Долг и обломки.

- Привет, душечка! — радостно приветствовал меня цветочек. - Привет, Мая Ми. — улыбнулся я, заходя к ней в комнату для смены постельного белья. Мая Ми — самая позитивная проститутка в этом месте. Потому что обладает шансом выбраться отсюда. Когда она влюбилась, они с возлюбленным разделили ночь без брака, что потом обернулось ей бедой. Семья жениха отказалась от свадьбы, сказав, что подыщет сыну более подходящую партию. Родная семья отказалась от неё, подруги отвернулись, а общество заклеймило её как нечистую. Так она и попала сюда. История грустная, но она имеет шанс на счастье. Возлюбленный оказался очень влюблённым, навещает её, откладывает деньги на выкуп. Она имеет шанс уйти в нормальную жизнь. Пару раз я видел, как этот влюблённый ходил к ней. Так долго болтать могут лишь любящие люди. И как самая позитивная она постоянно придумывает всем клички. Моя «душечка» — не знаю, от чего так, но я не против. - Душечка, а как ты считаешь, лучше красный или зелёный? — озорно улыбаясь, сказала она, глядя в окно и наблюдая за облаками. - Смотря о чём ты? — снимая простыню, кладя её в корзину, туда же положил и подушку. - Мой милый, обещал принести мне яблоки, вот я и думаю, какие они — красные или зелёные? — рисуя на стене незамысловатый узор, она посмотрела на меня своими большими глазами, чем-то напоминающими лань. Такие глаза часто рисуют у наивных персонажей. В некоторых жанрах подобные глаза олицетворяют невинность и очень часто указывают, кто будет снизу. А те глаза, которые люблю я, в тех же жанрах обозначают доминирование и, в некоторых клише, доминирование над всем — над партнёром, над хулиганами в школе, на работе. Видели этих хренов, которые заправляют мировым бизнесом? Они ещё известны тем, что меняют баб, как перчатки. Не уважаю таких типов: во-первых, женщина тебе не баба, а во-вторых, насколько ты жалок, раз тебе приходится спать с каждой, чтобы повысить свою значимость. Мои любимчики никогда бы так не сделали. Да, они очень игривы, и некоторые из них любят поиздеваться над скромным парнем или дамой. Но это никогда не заходило дальше юмора. Они, в конце концов, взрослые личности! Но сейчас о Мая Ми. Мысль о любимом придавала ей сил жить в этом месте. Если бы и он отвернулся от неё, что бы с ней было? Разбилась бы, в дребезги, как многие здесь. - Я бы больше волновался о вкусе, сладкие или кислые. От неё послышался смех. - И какой же ты выбрал? - Сладкие, не люблю кислые. — расправляя новое бельё и заканчивая работу, я обернулся к ней. Русые волосы и большие шоколадные глаза. Точно лань. Эта девушка привлекала своей миловидностью, округлым, как у ребёнка, лицом и низким ростом. Невинность и чистота образа, как у ангела. Одно из самых ужасных в мужчинах — то, что они всегда любят помладше. Без волос на теле, с низким ростом, милым лицом и как можно младше. Они хотят спать не с женщиной, а с детьми. За это я начинаю их ненавидеть. И именно такой детской наивной внешностью обладала Мая Ми, от чего она была довольно популярна. - Мне пора идти, — взяв корзину с бельём, я пошёл к двери, но в шаге от неё остановился, обернувшись к девушке. Задумавшись, я сказал, улыбнувшись: - Удачи тебе! Улыбка была мне ответом. Я ушёл, не понимая, зачем вообще остановился. Просто мне её стало жаль. Мне бы сейчас карандаш. У меня, походу, ломка. Я загружен работой как не могу, даже сейчас, стирая постель. Я уже несколько месяцев не рисовал, не брал в руки палку и не водил её по песку, как обезьяна. Теперь я нецивилизованный человек, а неандерталец! — «Дайте кисть!» — вот что я буду требовать у людей, когда их встречу. В принципе, я так и делаю. Прихожу к женщинам, они тут единственные люди, и требую, как наркоман дозы. - Принеси мне кисть, королева! — как самый нищий нищеброд, цепляясь за подол прекрасного платья не менее прекрасной женщины, что испачкалась в моих слезах и соплях, говорил я. Да, я унижался! Но ради любимого дела и не на такое пойдёшь. Рисование. Мне всегда нравилось это занятие. Я чувствовал себя творцом, который создаёт миры, когда в реале был опущенным. А когда я открыл для