Цикл "Идеальный мир": Хорошая девочка

      За 8 лет до победы над Плутарком.       Мама учила Тэссен быть хорошей девочкой.       Умелой хозяйкой, заботливой, внимательной, безупречно аккуратной. Такой, которую мужчине просто не придет в голову оскорбить мимолетной интрижкой — ее Тэсс достойна только серьезных отношений! Идеальной невестой, сохранившей себя до свадьбы невинной.       Мама говорила Тэссен, что девушке следует скромно одеваться, не обнажая лишнего. Что тех, кто слишком плотно обтянул ноги брюками или расстегнул лишнюю пуговицу на блузке, обязательно ждет беда. Правда, какая именно, мама никогда не уточняла, только понижала голос до многозначительного шепота, от которого Тэсс становилось не по себе. И уж конечно приличной молодой марсианке не пристало стричься, как мальчишке, и носить яркие украшения, или, не приведи Марс Великий, макияж! При этих словах мама всегда с гордостью поглядывала на длинную косу девушки — единственное украшение, которое нужно ее идеальной дочери.       Мама с самого детства внушала Тэссен, что за правильное поведение хорошая девочка обязательно получит заслуженную награду — мужа и большую семью.       Но мама ошиблась.       И за это Тэсс с остервенением кромсала то, к чему ее мать относилась с таким трепетом — свою косу.       Свое идеальное украшение.       Ножницы вгрызались в светлые пряди, волосы омерзительно хрустели под не приспособленными для стрижки лезвиями. На срезе оставалась чуть розоватая полоса — кровь, которую Тэсс так и не стерла с остриев. Эти ножницы обычно резали металл в ремонтной мастерской, но сегодня Тэссен пустила их в ход для другого.       Стоило закрыть глаза, и в голове возникала сцена, в которой эти лезвия вонзаются в крепкое тело, покрытое бурой шерстью, а потом брызжет кровь. Снова и снова.       Ей было просто необходимо прямо сейчас избавиться от воспоминаний о случившемся! А вместе с ними — от этого проклятого символа женственности и чистоты, которые, как оказалось, никому не нужны!       На хер не сдались!       Тэсс попробовала на вкус грубое ругательство, которое, конечно, давно знала, но осмелилась употребить впервые, и поморщилась. Слово было совершенно чужеродным ей, выросшей в вере в мамину правоту хорошей девочке. Таким чужеродным, что захотелось прополоскать рот. Но вместо этого она сжала челюсть, снова выругалась про себя так грязно, как только смогла придумать, и принялась состригать волосы дальше.       Она больше не видела смысла быть хорошей.       Ведь попытки делать так, как учила мама, разрушили все ее мечты.