Fox Trap

Мэйлин в пижаме, с взъерошенными волосами, пыталась налить себе кофе, но не смогла, потому что в кофейнике вместо напитка — рисовые шарики. — Что за… — Это не я! — тут же откликнулся Бомгю из-под стола. — Это был эксперимент. По… кулинарной алхимии. — Это был мой кофе, — хрипло ответила Мэйлин, открывая шкаф и доставая банку растворимого. — Единственное, что удерживало меня от превращения кого-нибудь в муху этим утром. — Хотел бы посмотреть на лису-муху, — сказал Бомгю. — Жужжит, но красиво. В этот момент в комнату зашёл Тэхён. Как всегда аккуратный, будто только что из журнала по эстетике. — Ты выглядишь, как человек, которого предал кофе, — замечает он, наблюдая, как Мэйлин бессмысленно помешивает ложкой пустую кружку. — И как человек, которого предали рефераты, — бурчит она. — И поэты. — Ага! — вскрикнул Бомгю, поднимаясь. — Она читала! Она читала твою последнюю страницу! — И ты читал? — Ну, я нюхал, — хмыкает он. — Оно пахло драмой. Тэхён опустился на стул, не глядя на неё: — Я мог бы извиниться… но это было искренне. — Можно я просто позавтракаю, без поэзии и жонглирования рисом? — Я приготовил тебе омлет, — спокойно говорит Тэхён, пододвигая тарелку. — И кофе. Настоящий. — Я приготовил тебе сэндвич с клубничным джемом! — вставляет Бомгю. Мэйлин смотрит на тарелки. Потом на двух кицунэ. — Вы знаете, что это ненормально? — Конечно, — синхронно отвечают оба. Она вздыхает, садится за стол и начинает есть. Пара минут — почти тишина. Только поскрипывание вилки и дождь, который ещё не закончился. Потом Бомгю наклоняется к ней, конспиративно шепчет: — А тебе какой стих больше понравился? Про голос или про "лис без имени"? Мэйлин ставит вилку. — Стих понравился. Но если вы оба не замолчите — у меня будет проза с насилием. Тэхён отхлёбывает кофе и говорит с невозмутимым выражением: — Это уже поэзия быта.

***

Мэйлин застёгивает куртку, сумку перекидывает через плечо и бросает взгляд на обоих лисов, стоящих как ни в чём не бывало у двери. — Я иду одна. Не нужно меня сопровождать. Не телепортировать, не скакать по крышам, не следовать за мной в образе голубей. — Один раз, — поднял палец Бомгю. — Один раз я стал голубем! И то, чтобы узнать, с кем ты разговаривала на лестничной площадке! — Это был доставщик суши, — буркнула Мэйлин. — У меня был купон. Тэхён слегка склонил голову. — Тогда мы не будем мешать. Но... Он медленно подошёл, достал из воздуха тонкую полоску бумаги, свернутую в прямоугольник с иероглифами, и аккуратно вложил ей в карман куртки. — Защита. Просто на случай, если в кампусе снова объявится та тень, что вчера шевельнулась у окна. Ты её не заметила, но мы — да. Мэйлин на мгновение замерла, потом тихо: — Спасибо. Но это всё ещё не значит, что я тебя прощаю за поэзию. — Она была слишком искренней? — уточнил он. — Она была слишком... в конце реферата. Бомгю сзади возмущённо фыркнул: — Я, между прочим, тоже умею писать стихи! Вот, слушай: "Волшебный дождь капает с неба, Мэйлин идёт — и у меня амнезия. Потому что я забываю, как вообще дышать рядом с ней..." — Хватит! — одновременно сказали Мэйлин и Тэхён. Она быстро натянула капюшон. — Ладно. Я пошла. — К чаю не возвращайся поздно! — крикнул Бомгю ей вслед. — Я испеку печенье с васаби! Как ты любишь! — Я НЕ ЛЮБЛЮ ПЕЧЕНЬЕ С ВАСАБИ! Хлопнула дверь. Пара мгновений тишины. Тэхён опустил взгляд на Бомгю. — Она заметила, что ты спрятал в её рюкзаке пушинку со следящим заклинанием? — Нет, — довольно фыркнул тот. — Я просто… забочусь. — Ты в курсе, что она тебя прибьёт, если узнает? — Знаю. Но зато буду прибит — рядом.

