Новый взрыв отношений

Дождь стучал по окну маленькой, но уютной квартирки Эдда. Воздух был густой от запаха свежесваренного кофе, который Мэтт, с видом заправского баристы, только что извлёк из Эддовой капельной машины, и пиццы «Пепперони», занимавшей весь журнальный столик. — На, Том, с твоим характером только тройной эспрессо, — протянул Мэтт кружку угрюмому брюнету, развалившемуся в углу дивана. Том лишь хмыкнул, приняв дар, но не поблагодарив. Его синяя толстовка была закатана по локоть, обнажая татуировку на предплечье — переплетение шипов и какой-то рунической надписи. Пирсинг на губе поблёскивал в свете настольной лампы. Эдд нервно поправил очки и отодвинул свою тарелку. Он весь вечер был каким-то тихим, что не осталось незамеченным. — Ладно, Гоулд, — Том отставил пустую кружку. — Ты пялишься на свой кусок пиццы, как будто он укусил тебя за палец. Что стряслось? Щенка не смог спасти? — Нет, щенок в порядке, — вздохнул Эдд, снимая очки и протирая линзы краем зелёной толстовки. — Просто… у меня есть новость. Которая касается в основном тебя, Том. Мэтт тут же оживился, его рыжие волосы, казалось, стали ещё пушистее от любопытства. Он устроился поудобнее в своём фиолетово-клетчатом великолепии. — О! Он наконец-то признается, что мой кофейный коктейль с сиропом из жгучего перца — гениален! — Замолчи, Мэтт, — проворчал Том, но его тёмно-синие глаза прищуренно уставились на Эдда. — Говори. Эдд сделал глубокий вдох, словно собирался объявить о конце света. —Завтра приезжает Торд. В комнате повисла тишина, нарушаемая только мерным стуком дождя. Мэтт замер с куском пиццы на полпути ко рту. Лицо Тома стало абсолютно каменным, лишь мышца на щеке дёрнулась. — Прекрасно, — ледяным тоном произнёс Том. — Напомни, зачем ты позвал его? Чтобы мне снова пришлось покупать новый монитор? Или ты соскучился по звонкам из полицейского участка? — Он не просто приезжает в гости, — Эдд говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. — Ему нужна тут временная работа и жильё. И… я сказал, что он может пожить у тебя. Грохот опрокинутой кружки оглушил комнату. Том вскочил на ноги, его лицо исказила чистая, неподдельная ярость. — У МЕНЯ? Ты с ума сошёл, Гоулд?! Ты знаешь, что этот рыжий демон делает со мной! Он — ходячая катастрофа! Он трогает мои вещи, строит свои дурацкие роботы из моего паяльника, он… он дышит слишком громко! — Именно поэтому! — повысил голос Эдд, тоже поднимаясь. — Ты мне не даёшь покоя, Том! Я знаю, что ты снова начал шляться по барам! Я вижу пустые бутылки в твоей мусорке, когда заезжаю! А на работе у тебя синяки под глазами, будто ты не спишь неделями! — Это не твоё дело! — прошипел Том. — Для меня — дело! — Эдд ткнул себя пальцем в грудь. Его зелёные глаза, обычно мягкие, сейчас горели. — Торд… он хоть и идиот, но он ответственен. Он не даст тебе спиться в хлам или попасть в драку с кем попало. Он будет… присматривать. — Присматривать?! — Том фыркнул, полный сарказма. — Он будет как нянька? Очаровательно. Я тебе что, ребёнок? — Иногда ведёшь себя хуже! — вставил Мэтт, загибая пальцы. — Помнишь, как ты выкинул мой ноут в окно, потому что на нём была игра с розовыми пони? Хотя я просто проходил уровни за дочку босса! Том даже не взглянул на него. — Нет. Ни за что. Это даже не обсуждается. — Обсуждается, — настаивал Эдд, но в его голосе уже звучала усталость. — Он приезжает завтра в полдень. Ключ от твоей квартиры я ему уже дал. Это