командир и выскочка... — Оказался обрезанным руковом, представляешь? — Мы застали его за постыдным делом. Ох, уже застали! Ладно, люди видят то, что хотят видеть, а этот Шинобу не только ко мне лезет. Что самое интересное, если бы они всей толпой меня того, то это я гей, а они просто воспользовались ситуацию. Видимо в их мнении это по-пидорски, строится только тогда когда ты в положении женщины. Будто для них, женщины это второй сорт. Слушать это было невозможно — их голоса сливались в один сплошной гул, не давая ничего разобрать. Но я и так был в курсе ситуации. Театрально, выпучив глаза, я кивал и призадумавшись пробубнил так, невзначай: — Так вот почему он ко мне вечно лезет, он просто хочет переспать со мной... ну и ну... — и с этим я поспешил уйти, делая вид, что в полном шоке. У всей этой мускулинной токсичности есть один недостаток — много завистников, которые с большим удовольствием скинут тебя с трона. Именно так талантливых звёзд смещают со сцены: делают слухи из вырезок сказанного человеком, ищут его хейтеров, готовых поливать грязью, а затем выставляют на публику, где многие лояльные зрители в звезде начинают видят второе дно, которого не существует. Направить систему токсичной маскулинности против самого Шинобу, который прижал меня к стене — это самый эффективный способ борьбы с хулиганами. А чтобы его свита тоже заткнулась, к утру на стене были повешены эротические картины с их участием. Не злите художника — он хорошо мстит. Гитлера помните? Он тоже в прошлом художник. Время шло, и слухи сами собой столкнули парня в яму. Его репутацию очернили, вокруг него образовался бойкот, и всё дошло до таких масштабов, что его уволили. А я остался безучастным наблюдателем. Теперь осталось следить за тем, чтобы обо мне таких слухов больше не распускали. Но, похоже, обо мне в суете рутины и скандала с Шинобу всё забыли. Ну ладно, мне же в кайф. Только почему я так холоден к нему? Ведь, несмотря на своё поведение, это был простой мальчишка, который хотел простого внимания и восхищения. Даже как-то совестливо, что я так сделал. Вот я и построил своё удобное место на осколках чужой репутации. Всё, как говорил Советник.