себя комиксы, я понял в чём моя судьба. Ты художник, Гарри! Судьба смешанная с рисунками, через которые я буду рассказывать свою историю. Где каждый будет со своей историей, и я чёткими линиями, водя по экрану, буду творить. Я буду рассказывать о боли, радости, счастье, утрате. Я создам мир со своими законами и создам людей, которые будут совершенны в своём несовершенстве. Через диалоги, через действия, через эмоции я буду рассказывать. Дай мне карандаш и бумагу — и я расскажу тебе про парня, которого предали, сломав ему судьбу; про хозяйку с расчётливыми глазами, в которой есть понимание, но отсутствует вера в лучшее; рассказал бы о девушке, что ходит по страшным коридорам мужских желаний с улыбкой, думая о любимом. Я бы рассказал о всех, освобождая свою душу от горести, что частично легла на меня от них. Я посмотрел в небо — синее, если смотреть вдаль, но голубое прямо над моей головой. Вечером оно окрасится в оранжевый, красный и фиолетовый. И почему мы думаем, что небо голубое? Отжимая простыню, я положил её в сторону, потом пойду вешать. Небо вроде бы спокойное, ночь, возможно, будет такая же, значит, к утру всё высохнет. Бордель, в котором я работаю, действительно популярен, раз тут есть сменное бельё. По началу я вообще работал отдельно от цветов. Моими поручениями была колка дров, таскание тяжестей, забота на кухне, починка чего-либо и многое другое. К цветам могли приблизиться только служанки — женщины. Почему так? Многие женщины здесь не любят мужчин, и если они не могут выместить свой гнев на клиентах, то вымещают его на слугах — мужчинах. Что касается служанок — это бывшие проститутки. Есть конечно и молодые служанки каторые клиенты настолько испортили, что они перестали продаваться. Чаще служанками становились женщины за 35, так как теряли свою красоту, но бывали и тяжёлые случаи. Как я вообще приблизился к «цветам» — вопрос весьма удивительный. Скорее всего, сыграли моё умение шить от матушки и умение рисовать. Тут же Древний Китай, здесь своя стилистика, вот я их удивил своим творчеством. А ещё — отсутствие гордости, раз я хватаюсь за подол в мольбе. Как-то раз нарисовал портрет одной проститутки, вдохновившей меня своей историей, да и вручил ей. Откуда же я знал, что наплыв клиентов прибавится из толпы женщин? Так и сдружились. Я многим им делал приятное, иногда даже на заказ шил на платках их портреты. Только порой мне приходилось использовать свои умения шитья на людях — зашивая раны проституке, к которой пришёл клиент-садист. — Ты ощущаешься как брат, — сказала она, лёжа передо мной абсолютно голая. Фиолетовые гематомы рисовались на её теле, по шее катилось кровь из сломанного носа, рука была неестественно повернута, а на груди красной полосой, словно от ножа, кровоточила рана. Всё выглядело так, будто её хотели вспороть, а не заняться сексом. Между ног тоже шла кровь, и мне было ясно, что это не менструация. Сестры умели шить, но как мужчина я должен был это сделать. Тогда мне было тяжело, я каждую секунду вытирал глаза от слёз, пока зашивал её. Потом, эта женщина, оправившись, стала слугой. Вот такие тяжёлые случаи. Жаль, только мужика вообще никак не наказали, кроме штрафа. Несправедливо. После той ночи я стал ближе к этим женщинам, ведь каждая может оказаться на том месте. Я бы не хотел повторения. Но я простой пацан, без власти и денег, кроме моральной и иногда физической помощи — ничем помочь не могу. Не могу избить клиента, не могу выкупить свободу хоть одной из них, не могу излечить все раны — и на теле, и на душе. Бесполезный по своей сути, но приятный парень. Я устал. Знайте, сколько здесь кроватей — туча. Значит, постельного белья столько же. Мои руки от длительного соприкосновения с водой размякли, кожа стала как у старика — сморщенной. А настроение, как у Сквидварда. Но я всё же смог развесить эти гребанные простыни. Жесть, я сейчас пойду пиво пить и надевать свой скуфандр с нытьём о жизни. Какое пиво в четырнадцать лет и кто мне этого пиво даст, я не знал. Но нужно было как-то жаловаться, чтобы с ума не сойти. Уже вечер, скоро конец моего рабочего дня, надо