Fox Trap

Тэхён спал на диване, его хвост ворочался беспокойнее, чем он сам, бессознательно подкидывая сбившееся одеяло. В комнате царил полумрак, прорезаемый лишь бледными полосами света от уличного фонаря, падавшими сквозь жалюзи и рисовавшими на полу и стенах полосатые тени. В этом призрачном освещении его лицо, обычно хранящее маску уверенности или нарочитого страдания, было беззащитным и юным. «Я не хочу, чтобы всё снова повторилось… но... просто пообещай мне...» Голос в его сне был его собственным, но звучал так, как он не слышал его столетия — без иронии, без защитной насмешки, с голой, обреченной нежностью. «Найди меня...» Тень павильона соскользнула с озера, рассыпавшись звёздной пылью. «И напомни, как я любил тебя.» Тэхён резко сел на диване, как от удара током. Дыхание перехватило, сердце бешено колотилось где-то в горле, выстукивая странный, забытый ритм. Он смотрел перед собой невидящим взглядом, а потом опустил его на свои руки. На правую руку, где не было ни шрама, ни метки, но вдруг почувствовал фантомное тепло. — Это ведь... уже было, — прошептал он и слова повисли в воздухе, не вопросом, а первым горьким признанием. Воспоминания хлынули не потоком, а отдельными, яркими кадрами, как обрывки чужой, но бесконечно дорогой киноленты. Он стоит в толпе на университетском фестивале, наблюдая за ней издалека. Она смеётся, и он думает, что этот звук прекраснее любой лисьей флейты. Он, сидя за её ноутбуком, с невозмутимым видом дописывает её реферат, а потом, в порыве, пишет признание в любви в стихотворной форме. Он накрывает её одеялом, когда она засыпает за учебниками, и замирает на несколько долгих минут, борясь с диким, физическим желанием коснуться губами её виска. Ночь, когда она во сне обнимает его, и он, не в силах сдержать бурю эмоций, с тихим шелестом превращается в белого лиса, пряча лицо в её подушку, чтобы не выдать своё смятение. Из тени на кухне послышался тихий звук. Бомгю, опиравшийся на косяк двери, наблюдал за ним, жуя что-то. Его взгляд был острым, видящим. — О-о, — тихо прошипел он, и в его голосе слышалась не только насмешка, но и доля удовлетворения. — Кто-то получил доступ к облачному архиву чувств. Подгрузка пошла? Пакетами или уже сплошным потоком? Тэхён обернулся к нему. Его глаза были широко раскрыты, в них не осталось и следа от недавней пустоты или наигранной томности. Теперь в них была паника, растерянность и первое пронзительное понимание. — Мэйлин... — его голос сорвался, внутри разлилось приятное тепло, — она всё это время... Он снова посмотрел на свою руку, затем на дверь в её комнату. Вся его театральность, все уловки и попытки саботировать контракт вдруг показались ему смешными и жалкими. Он стоял посреди комнаты, раздетый до нитки собственными воспоминаниями, и впервые за долгое время не пытался набросить на себя ни одной маски. — Да, — просто сказал Бомгю. — А ты всё мыл посуду и прикидывался шлангом.

