По ту сторону Нила

Я не мог поверить, что так быстро привык к её теплу. Нежная и в то же время холодная, Эва не понимала насколько мне это было нужно. Пусть она еще мне не верит, пусть не подпускает полностью, но моё сердце отдано ей без остатка. Это щемящее чувство было со мной и в детстве. А сейчас поглаживая её запутавшиеся во сне волосы и видя, как подрагивают ресницы, я млел. Я не мог оторваться. Весть о нападении на целое поселение сбила с толку с самого раннего утра. Я понял, что мне придется покинуть мою Эвтиду на какое-то время и это меня раздавливало. Рядом с ней я чувствовал, что живу, а не существую, как Эпистат. Тот, кто только уничтожает и строит на крови Александрию. С ней я был собой, тем мальчиком, что впервые увидел маленькую принцессу. Аккуратно погладив щеку Эвы и поцеловав её, Амен покинул дворец. Только воспоминания, те краткие мгновения, помогли ему двигаться по этой ужасающей пустыне. Уже несколько часов, он шел со своим отрядом. Пусть у каждого была лошадь, но это не спасало от жары и животные сами страдали. Молясь о тучах или быстрой дороге, все изнывали от невыносимой жары. Многие задумывались, как Эпистат, что не мог выходить на улицу без плаща, всё еще держался. Он был словно их маяком, что вел через непроглядную песчаную землю. И никто не думал, что на уме Эпистата в эти мгновения, и что память показывала ему, искушая сорваться и вернуться назад. *** — Ваше высочество — милый и приятный голос, заставил девочку вздрогнуть. Она никогда не слышала, чтобы к ней так обращались и едва не упав от страха, повернула голову. Перед ней стояла высокая женщина с невероятно красивыми чертами лица и так приветливо улыбалась. Эва задрожала и начала оглядываться, не слышал ли кто-то её слов. — Не…не стоит называть меня так…я.я ведь не настоящая принцесса — промолвила, тонким детским голосом, девочка. — Мама, почему она так говорит? Она же дочь Фараона — Мальчик, что привлек её взгляд был весь словно из снега. Белые волосы и кожа. Невероятной глубины глаза и такой суровый на вид. Он и пугал и притягивал, потому Эва решила немного ближе подойти. — Амен, это принцесса, когда-то она станет новой Царицей Египта — от услышанного Эва едва не разрыдалась. Страх, что её накажут обуял с новой силой и она не могла ничего сказать, только мотала маленькой головой с темными длинными волосами. — Нет…прошу…не говорите так. Меня накажут — прошептала она. И женщина подошла ближе и опустилась перед ней на одно колено. — Моя дорогая, ты так прекрасна и так сильна. Ты унаследовала невероятную силу своей матери. Ты должна вернуть её законный трон. Ты должна на него взойти. — Мама, но как она это сделает, если все её призирают, даже Фараон? — Мальчик тоже подошел и внимательно посмотрел на краснеющие глаза Эвы. — Ты ей поможешь, мой дорогой. Сейчас её призирают и не признают, но она еще покажет своё величие и силу. — потрепав сына по белым волосам, она так звонко рассмеялась, что у Эвы защемило сердце. «Смеялась бы так же моя мама?» Промелькнуло в её голове. — Я не хочу, чтобы он страдал. Не нужно мне помогать, ведь это я её убила — понурив голову прошептала принцесса. — Ты её не убивала, запомни. И еще, ты должна знать, что ты куда более могущественная, чем твой отец. — Женщина взяла маленькую, худую ручку и посмотрела, казалось, в самую душу. — Ты еще всех покоришь. — Она и правда такая, я вижу её невероятное тепло о котором говорил отец. — Верно, Амен, она теплая, помни это всегда. Непонятные для детей слова так и врезались в голову юного Амена. А принцесса была заворожена женской красотой и теплом. Её было всего шесть, Амену же восемь и только он помнил эти слова. Он хранил их в сердце всё время, ждал момента, когда снова окажется с ней рядом. Когда снова сможет увидеть её улыбку и ощутить то самое тепло. *** Пустыня начинала сводить с ума. Эпистат старался смотреть далеко вперед, в надежде на оазисы. Люди начинали взвывать от зноя и потому было принято решение устроить привал на первом же островке жизни. Но сколько бы они не шли, его не было. — Мы дойдем до поселения только через полтора дня. Еще они день такого пути не выдержат лошади — проговорил Тизиан, подъехав ближе к Амену. — Вижу. Но ты сам понимаешь, я не могу призвать дождь или сотворить оазис — проведя рукой по лицу, будто стирая усталость, он не знал, сколько еще будут длиться мучения. — Оазис! — закричал один из охотников и едва не понесся к нему, как Амен преградил ему путь. — Это не он. Слова громом опустились на других и все уставились на очертания поселения. Маленький городок был пуст. Все дома были в тени, хотя светило солнце. Амен