было последней каплей. Том посмотрел на Эдда с таким холодным презрением, что тому стало не по себе. — Прекрасно. Тогда он может насладиться моей квартирой в одиночестве. А я… я найду где переночевать. Он резко развернулся, схватил с вешалки свою кожаную куртку и направился к выходу. — Том, подожди! — крикнул Эдд, но было поздно. Дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжали стеллажи с книгами. В наступившей тишине Мэтт осторожно откусил пиццу. — Ну что ж, — с набитым ртом сказал он. — Думаю, его тройной эспрессо достаётся мне. А насчёт завтра… Эдд, ты уверен, что это хорошая идея? Торд и Том под одной крышей. Это как смешать нитроглицерин с… ну, с другим нитроглицерином, который ненавидит первый нитроглицерин. Эдд грузно опустился на диван, закрыв лицо руками. —Нет, Мэтт. Я не уверен. Но я не знаю, как ещё ему помочь. А Торд… Торд почему-то согласился. Сказал: «О, это будет весело!» Мэтт фыркнул. —Для него-то да. Для Тома это будет сущий ад. Ну что ж, — он потянулся за оставшейся кружкой. — Завтра, похоже, будет очень интересный день. Придёшь смотреть на спектакль? Эдд лишь безнадёжно мотнул головой, глядя в тёмное окно, за которым растворилась в дожде угрюмая фигура его друга. Он надеялся сделать как лучше. Но страх, что получилось как всегда, сжимал его сердце ледяной хваткой. Завтра Торд переступит порог Томовой жизни. И что из этого выйдет, не мог предсказать никто.

***

Том проснулся с тяжелой, свинцовой головой и характерным привкусом меди на языке. Вчерашний вечер после ухода от Эдда действительно закончился в баре, о чём теперь красноречиво свидетельствовала пульсирующая боль в висках. Он даже не раздевался, просто рухнул на кровать в джинсах и толстовке. Первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь немытое окно, резали глаза. И тут в дверь постучали. Настойчиво, ритмично, без тени сомнения. Тук-тук-тук-тук. Том застонал, натянув подушку на голову. Стук не прекращался, а только усиливался, обретая навязчивую, издевательскую мелодичность. — ИДИ ПРОЧЬ! — прохрипел он в сторону прихожей. В ответ стук сменился на чёткие, громкие удары костяшками пальцев. Тук-ТУК-тук. Знакомый узор. Слишком знакомый. Лёд пробежал по спине, перебивая даже похмелье. Том резко сел на кровати. Не может быть. Он же должен быть только в полдень... Эдд, ты жалкий... Скрежеща зубами, он поднялся и, шатаясь, побрёл к двери, по пути спотыкаясь о пустую бутылку. Не глядя в глазок, он с силой дёрнул дверь на себя, готовый вылить на порог всю свою ярость. И замер. На пороге стоял Торд Ларссон. Но не совсем тот, которого Том помнил. Он вырос. Теперь он смотрел на Тома сверху вниз, лёгкая, едва уловимая ухмылка играла на его губах. Его карамельные волосы, включая те самые две торчащие пряди-«рожки», казалось, были уложены с издевательским совершенством. Он был в простой красной худи и тёмных спортивных штанах, за спиной — объёмный походный рюкзак, а у ног — чёрный кейс для инструментов. — Привет, сосед! — произнёс Торд, и его голос звучал... глубже. Спокойнее. В нём не было прежней истеричной нотки, только уверенная, хитрая весёлость. — Опоздал на поезд, пришлось выехать раньше. Не возражаешь? Он без приглашения переступил порог, его плечо на миг задело Томово. Том отпрянул, как от огня. — Ты... что ты здесь делаешь? Я же сказал Эдду... — Что ты не хочешь? Знаю, — Торд поставил кейс на пол и огляделся с преувеличенным интересом, серые глаза