Новый взрыв отношений

Том проснулся с ощущением, будто в его черепе провели соревнования по боулингу, а победитель так и не был объявлен. Свет, пробивавшийся через шторы, резал глаза ножами. Он с трудом выкатился с кровати и поплёлся на кухню, надеясь найти что-нибудь, чтобы заткнуть дыру в желудке и приглушить похмельный грохот в голове. В гостиной, на его диване, развалившись как хозяин, сидел Торд. Он безучастно переключал каналы, задерживаясь на каждой рекламе с тупыми рожками на голове или научно-популярной передаче о жизни муравьёв. Его взгляд был скучающим. Том проигнорировал его, достав из холодильника вчерашнюю пиццу. Засунул в микроволновку, выставил время, нажал кнопку… Ничего. Только тихое, унизительное гудение. Он несколько раз тыкнул в кнопки, постучал по корпусу — ноль реакции. Аппарат мёртв. — Чёрт! — вырвалось у Тома. Голод и головная боль слились в один сплошной фон ярости. — Проблемы? — раздался с дивана голос, полный фальшивого сочувствия. — Микроволновка сдохла, — пробурчал Том, не глядя на Торда. — А, технические неполадки. Моя специализация, — Торд лениво поднялся и подошёл к кухонному уголку. Он осмотрел аппарат, потрогал вилку, потом взглянул на Тома. — Починю. Но… за условие. Том насторожился. — Какое ещё условие? — Ты будешь мне должен. Один долг. Его содержание и срок возврата определяю я, — Торд сказал это с такой лёгкой, хитрой улыбкой, что Тому захотелось тут же отказаться. — С какой стати?! — зарычал он. — Со статики электричества, видимо, она и сожгла плату, — парировал Торд, пожимая плечами. — Ну, как хочешь. Питайся холодной пиццей. Или позвони Эдду, пусть приедет, пожалеет. Упоминание Эдда, его вероятного «я же тебя предупреждал», стало последней каплей. Живот предательски заурчал. —Ладно, чёрт с тобой! Чини, — Том сдался, чувствуя, как его и так шаткое достоинство трещит по швам. — Отлично! — Торд оживился, как будто только этого и ждал. Он снял заднюю панель микроволновки с пугающей быстротой, достал из своего вездесущего кейса паяльник и уже через десять минут объявил: — Готово. Плата контактов. Детский ремонт. Том молча разогрел пиццу и быстро её съел, чувствуя на себе пристальный, изучающий взгляд Торда. Затем, немного придя в себя, он засуетился: начал выбирать одежду чуть получше обычной (всё такую же тёмную, но менее помятую), побрился с особой тщательностью, нервно проверяя телефон. — Куда-то собираешься? — спросил Торд, не отрываясь от экрана, где теперь шел какой-то аниме-сериал. — Да, — коротко бросил Том, поправляя пирсинг на губе перед зеркалом в прихожей. — Встреча. — С кем? С Эддом и его вечными нравоучениями? Или с Мэттом и его кофейными экспериментами? Том замялся на секунду. Что-то в тоне Торда задело его. Или, может, это было желание хоть в чём-то утвердить свою независимость. —С девушкой. Она… мне нравится. Пойдём гулять. В комнате повисла тишина. Торд перестал щёлкать пультом. Он медленно повернул голову, и его серые глаза стали холодными и оценивающими. —О, — произнёс он с плохо скрываемой насмешкой. — Романтика. Ну, не скучай. Том фыркнул и, не сказав больше ни слова, вышел, громко хлопнув дверью. Как только звук шагов затих в подъезде, лицо Торда изменилось. Насмешка исчезла, сменившись странной, сосредоточенной напряжённостью. Он вытащил телефон и набрал номер. — Патрик? Да, это я. Слушай, ты и Пол свободны? Нужна… операция по наблюдению. Да-да, шпионская миссия. Объект — наш угрюмый ёж. Он куда-то попёрся на свидание. — Пауза. Голос Торда стал тише, но в нём появился стальной оттенок. — Мне нужно знать, с кем. И… да. Мне почему-то кажется, что эта особа может быть опасна. Для… его и так шаткого психического здоровья. Жду вас у его дома через десять. Будем следить. Он отключился, подошёл к окну и отодвинул штору. Внизу, на улице, он увидел удаляющуюся фигуру Тома, который шёл неестественно прямой походкой, будто на параде. — Гулять, — пробормотал Торд, и в его голосе не было ни капли прежней иронии, только холодное, непонятное даже ему самому раздражение. — Интересно, какая дура согласилась гулять с таким букой? Нужно выяснить. Ради его же блага, конечно. Он потушил электронную сигарету и быстро направился собираться, его карие «рожки» торчали ещё решительнее обычного. Чувство долга, которое он только что навязал Тому, странным образом трансформировалось. Белый потрёпанный фургон «Фольксваген» с затемнёнными стеклами стоял в переулке у парка, идеально сливаясь с городским пейзажем из мусорных баков и спящих кошек. Внутри пахло бензином, старой