Fox Trap

Вторая встреча. Коридор кампуса, между корпусами. Мэйлин торопливо сверяла расписание в телефоне, когда за углом услышала знакомый голос: — Эм… нет, я просто… Я думал, аудитория 214... а это, кажется, какой-то... бойлерный отсек?.. — Ха! Смотри-ка, нашёлся гений, — высокий, сутулый парень в толстовке с логотипом баскетбольной команды прижал Кая к шкафчикам. Позади стояли ещё двое, ухмыляясь. — Ты с какого факультета, принц с рюкзачком? Кай стоял, сжав плечи. Его наушники болтались на груди, блокнот выпал из рук. Он смотрел в пол — не испуганно, а слегка задумавшись… И тут рядом прозвучал женский голос: — Эй! Хватит самоутверждаться за чужой счёт. У него пары через десять минут. Все трое обернулись. Перед ними стояла Мэйлин, щурясь, как будто разглядывала тараканов. В руках — термос и папка, которую она держала как боевое оружие. — Это не твоё дело, — хмыкнул один из парней. — И все же, у меня есть большое желание пойти к деканату и рассказать, что тут трое качков пристают к новенькому. Вам повезло, что я гуманитарий. У нас слова вместо ударов. — Да расслабься, мы просто... — Уходите, — отрезала она. — И запомните: если я вас ещё раз увижу рядом с ним — я скажу, что вы назвали ректора «олдскульной картошкой». Он этого не простит. Молчание. Потом троица отступила с хмурым ворчанием. Когда коридор опустел, Мэйлин повернулась к Каю, нахмурившись: — Ты чего? Почему позволяешь им так с собой обращаться? Кай поднял глаза. В них — блеск. Не испуг, не благодарность, а что-то вроде… загадочного восхищения. — Я… анализировал. Социальную динамику. И… эм… был не уверен, как они отреагируют на матрицу Гаусса. Он наклонился, поднял блокнот. — Спасибо. Это было очень... эффективно. Мэйлин фыркнула, отмахиваясь. — Ерунда. Просто не люблю, когда кого-то шпыняют из-за того, что он... ну, милый. Кай моргнул, ласково ей улыбнувшись: — Милый? — Ты выглядишь как облачко и хочется выдать тебе паспорт «защити его немедленно». Кай тихо хмыкнул. Потом… улыбнулся шире, чем в первый раз. Настоящей озорной улыбкой. "Она такая хрупкая. Но... защищает других, даже если сама не очень крепко стоит на ногах. Интересно..." — Можно я тебя найду на перемене? Я… хочу показать тебе свою любимую теорему. Она про то, как один вектор может изменить всю систему. Мэйлин усмехнулась: — Только если там не будет теста в конце.

***

На следующий день. Кампус. Полдень. Ясная погода с тёплым ветерком. В воздухе пахнет цветущей акацией и кофе из ближайшего киоска. Мэйлин сидела на краю лестницы возле главного корпуса, скучающе провожая взглядом облака. Пара закончилась, до следующей ещё минут двадцать. Слева кто-то громко чихнул. Справа — упала чья-то папка с чертежами. И вдруг — вспышка: знакомая фигура мелькнула в толпе. Белые кроссовки. Свитшот с ушками. На ходу он почти врезался в дверь, но вовремя затормозил, чуть не выронив огромную тетрадь. Хюнин Кай. С тем же сиянием в глазах, как будто каждое дерево сегодня его лично поздравило с тем, что он проснулся. Он крутился на месте, вертел головой, держа в одной руке карту кампуса, в другой — коробку с мармеладными мишками. И тихо бормотал: — Библиотека... или кафетерий? Или это была прачечная?.. Что ж ты, башня, не подписана, а?.. Мэйлин не выдержала и фыркнула. — Ты опять потерялся? — Мэйлин! Рад тебя видеть. Слушай, у тебя не было ощущения, что здания тут двигаются? Я точно шёл к автомату с крекерами, а оказался на факультете почвоведения. — Это потому что ты второй раз подряд повернул у дерева, которое не дуб, — она поднялась со ступеней и протянула руку, — Давай я составлю тебе нормальную карту с названиями и предупреждениями. — Ура! Спасение! Я знал, что ты добрый человек! Мэйлин скептически подняла бровь. — Я просто устала смотреть, как ты кружишь кампус, как загруженный Roomba. Он засмеялся: честно, открыто, заразительно. "Вот же... плюшевый бегунок. Такой, которого случайно заводишь на перемене — и он бегает вокруг, пока не закончится энергия." Он вдруг сунул ей коробочку. — Мармеладный налог. За карту. Выбирай зелёного, он с мятой! — Ты угощаешь мармеладом всех, кто тебя спасает? — Пока только тебя. Это мой официальный способ благодарности. Ещё есть объятия, но с ними я осторожничаю — в прошлом семестре один препод испугался. Мэйлин захихикала и всё-таки взяла мишку. — Ну, пока ты не полез обнимать меня за расписание — ты в безопасности. Они уселись рядом на ступеньках. Кай то подпрыгивал, то кивал, то на ходу пытался дорисовать к карте маленькие пиктограммы: «опасный автомат», «дерево-обманка», «поворот в никуда». И чем больше она с ним говорила, тем яснее ощущала: "Он не просто милый. Он... как будто случайно свалился с небес, но решил, что тут весело." И это… было заразительно.