скользнули по груде грязной посуды в раковине, разбросанным вещам. — Мило. Очень... атмосферно. Напоминает мою мастерскую после небольшого взрыва. Но тут пахнет интереснее. — Вали отсюда, — голос Тома был низким и опасным, но в нём проскальзывала хрипота. — Сию секунду. Торд повернулся к нему, сложив руки на груди. Его взгляд был оценивающим, изучающим. —Расслабься. Я здесь не для того, чтобы с тобой воевать. По крайней мере, не сразу. У нас договорённость. — С кем? С Эддом? Он не мой опекун! —Нет, — Торд улыбнулся, и в этой улыбке было что-то новое, взрослое и оттого ещё более раздражающее. — Со мной. Я временно без крыши. Ты — временно, по словам Эдда, «потенциальная проблема, требующая присмотра». Мы решаем проблемы друг друга. Я получаю диван, — он кивнул в сторону заваленного одеждой и бумагами дивана, — а ты... получаешь шанс не скатиться в такое убожество, которое даже мне кажется чрезмерным. Он сделал шаг вперёд, и Том невольно отступил, ощущая его новый рост, его спокойную, подавляющую уверенность. Это был не тот суетливый, визгливый Торд, который бегал от его кулаков. Это был кто-то другой. Тот, кто пришёл не просто дразниться, а остаться. — А теперь, — Торд весело потер руки, — первым делом нужно навести базовый порядок. И кофе. Где у тебя тут кофемашина? Или ты только бутылками и промышляешь? Он двинулся в сторону кухни, будто уже сто раз бывал здесь. Том стоял посреди прихожей, сжав кулаки. Ярость кипела в нём, смешиваясь с похмельной тошнотой и чувством полнейшей беспомощности. Его крепость была взята штурмом. И захватчик, кажется, совершенно не собирался соблюдать правила ведения войны. — Торд... — прошипел Том ему вслед. —Да-да, слышу тебя! — донёсся из кухни беззаботный голос, сопровождаемый звоном посуды. — Не благодари. Всё сделаем по-взрослому.

***

Аромат свежемолотых зёрен и сладкой выпечки витал в воздухе маленького кафе «Бездонная Чашка». Мэтт в своей фирменной клетчатой рубашке и фиолетовом фартуке с ловкостью фокусника управлялся с кофемашиной, взбивал молоко и с приятной улыбкой вручал стаканы сбитым с толку ранним пташкам-клиентам. И всё это — под непрерывный, монотонный, шипящий поток жалоб, лившийся из угла у стойки. Том сидел, сгорбившись над пустой эспрессо-чашкой, его лицо было бледным, а тёмные круги под глазами казались ещё глубже. Он жестикулировал, тыкал пальцем в сторону окна, за которым виднелся фасад его дома. — ...и этот рыжий гад взял мой шампунь! Мой! «Old Spice»! Заявил, что от него пахнет, как от «старого моряка, перебравшего рома»! — Том говорил сквозь зубы, его пирсинг на губе поблёскивал яростно. — И выбросил! Выбросил две бутылки! Полные! Ну, почти полные... Ну ладно, наполовину! Но это было моё! Моё стратегическое запасе! Мэтт вздохнул, ставя перед ним новый стакан с водой. —Том, возможно, он просто пытается помочь... —ПОМОЧЬ?! — Том чуть не сбил стакан. — Он заполонил всё своим смрадом! Курит на кухне! У меня теперь вся квартира пахнет, как дешёвый кальянный бар! Я алкоголик, Мэтт, алкоголик, ты понимаешь? Мне нужно тихое, тёмное место, чтобы страдать в одиночестве! А не цирк с конями и пассивным курением от какого-то техно-гоблина! Мэтт украдкой взглянул на часы. Утренний наплыв спадал. —Ну, технически, если он выбросил алкоголь... это же хорошо? Эдд бы обрадовался. — Эдд! — Том фыркнул с таким презрением, что у соседнего столика вздрогнула пожилая леди. — Эдд предал меня. Подложил мне