электроникой и пиццей «пепперони», которую Пол методично уничтожал, рассыкая сыр на свою футболку. — Твой ход, — лениво бросил Патрик, сбрасывая карту на импровизированный стол из ящика для инструментов. Пол, жуя, протянул руку и вытащил карту, не глядя. В углу фургона, на самодельной стойке с ноутбуками и мониторами, сидел Торд. На экране, разбитом на несколько кадров, транслировалась картинка с камер, скрытно установленных им на пути к парку и в самом парке. На центральном экране — Том. Он сидел на скамейке с рыжеволосой девушкой, и они... смеялись. Девушка что-то говорила, жестикулируя, а Том, склонив голову, слушал с редкой для него нежной улыбкой. Потом она взяла его за руку, а он, после секундной паузы, обнял её за плечи. Щёлк. Звук сломанного карандаша в руке Торда был громким в тишине фургона. — Ого, а наш ёж-бука, оказывается, умеет улыбаться, — усмехнулся Патрик, бросив взгляд на монитор. — Девчонка-то ничего. Рыжая. Огненная. Может, она его растопит. — Или сожжёт дотла, — мрачно пробормотал Торд, не отрываясь от экрана. Его лицо, освещённое мерцанием мониторов, было напряжённым. — Слушай, Торд, — Пол проглотил очередной кусок и облизал пальцы. — Я так и не понял. Зачем мы за ним шпионим? Вы же, вроде как, ненавидите друг друга ещё со времён колледжа. Он тебе тот самый монитор так и не оплатил, который ты ему после драки чинил? — Он плеснул в него кофе! — автоматически поправил Торд, глаза его сузились при воспоминании. — И это не шпионим. Это... мониторинг ситуации. Стратегическая оценка угроз. — Угроз? — Патрик отложил карты и приподнял бровь. — Она выглядит как обычная девушка. Не похожа на бандитку или, не знаю, агента налоговой. — Ты ничего не понимаешь, — отрезал Торд, увеличивая изображение. — Посмотри на него. Он уязвим. Как ребёнок. Она может... манипулировать им. Вытянуть из него деньги. Или просто разбить ему сердце, а он потом уйдёт в ещё больший запой и сдохнет в канаве, и Эдд будет винить меня! Его голос к концу фразы сорвался на повышенные тона. В фургоне воцарилась неловкая тишина, нарушаемая только шумом кулера в системном блоке. Пол перестал жевать. Патрик пристально посмотрел на Торда, потом на экран, где Том нежно поправлял ветку с волос девушки. — Понимаешь, Торд, — медленно начал Патрик, и в его голосе зазвучала опасная, хитрая нотка. — Есть два варианта. Первый: ты действительно настолько помешан на идее «спасения» этого алкаша из каких-то братских чувств к Эдду. Что, честно говоря, звучит как полная чушь. Он сделал паузу для драматизма. — Второй вариант... — Патрик ухмыльнулся. — Ты ревнуешь. Торд резко обернулся, его лицо выражало чистое, неподдельное возмущение. — Что?! К кому? К ней? Не смеши. Она мне как сестра... то есть, вообще не родственница и не интересна! — Не к ней, балда, — Патрик покачал головой, наслаждаясь моментом. — К нему. Ты ревнуешь, что он улыбается ей. Что он с кем-то гуляет, обнимается, а не сидит дома и не бухтит на твоё курение. Может, тебе просто нравится быть центром его вселенной, пусть и в роли раздражителя? А может... — Патрик прищурился, — может, симпатия у тебя к этому ежу колючему заиграла? Ты же всегда его дразнил, как мальчишка на задней парте девочку, которая нравится. Пол подавился крошками и закашлялся. — Вау. Глубоко. Торд вскочил, ударившись головой о низкий потолок фургона. — Это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышал! Я его терпеть не могу! Он невыносим! — Тогда почему мы здесь, а не в твоей мастерской, где ты чинишь очередной дрон? — невозмутимо спросил Патрик. — Потому что... потому что я в ответе! Я дал слово Эдду! — выпалил Торд, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он снова посмотрел на монитор. На экране Том и девушка вставали со скамейки, собираясь уходить, всё ещё держась за руки. Странное, холодное чувство, знакомое с утра, снова сжало его грудь. Это было не просто раздражение. Это было что-то острое, колючее, болезненное. — Ладно, хватит болтовни, — резко сказал он, срываясь с места. — Операция продолжается. Нужно проследить, куда они направляются. Пол, заводи фургон. Патрик, следи за камерой у фонтана. Он снова уткнулся в экраны, но теперь его щёки горели румянцем, который не могли объяснить ни жара от процессоров, ни свет мониторов. Слова Патрика, как ядовитые семена, упали в почву его подсознания и начали прорастать с пугающей скоростью. А он лишь яростно стиснул зубы, пытаясь загнать обратно это «что-то», что так отчаянно хотело вырваться нарушу при виде улыбающегося Тома.