***

Кампус. Библиотека. В читальном зале пахло пылью, кофе и маркерами. За длинным столом сидела Мэйлин, в наушниках, окружённая конспектами и ярко-жёлтыми стикерами. Она уже сорок минут боролась с темой «структурная лингвистика в медиатексте», но мозг отказывался сотрудничать. И тут — шлёп! Рядом опустилась тетрадка. Точнее, блокнот. С обложкой в динозавриках. Поверх — мармеладный мишка. — Антистресс, — сообщил Кай, появившийся словно из воздуха. — Он со вкусом арбуза. Научно доказано: мишки повышают эффективность мозга на 12%. — У тебя есть источник? — Конечно, — он ткнул себя в грудь, — Я — источник. Мэйлин сняла наушники, покосилась на блокнот. — Ты чего здесь? — Засел. Прячусь от группы по химии. Они коллективно решили, что я умею делать презентации. Я же всего один раз сделал слайд с пингвином, и всё — теперь я «творческий». Он уселся напротив, подперев щёку, заглядывая в её записи: — Что учишь? — Гуманитарную тьму. Лингвистика, семиотика, магия смыслов. Ты бы сбежал. — Я люблю слова, — пожал плечами Кай. — Просто не умею с ними обращаться. Математика — другое дело. Он потянул к себе свой блокнот, перелистал — и вскоре обнаружилась страница, утыканная уравнениями, схемами и стрелочками. Почерк — круглый, местами с сердечками над "i". А посередине уравнения — маленький нарисованный пингвин с интегралом в лапках. Мэйлин прищурилась. — Подожди. Это... решение задачи по матанализу? — Ага. Сам придумал. Проверил в трёх вариантах. Всё сходится. Пингвин — талисман. — Ты… гений в маскировке, или что? Кай пожал плечами. — Я просто люблю, когда всё складывается. В смысле, в формулы. Когда есть ответ. Чёткий. А ещё я люблю динозавров, но это не связано. Он снова заулыбался. И в этой улыбке была та самая детская радость — будто ему удалось построить башню из кубиков, и она не упала. Мэйлин вздохнула, скрестила руки. — Ты всегда такой…? — Такой какой? — Ну… как будто котёнок, которого подкармливаешь один раз, а он потом ходит за тобой с глазами «привет, я теперь живу здесь». Кай театрально ахнул, прижал руки к груди: — Это была метафора? Ты гуманитарий! У нас только что случилось межфакультетское взаимопонимание! Она рассмеялась и снова поймала себя на том, что рядом с ним — легко. Без притворства. Как с младшим братом, если бы он вдруг оказался вундеркиндом и раздавал мармеладки. — Я на тебя не подписывалась, — пробурчала она, забирая мармеладного мишку. — Это потому что мы ещё не оформили договор, — сказал Кай. — Но я могу принести ручку... И печеньки.