эту... эту мину замедленного действия в виде бывшего врага с манией чистоты и никотиновой зависимостью! Он теперь не просто трогает мои вещи, Мэтт, он их реорганизует! Я нашёл свои носки, аккуратно свёрнутые в шар. Кто так делает? Садист! В этот момент дверь кафе открылась, впустив порцию свежего, прохладного воздуха. Но Том не обернулся. Он был целиком поглощён своим горем. — А ещё он сказал, что мой диван — «рассадник пессимизма» и что ему нужно «проветривание и дезинфекция». Он что, собирается его зажевать?! —Может, просто постирать чехол? — осторожно предположил Мэтт, протирая стойку. Том посмотрел на него, как на идиота. —Ты не понимаешь. Это вторжение. Это оккупация. Он ходит по моей квартире, как по своей мастерской. Свистит. Мэтт, он свистит раздражающую мелодию из какого-то дурацкого норвежского мультика! Внезапно взгляд Тома зацепился за окно. Он замер, его ярость сменилась ледяным, сосредоточенным ужасом. Мэтт проследил за его взглядом. На балконе квартиры Тома, отчётливо видимом с этого ракурса, стоял Торд. В его руках дымилась сигарета. Другой рукой он что-то активно набирал на телефоне, вероятно, переписываясь с Полом или Патриком. А потом, небрежным движением, он взял с балконного столика (о ужас!) личную, чёрную керамическую кружку Тома, стряхнул в неё пепел и поставил обратно. Том медленно поднялся с табурета. Его лицо стало маской непроницаемости, но в чёрных глазах бушевала буря. —Всё, — произнёс он тихо, но с такой плотной концентрацией ненависти, что Мэтт инстинктивно отступил на шаг. — Всё. Он перешёл черту. Использовал мою кружку как пепельницу. — Том, подожди, может, он просто... Но Том уже шёл к выходу.Его шаги были тяжёлыми и решительными. Он не побежал выяснять отношения — он пошёл на войну. Мэтт вздохнул, снял фартук — перерыв как раз подошёл. Он махнул рукой сменщику и схватил свою куртку. —Ладно. Похоже, сегодня мне снова понадобится навык дипломатического посредника и, возможно, умение останавливать драку, — пробормотал он, следуя за удаляющейся угрюмой фигурой. — И, пожалуй, стоит предупредить Эдда. Или вызвать скорую. Или... полицию.

***

В клинике пахло антисептиком, шерстью и легким, едва уловимым беспокойством, которое всегда витает в воздухе там, где болеют животные. Эдд в своем зеленом хирургическом халате, заляпанном парой свежих собачьих слюней, аккуратно накладывал повязку на лапу крупному, виляющему хвостом хаски. А рядом, облокотившись на стойку с лекарствами, стоял Торд. — ...и он просто бухтит, Эдд! — Торд говорил, размахивая рукой, в которой дымилась, к счастью, только электронная сигарета (Эдд строго-настрого запретил обычные в радиусе клиники). — Сидит, как чёрная туча на диване, и излучает столько негатива, что у меня телефон начал глючить. Я вчера попробовал предложить заказать пиццу — он посмотрел на меня, как будто я предложил съесть его кота. У тебя он хоть есть, кстати, кот? Мне кажется, у него должно быть что-то тёмное и шипящее. — У Тома аллергия на кошачью шерсть, — автоматически ответил Эдд, завязывая узел. — И... он просто недоверчивый, Торд. Ему нужно время. — Время? — Торд фыркнул, выпустив облачко пара со вкусом ментола. — У него вечно "не время". Он как тот ёж — свернулся в колючий комок, и ничего от него не добьёшься, кроме уколов. И ведёт себя порой хуже стервозной девчонки, которая не добилась своего! "Не трогай мои носки, не смотри на мою кружку, не дыши в мою сторону!" — Торд