***

Утро началось с непривычной тишины. Бомгю, почувствовав, что «в воздухе пахнет сюжетом», благоразумно улизнул. Мэйлин, выйдя на кухню, замерла на пороге, смутившись простой солнечной улыбки Тэхёна. — Доброе утро, — его голос звучал глубже, как будто из него убрали все фальшивые ноты. Это был не тот Тэхён, что вчера с драмой мыл тарелки, и не тот, что неделю назад строил из себя жертву, бросаясь на неё утренними колкостями или театральными вздохами. Он молча налил ей чай, поставил на стол, отодвинув всё лишнее, и сел напротив с тихим, внимательным ожиданием. Он следил за каждым её движением — как она подносит чашку к губам, как поправляет волосы, — и в его взгляде не было привычной хищной оценки. Была какая-то новая, неприкрытая нежность. Мэйлин чувствовала себя немного сбитой с толку. Она ела тост, а он радостно наблюдал, как будто видел это впервые и это было самым удивительным зрелищем на свете. И вот, когда она допила последний глоток, он подал голос, тихий и лишённый всякой игры: — Хочешь знать, что было в том контракте? Мэйлин, всё ещё ошеломлённая его странным поведением, лишь молча кивнула, отложив салфетку. Он пересел на соседний стул, не касаясь её, но так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и слышала лёгкую дрожь в его голосе, когда он заговорил. — Много лет назад один из твоих предков нашёл меня в лесу, спас, вылечил и сказал: «Защищай нас, пока мы тебя помним». А я как дурак, — он горько усмехнулся, — не прочитал договор до конца. — Там было условие. Мелкий шрифт, если хочешь, — продолжил он, и в его улыбке не осталось ни капли веселья. — Ну, не такой уж и мелкий, — тихо возразила Мэйлин. Он посмотрел на неё с внезапным удивлением. — Ты видела? — Да. И ты исчезал? Каждый раз? — её собственный голос прозвучал шёпотом. Тэхён кивнул, и в этом движении была тяжесть сотен лет. — Да. Я появлялся в жизни девушки из твоего рода. Обаяние, улыбка, фокусы с лепестками — классический набор. И рано или поздно... — он сделал паузу, глядя в окно, — они влюблялись. А потом… я исчезал. Стирался, как рисунок на песке. Ни воспоминаний, ни чувств. А потом рождалась следующая, и всё... по новой. Мэйлин смотрела на него с растущим потрясением: — Ты был… приманкой? — выдохнула она. — Ловушкой? — Красивым лицом на фоне сакуры, — безжалостно подтвердил он. — Но ты… — его голос смягчился, и он посмотрел прямо на неё, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она помнила, — ты всё изменила. Он чуть улыбнулся, по-настоящему, впервые за всё это утро, и эта улыбка была полна изумления и нежности. — Потому что ты — не просто влюбилась. Ты пошла за мной, не отпустила, напомнила. И это самое чудесное, что могло случиться, потому что ты — единственная, кого я хотел помнить. И ради кого я хотел остаться, даже если бы контракт никогда не закончился. Мэйлин дрожала. Она не отводила взгляда, боясь, что если моргнет, этот новый, настоящий Тэхён исчезнет. — Значит… теперь ты свободен? — прошептала она. — Да, — он выдохнул это слово, как будто впервые за долгую жизнь мог дышать полной грудью. — Контракт завершён. Его власть над моей памятью и сердцем — закончилась. И я не обязан любить тебя, но... — он покачал головой, словно не веря собственным словам, — я всё равно люблю. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась. — А… что теперь? Он чуть склонил голову, прищурившись, и в его взгляде снова промелькнула знакомая искорка озорства, но начисто лишённая прежней язвительности. — Ну… теперь, может, мы заключим «человеческий» контракт? Что думаешь? Мэйлин слабо рассмеялась, и смех её прозвучал сквозь слёзы, как первый дождь после засухи. — Правда, для этого нужно купить кольца и... — он придвинулся ближе, и теперь их колени почти соприкасались. — Мы пропишем несколько дополнительных условий, — его пальцы осторожно нашли её руку. — Ежедневные обнимашки. Совместные завтраки. И чтобы ты, если вдруг я снова забуду, пошла за мной, как и тогда. Без всяких контрактов. Просто потому, что... В этот момент с балкона донёсся вздох. Бомгю, появившийся словно из ниоткуда, смахивал невидимую слезу. — Ну вот, — провозгласил он с пафосом. — Ветер наконец вернулся, а ты стояла на своём месте. — А ты разве не должен быть мудрым и загадочным? — Это я по пятницам, — Бомгю улыбнулся, облизывая ложку с вареньем.