***

Мэйлин появилась, запыхавшаяся, с растрёпанным пучком и рюкзаком, у которого один ремень отчаянно пытался оторваться. Её встретил слишком сияющий парень в наушниках, с широкой улыбкой и пачкой мармеладных мишек в руках. Он вручил их Мэйлин, та захихикала. Он сказал что-то — и она снова засмеялась, уткнувшись в плечо. Просто, дружелюбно. Почти по-детски. Из-за кустов наблюдали два кицунэ. Один жевал сухой лист, второй держал в руках блокнот "Миссия: обнаружить угрозу". — Это... выглядит как свидание, — процедил Бомгю, щурясь. — Очень... — Это ловушка, — буркнул Тэхён, не отрывая от них взгляда. — Никто не бывает настолько милым просто так. Кай сидел рядом, что-то рассказывал, размахивая руками. Слишком близко. Слишком легко. Словно они знали друг друга годами. Бомгю щурился, глядя на происходящее. — Ты уверен, что у нас нет повода для беспокойства? Потому что я вот… немного начинаю нервничать. Тэхён не ответил. Он всё ещё смотрел — не моргая. — Он младше, он милый, он… — Бомгю прищурился. — ... вообще как будто слегка светится. Тэхён напрягся. Отвёл взгляд на секунду, глубоко вдохнул. — Обычный студент. Наверное. — Да-да. А я обычный лис в халате, — Бомгю ткнул в него локтем. — Признайся, тебя задело. — Меня? — Тэхён усмехнулся, но как-то мрачно. — Я наблюдаю. Просто… наблюдаю. — Угу. С кулаками в карманах. Ты вообще видел, как она на него смотрит? — Всего лишь улыбается и внимательно слушает, — резко сказал Тэхён. — Всё. Ничего больше. Бомгю поднял бровь. — Это впервые, кстати. — Что? — Что ты так говоришь. Про нечто, что её касается. Тэхён сжал челюсть. Его голос был тихим: — Он не такой, каким кажется. Я чувствую. Он слишком... гладкий. Ни следа. Ни колебания. Ни запаха. Это не норма. Бомгю кивнул: — Значит, наблюдаем. Пока не появится настоящий повод. Или след.