двинулся вперед, распорядившись, чтоб все надели защитные маски. Как ни странно, но жрецы нашли способ не так быстро заразиться и потому все охотники их носили. Белые изрисованные знаками, повязки тут же оказались на всех в отряде. В нос привычно ударили масла и травы, в которых вымочили эту ткань. Она была на всех, кроме Эпистата. Он был защищен своей силой. Ступая по городу, они поняли, что он не так давно опустел. Об этом говорили столы, что были накрыты едой, сейчас она уже начала гнить, но ей не больше недели. На детских площадках лежали привычные глазу игрушки, а в округе стояли небольшие шатры с разными товарами. Казалось, что люди просто ушли куда-то и скоро вернуться. Но стоило войти в один из домов, как сразу стало понятно. Город вымер. — Мы не могли так быстро добраться до него. — Проговорил Тизиан, заходя за Аменом следом. — Это не то поселение. Но оно полностью было уничтожено. Не так давно. Видишь — он указал на трупы людей, что еще не полностью разложились. — Еще нет червей. — Кто-то массово уничтожает поселения. — Это хворь. Черная. — Амен приблизился к одному человеку на безопасное расстояние. — Видишь, язвы. Такие бывают только во время хвори. Видимо здесь были те самые черномаги. Нужно уходить, здесь опасно. Всё поселение придется сжечь. — Но тогда мы сотрем все следы. — проговорил Тизиан. — Какое следующее поселение? То на которое напали? — Да. — Тогда поспешим, а с птицей отправим в Гермополь донесение. Сюда прибудут с выяснением обстоятельств, наше же дело помочь тем, кто еще нуждается. Эпистат грозно посмотрел на тела и вышел из дома. Ожидающие его люди сразу поняли, что отдыха не выдать. И на их спасение небо начало затягивать тучами. Все вновь выдвинулись в путь. Словно спасая охотников, небо стало тяжелым и серым в считанные часы. Идти стало легче. *** Добравшись до поселения, охотники еще пол дня приходили в себя. Амен же сразу начал выяснять в чем была причина нападения и оказалось, что в это поселение не так давно прибыли люди из шахт, продавать найденные драгоценные камни. Черномаги не были причиной нападений. Но их следы были слишком явными. Были скуплены все обсидиановые камни. А их используют только для масок Шезму. Первая неделя была сравни пыткам. Ни минуты покоя и отдыха. Люди негодовали и по поселению начала распространяться хворь. Амен старался изолировать всех зараженных и вызвал жрецов из Александрии. Но они отказали, в силу загруженного потока людей в самом городе. Причину не указали, но Эпистат подозревал. Неужели и до них дошла эта зараза. В конечном итоге прибыли люди из Гермополя. Но нападения стали учащаться. Люди пропадали и только охотники могли понять эту причину. Все затянулось на долгие недели и вот пролетел уже месяц. — Пишешь своей ненаглядной? — спросил Тизиан, войдя в дом Амена. — Уже месяц прошел. А я даже не могу написать? И нужно предупредить, что хворь распространятся с невероятной скоростью и силой.— рыкнул он и привязал письмо к ноге сокола. Тот сразу полетел в нужном направлении. — Я не об этом. Я рад, что теперь есть та, кто может тебя усмирить — усмехнулся охотник. — Она всегда была, просто не знала. — улыбнулся Амен и посмотрел на озадаченного Тизиана. — Я был с ней знаком еще до всего этого. Нас познакомила моя мать и сказала, что я должен буду провести её к трону. Я помню её маленькой забитой девочкой, а теперь она прекрасно справляется с моими обязанностями в Александрии. — Она и правда невероятно обучена. Как-будто кто-то специально её… — Тизиан не закончил, ведь Амен одарил его многозначительным взглядом. — Это был человек моих родителей. Они послали его во дворец и он не мог давать знание, которые желал Фараон. Ложные и противоестественные. Рискуя жизнью, он обучал её политике, искусству управления и многим другим вещам, пока его не казнили. — ответил Амен. — Казнили? — Он создавал самого могущественного противника самого Фараона. Эва не знала, что из-за этого её обучение прекратилось. Но позже и сама поняла причину ухода наставника. — Сколько горестей выпало на её судьбу? — подумал в слух Тизиан и повернулся к окну. — Уже второй месяц пошел. — Верно, а вестей не было — нахмурился Амен и встал рядом с охотником. — Не спокойно. Будто предвидя беду, они смотрели в закатное небо. Спустя пару минут, оба напряглись. Другой летящий сокол показался на горизонте. Он в считанные минуты прилетел до дома Амена. Взяв папирус, привязанный к ноге птицы, Эпистат напрягся. Его лицо изобразило одновременно испуг и злость. — Быстро приготовь коня, еды и воды. — Он бросил бумагу на стол, её поднял Тизиан и прочитал лишь одно «Эва направилась к тебе».