передразнил Тома, скорчив преувеличенно угрюмую мину. — Я ему жизнь спасаю, по сути! Бутылки выкидываю, пока он не превратился в ходячий бродильный чан. Эдд вздохнул, снимая перчатки. Он погладил хаски по голове и отправил довольного пса с ассистентом в сторону хозяев. Затем повернулся к Торду, смотря на него серьёзно через стёкла очков. — Я тебя не просто так к нему подселил, Торд. И не только чтобы у тебя был адрес прописки. Я... я надеялся, что вы сможете... ну, не подружиться, конечно, сходу, но хотя бы перестать бросаться друг на друга с кулаками. Торд замер, его насмешливое выражение слегка сползло. Он отложил вейп. —О чём ты, Эдд? Мы с ним последние... сто лет только тем и занимаемся, что выводим друг друга из себя. — А раньше? — мягко спросил Эдд, протирая стол. — В детском саду? Вы же были неразлучны. Том везде таскался за тобой, а ты строил ему замки из кубиков. Помнишь? Торд отвёл взгляд. Его пальцы нервно постучали по пластиковому корпусу вейпа. На мгновение в его серых глазах промелькнуло что-то сложное — не злоба, а скорее досада, замешанная на давней боли. —Это было сто лет назад, Эдд. Дети. Они дружат с кем попало. Потом вырастают и понимают, что некоторые люди — просто несовместимые элементы. Как натрий и вода. Бабах — и всё. — Что случилось между вами? — прямо спросил Эдд. — Я никогда не понимал. В один день вы дружили, а на следующий... словно инопланетяне, захватившие ваши тела. Торд резко встал, отвернувшись. Он сделал глубокую затяжку, выпуская пар в сторону вытяжки. —Это неважно. Детские глупости. Сейчас важно то, что твой друг Том — ходячая катастрофа. А я... — он обернулся, и на его лице снова появилась привычная наглая ухмылка, но теперь она казалась немного натянутой, — я всего лишь курильщик-аримешник и бабник, как ты тактично намекнул. Идиот, который, по твоим планам, должен спасти идиота от него самого. Ирония. Эдд подошёл ближе, его зелёные глаза были полны искреннего беспокойства. —Мне не нужны иронии, Торд. Мне нужно, чтобы вы оба были... целы. Чтобы Том не спился раньше, чем ты... — он запнулся, не решаясь договорить. — Чем я умру от рака лёгких? — закончил за него Торд, и его голос внезапно стал тихим и почти серьёзным. Он посмотрел на электронную сигарету в своей руке с внезапным отвращением. — Да. Забавный гонки на выживание у нас получаются. Он потянулся за своим красным рюкзаком. —Ладно, доктор. Спасибо за сеанс терапии. Я пойду. Мне нужно забрать из ремонта паяльник — у меня там идея для автоматической кормушки, которая будет стрелять в Тома печеньем, если он будет бубнить дольше десяти минут подряд. Может, это подружит нас по-твоему. Эдд хотел что-то сказать ещё — попросить быть помягче, не злить Тома нарочно, попытаться поговорить по-взрослому. Но он видел стальную уверенность в спине уходящего Торда. Они оба заперлись в своих крепостях: Том — в башне из бутылок и обиды, Торд — в замке из иронии и технологий. И Эдд, со своим наивным желанием помирить всех, остался стоять посередине, сжимая в руке бинт, чувствуя себя всё более беспомощным. — Просто... постарайся не убить друг друга, ладно? — тихо сказал он в спину Торду. Тот лишь махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф ментола и неразрешённого прошлого. Они оба нуждаются в помощи, — думал Эдд, глядя на закрытую дверь. — Но боюсь, что помощь, которую они примут, может исходить только друг от друга. Или уничтожить их окончательно.