***

После занятий студенты раскинулись по лужайке — кто с книгой, кто с гитарой, кто с мороженым. Воздух пах цветущими деревьями и предсессионным отчаянием. На одной из полосатых пикниковых циновок — Мэйлин. В тени, босиком, с пакетиком сока и каким-то учебником на коленях. Рядом — Кай. Он уже успел перевернуться на живот, потом на спину, потом снова на живот, чуть не развалив всю циновку. Пытался ловить солнечные зайчики на крышке телефона. Мэйлин закатила глаза. — Ты гиперактивный или просто прирождённый хаос? — Я вдохновляюсь движением фотонов! — заявил Кай, блеснув глазами. — А ещё — вот этим! Он внезапно перевернулся, ловко схватил Мэйлин за талию и с игривым рывком повалил в траву. Та вскрикнула, скорее, от неожиданности, чем от страха и сразу заливисто захохотала, когда Кай начал щекотать ей бока. — Хватит! — запротестовала она, смеясь и извиваясь. — Ты чудовище! Математическое чудовище! — Хаос — это тоже наука! — весело парировал он. — Нет! Не смей! Щекотка — это нечестно! — вопила она, извиваясь и заливаясь смехом — настоящим, искристым, неудержимым, пока Кай, словно щенок, не рухнул рядом в траву, уткнувшись носом в её плечо. В тени раскидистой сакуры, два кицунэ следили за происходящим. Бомгю был как пружина. Он переминался с лапы на лапу — и в прямом, и в переносном смысле: его хвост лез из-под куртки, дёргаясь, как радиоантенна на эмоциях. — Он что ДЕЛАЕТ? ОН её только что УРОНИЛ В ТРАВУ! Он её ЩЕКОЧЕТ! Он уткнулся ей в ПЛЕЧО! У неё щёки ПОКРАСНЕЛИ! МЫ ЧТО, ЭТО ПРОСТО ТАК ОСТАВИМ?! Тэхён молчал, сложив руки за спиной. Только воздух вокруг него стал резче, и едва заметный иней пополз по ближайшему кусту, окрасив листья в серебристо-белое. Бомгю не заметил — он бушевал: — Я! Я ему УСТРОЮ! Я ему в чай добавлю листьев, после которых он заговорит в ТРОИЧНОМ КОДЕ! Он даже не кицунэ! Это ПОДОЗРИТЕЛЬНО! Тэхён тихо выдохнул. На краю травы под ногой замёрз одуванчик. — Достаточно, — сказал он, не повышая голоса. — Мы не уверены, кто он. Пока — только наблюдаем. Бомгю недоверчиво уставился: — Наблюдаем?! Он уткнулся в её плечо, будто... будто у него там место зарядки! Он снова посмотрел на поляну. Кай уже лежал на спине, разглядывая облака, что-то оживлённо обсуждая с Мэйлин. Она присела ближе, вытирая травинку с его щеки. Простой, дружеский жест. Но в груди Тэхёна что-то ёкнуло. Он сжал руку в кулак за спиной и опустил взгляд. — Он пахнет… — тихо выдохнул Тэхён. — ...травой и мятой. Но за этим — пустота. Бомгю фыркнул: — О, ты наконец начал волноваться. А то я тут один страдаю, а ты как изо льда… ой. Он уставился на куст, с которого тихо посыпались хрустальные льдинки. — Ты буквально изо льда. Ты заморозил куст. Мы же договаривались — не палиться! Тэхён всё ещё не сводил глаз с поляны. Он видел, как Мэйлин откинулась в траву, тяжело дыша от смеха, а Кай лег рядом, не сводя с неё глаз, держа в руках одуванчик. — Ты невыносим! Кай заложил руки за голову и довольно ухмыльнулся: — В этом моя миссия как младшекурсника. И когда мимо невидимых кицунэ прошёл студент с мороженым — мороженое тут же обледенело и выпало из вафельного рожка. Бомгю аккуратно отодвинулся от Тэхёна на шаг: — Только не забудь потом разморозить куст. — Он улыбается слишком часто, — глухо сказал Тэхён. — И слишком ровно. — Я тебя умоляю, мы легко с ним разберёмся,— застонал Бомгю. — Подумаешь, пушистый первокурсник с сахарной чёлкой. Тэхён резко повернулся к нему. Глаза были тёмными. — Именно потому, что всё кажется слишком невинным — это и есть опасность. Бомгю нахмурился, почесал за ухом и присмотрелся: — Подожди-ка… Он нюхнул воздух. — Персики, мята, мармелад… и… — глаза расширились, — Пепел? Тэхён уже напрягся. — Не может быть. Он скрывает запах. И делает это… слишком хорошо. — Я… Я не чувствовал! — выдохнул Бомгю. — А я всегда чувствую чужаков! Мэйлин тем временем что-то рассказывала Каю, размахивая руками. Он засмеялся. И на долю секунды — буквально миг — его зрачки вытянулись вертикально. Почти неуловимо. Но для кицунэ этого было достаточно. — Чёрт, — Тэхён резко выпрямился. — Он не человек. — Я знаю, кто он, — прошептал Бомгю. — Тэнгу. — Ветер, иллюзии, обаяние на 200% и тяга к проблемам? — Именно он. Они переглянулись. Тэнгу. Легендарные духи гор и ветра. Гордые, сильные, непредсказуемые. И самые опасные соперники кицунэ. — Он может её увлечь... У них это как традиция, — Тэхён сжал кулаки. — Эти тэнгу вечно играют с людьми. Как ворон тянется к блестящему. Сначала наблюдают, потом очаровывают, а потом — исчезают, забирая с собой… тех, кто успел привязаться. Бомгю кивнул, посерьёзнел: — Мэйлин — слишком яркая. Он не смог пройти мимо. Надо увести её. — Или хотя бы предупредить. — Или… — Бомгю улыбнулся слишком широко, — поиграть в свою игру. Тэхён усмехнулся: — Ты о чём? — Давай устроим ему приём эстетики и хаоса. Кицунэ-стайл.