бы на кухню зайти и составить список покупок, а потом можно того пацана навестить. Зайдя на кухню, я пошёл в кладовку. Переводя взгляд с полки на полку, считая яйца, овощи, я рассчитывал в уме, сколько нужно для всех и сколько не хватает. Ведро картошки, мешок риса на запас, корзину помидоров, моркови и огурцов, лук и 10 килограммов мяса. Нужно ещё специи проверить... — Му Цин! — окликнул меня мужской голос. Повернувшись, меня встретил мужчина лет тридцати пяти, низкий и с пузом, в добавок лысый. Целый набора тридцатилетнего мужчины — и вот ЭТО требует девушку помладше, лет так восемнадцати. Хотя нет, восемнадцать, это только в России, здесь пятнадцати лет. Ну ладно, я загнул, лично он не требует, по крайней мере я не слышал. Интересно, откуда он знает моё имя? — Здравствуйте, господин... — просто поздоровался я, так как не помню его имени. — Ван, — подсказал мужчина, на удивление даже не обидевшись. С здешним менталитетом всех надо запоминать по имени. Особенно старших и особенно мужчин. Они этого больше всех требуют. Как с самым уязвимым эго, с которым не стоит играть. Я вот, посмотрев на это недоразумение ещё раз, никогда вовеки не хотел бы знать его имени, не то что запоминать его. Раз не обиделся — значит по какой-то неведомой иерархии я выше. Какая иерархия — не знаю? Ну, а может, он просто нормальный мужик, и зря я на него наговариваю? Тогда я извиняюсь, правда мысленно. Мысленно оскорбил, мысленно извинился. — Господин Ван, что-то нужно? — Тут заходила одна очень миловидный цветочек, просил передать тебе, — сказал он, хватая незамеченную корзину у входа и протягивая мне. — Она сказала, они сладкие. Яблоки. В корзине лежали зелёные яблоки пять штук. Май Ми. В груди потеплело, а на лице появилась улыбка. — «Какой приятный жест», — протягивая руки к корзинке, подумал я. — Видно, ты ей понравился. Хотя ты парень красивый, вот тебя и подпустили к цветам, — с ухмылкой сказал господин Ван. — Ну, сколько раз она тебе дала? Внутри всё мгновенно похолодело. Я даже запнулся, подумав, что мне послышалось, но, посмотрев на его лицо, я понял, что нет, не послышалось. — Ну что ты, как девчонка, засмущался! — по-своему разъяснил мой ступор он. — Девушка она красивая, старше шестнадцати не дашь. Можно и роман закрутить, так сказать, научиться премудростям до брака, а там и жену порадуешь. То есть с ней можно поиграть как следует? Конечно, она же не девственница, на таких не женятся, к тому же проститутка. Вот ещё отвратительная черта в мужчинах — они хотят себе чистоту, когда сами готовы пачкаться с первой встречной. Это другое! Так они оправдываются, от чего становится мерзко. Будь я женщиной — никогда бы не размножался. Это обезьяны, а не мужчины. — Она действительно красива, господин Ван, но я не настолько аморален, чтобы играть с её чувствами, — холодно произнёс я. Этот мужик всё настроение мне испортил, такой чудесный подарок был. Как же Май Ми повезло, у неё есть любимый, который ходит к ней, несмотря на её работу. Он действительно любит её, как же я за неё рад. — Ты что, обиделся? Да ладно тебе, она всего лишь проститутка. Проститутка ещё не значит, что она не человек. Но, видно, поняв, что меня не переубедить, мужик развернулся и пошёл к выходу со словами: — Зелёный ты ещё... Он меня ещё корит за то, что я считаю людей за людей?! Сжимая кулаки от злости, я смотрел ему в спину, понимая, кто по-настоящему здесь зелёный. Как же он отвратителен! И что самое страшное — у этого мужлана с вероятностью 80% есть жена и дети. В Древнем Китае брак практически у всех, мало кто оставался один до конца своих дней. Особенно этого боялись женщины, так как её начинали считать чуть ли не никому ненужным мусором. Но как же мне жаль всех дев, что от безысходности предпочли во ЭТО. Мало того, что даёт аморальные советы, так ещё сам бы рад оказаться на моём месте, несмотря на то что женат. Он то считает, что я за красоту сюда попал и меня чуть ли не ласкают каждый день. Так я и узнал, что обладаю некой популярностью в бордели среди женщин. Хорошо ли это или нет, я не знаю. В моментах, как этот мне становится мерзко.