***

Перерыв. Кампус. На самой дальней скамейке, под лёгкой тенью клёна, Мэйлин разворачивала бэнто, приготовленное ещё утром. Яйцо, немного риса, пара ломтиков лосося — просто, сдержанно, как всё в её дне. Кампус гудел где-то вдали, но здесь, в этом закутке между деревьями, было почти тихо. Она разложила палочки, включила телефон, мельком глянула на расписание. Пять минут — просто дышать. И вдруг — вжух. Что-то мягкое и прохладное опустилось ей на колени. Сердце мгновенно сжалось. Она медленно опустила глаза — и встретилась взглядом с Тэхёном. — ...Ты что, — начала она, но голос предательски пересох. Он лежал поперёк скамейки, раскинувшись как королевская кошка, и его голова удобно устроилась у неё на коленях, волосы щекотали ткань её юбки, а взгляд... как у кота, поймавшего солнечное пятно. — Добрый день, уважаемая студентка, — лениво протянул он. — Надеюсь, в твоём меню есть терпение. Я пришёл без брони. — Ты… ты не можешь просто... — она заикалась, хватаясь за бэнто, как за последнюю грань реальности. — Слезь. Прямо сейчас. — Но мне удобно, — почти жалобно протянул он, вновь укладываясь. — Кроме того, я на задании. — Каком еще задании? — Охраняю важный участок, — он закрыл глаза, чуть уютнее устроившись. — Учёные доказали: один лежащий дух на коленях снижает вероятность спонтанного флирта на 93%. Особенно если он симпатичный. Мэйлин застыла, стараясь не шевелиться и лишний раз не дышать, потому что увидела, как к ним приближается Субин. Словно сошедший с обложки глянцевого студенческого журнала, с кофе в одной руке и книгой в другой. И этой немного смущённой, но искренней улыбкой. — Нет, только не сейчас... — выдохнула она, ощущая, как в голове звучит тревожная скрипка. — Встань. Сейчас же. Кто-нибудь может увидеть! — Расслабься, меня видишь только ты... Кто это? — небрежно поинтересовался Тэхён, не открывая глаз. — Ах, тот парень с библиотеки? Что сравнивал твой свитер с хурмой? У него интересная аура. Такая... «я могу поддержать дискуссию о Киокусинае, пока завариваю улун». — Замолчи. Прямо сейчас. Или я закопаю тебя в этом клёне. — Я знал, что тебе нравится фауна. — Тсс... И в этот момент Субин подошёл. — Привет, — сказал он, тепло улыбаясь. — Можно присесть? — А? Ага. Конечно, — она едва не уронила палочки. Тэхён фыркнул у неё на коленях, явно довольный ситуацией. Субин сел. Слишком близко. Почти касаясь плечом. — Ты как? У тебя щеки пылают. Всё нормально? — Просто бэнто... горячее, — она сглотнула. — И, возможно, аллергия. На... лис... листья. Или жизнь. — Бывает. Я вчера шёл мимо берёзы — она шлёпнула меня по лбу. Романтика весны, — усмехнулся он. Тэхён еле заметно встряхнул плечами. Мэйлин почувствовала, как он тихо смеётся, ни звука, только дыхание — тёплое, чуть щекочущее. — И всё-таки, — продолжил Субин, — я хотел сказать: твой доклад — потрясающий. Особенно отсылка к трактату Танаки. Это прямо редкость. Я с ним работал год назад, переводил для курсовой. — Правда? — Мэйлин сглотнула. — Я просто... случайно нашла. — Случайно, да? — прошептал Тэхён снизу. — Ага. Это я случайно сутки сидел в цифровой библиотеке Киото... — Тихо! — Что? — переспросил Субин. — Чай! — выпалила она. — Просто… я люблю чай, когда говорят про трактаты. Это... помогает сосредоточиться. Субин кивнул, слегка озадаченный. — Если хочешь, можем после пары пересечься. Я покажу тебе другие источники. Или просто — поболтаем? Прежде чем она успела ответить, Тэхён лениво вытянул руку и с лёгким жестом стряхнул с ветки над ней золотистый клёновый лист. Он точно, как по команде, упал ей за шиворот. — ААА! — вскрикнула Мэйлин, подскочив. Бэнто полетело в воздух. Субин вскочил вместе с ней. А Тэхён… исчез, оставляя лёгкий ветер, аромат персика и ощущение пустоты на коленях. — Что случилось?! — испугался Субин. — Лист! Просто лист. Очень... агрессивный лист, — она задыхалась. — Проклятые клёны, — сказал он со всей серьёзностью. — Надо писать жалобу. — Я... я, пожалуй, пойду. Увидимся! — и она бросилась прочь, унося с собой рассыпанные суши и остатки достоинства.

***

Позже. В тени колонн у библиотеки. Тэхён стоял, прислонившись к колонне, вращая тонкий амулет — кусочек янтаря в серебре. — Ну? — спросил он с невинной улыбкой. — Не пригласил. Миссия выполнена. 93% успеха. — Ты ненормальный, — пробормотала она, вытирая рис с сумки. — Но ты покраснела из-за меня, а не из-за него, — взгляд не издевательский, не хищный, а внимательный. Почти нежный. — Это ведь не совсем плохо... правда? Она ничего не ответила. — Это был стратегический клён, — добавил он. — Я просто… романтик с магией. Мэйлин прикрыла лицо руками. — Кицунэ у меня на коленях на территории кампуса. Это уже не роман — это сценарий дорамы. Он рассмеялся тихо, чуть хрипло, будто музыка, сыгранная в полголоса. — Нет, — мурлычет он и исчезает, — это поле боя. Это была игра. Его манера — всегда переворачивать всё в шутку. Но что-то в его взгляде... в голосе... «Ты покраснела. Из-за меня, а не из-за него.» Она тряхнула головой, как будто хотела стряхнуть с мыслей липкий туман. — Никаких «из-за кого». Просто учеба. Просто весна. Просто... гормоны. Но даже в тишине кампуса, уже почти пустом, казалось, где-то в ветвях всё ещё хихикает лис.