Unser Bruder

Через пару дней Микки находился на привычном месте: в небольшом продуктовом магазинчике. Форма охранника снова на нём, ни один воришка не уходит от его бдительного взгляда. Такой опытный вор и бандюган, как Милкович, за долю секунду способен определить воришку на самым различным признакам: начиная с походки вора и заканчивая его взглядом, который сканирует помещение, проверяет, следят ли. Хотя не обошлось без нагоняя Линды. Беременная женщина, мать-одиночка, готова была рвать и метать, когда узнала об уходе Микки. А когда он объявился с просьбой вернуть его обратно, то чуть не швырнула в него чем-то тяжёлые. Но нагло спизженные позаимствованные деньги немного смягчили её гнев. Но это не значит, что Микки прощён, она теперь с ещё большим усердием следит за их работой по камерам, что автоматически означает отсутствие секса не работе. От чего встал закономерный вопрос: а где теперь ебаться? Дом Милковича? Боже упаси, сразу нет. Дом Галлагера? Там слишком много людей. Кормить клещей своей голой жопой на природе опять не хочется. Поэтому и получился такой период «небольшого воздержания». - Слушай, тут такое дело, - начинает Йен, пока раскладывает товары по полкам. Он не смотрит на Микки, но знает, что его слышат и слушают. - У меня недавно бабушка умерла и… - Блять, чувак… - Микки не знает что сказать. Что нужно говорить в такие момент? Как правильно поддержать. Когда его мама умерла, никто не говорил «соболезную» или что-то ещё. Для кого-то из их семьи это был повод выпить, так сказать «почтить память», кому-то в принципе было плевать. Мэнди плакала, обнимая Микки в его комнате, держась за него, как за якорь. И плевать на ужасный подростковый запах и грязь в его комнате, которая теперь навсегда поселится в этом помещении. Больше ни у кого не поднимется рука нормально прибраться, пропылесосить, вытереть пыль. Игги переодически заходил, чтобы принести еду, не хотелось, чтобы ещё и двое младших умерли. Отсутствие опыта в готовке было очевидно: еда была часто пережаренной, чёрной, пересоленной. Никто не смел жаловаться, они с благодарностью принимали такую заботу, пока Тэрри опять был чем-то недоволен. Суммируя всё выше сказанное, Микки скорее просто был наблюдателем и просто… был. Заплакал в тот период он лишь один раз, в самую первую ночь после потери матери. Больше он плакать себе не разрешал. Йен явно почувствовал эту перемену в Микки, поэтому попытался сразу его успокоить, если это слово тут подходит: - Нет, всё нормально! Мы очень редко виделись и очень мало друг друга знали. Просто после её смерти вернулась и Моника. Она хочет устроить вечер кино или что-то такое. Я подумал, может ты хочешь присоединиться? В зелёных глазах - надежда. Отсутствие Микки все эти дни давило на Йена. Он не мог нормально есть, спать, ведь Фрэнк был ещё на жив живёхонек, значит, Микки либо поймали, либо что ещё с ним произошло. Да что угодно с ним могло произойти, это же Микки Милкович! Поэтому его появление в магазине после побега очень удивило. Он смахивал на побитую собаку, в движениях ощущались робость и страх, такие не свойственные ему. Всё это заставило сердце Йена болеть, оно умоляло подойти ближе, обнять, забыть всё. Микки Милкович может быть страшен и жесток, но нет ничего страшнее, чем видеть такого человека напуганным. Но больше всего Галлагера поразила искренность. Детская искренность, выложить всё на одном дыхании и ждать чужой реакции. Слова о том, что Микки признался братьям и те его поддержали, вселили надежду в Йена. Если у него есть поддержка и у Микки своя, своеобразная, то, в теории, они могут видеться чаще, у кого-то из них дома, проводить тихие вечера-свидания. - Моника… - вторит тот и потирает пальцем свою бровь. - А у вас, типо, не семейная посиделка? Этот вопрос заставляет Йена усмехнуться. Семейная посиделка? С Моникой? Не смешите его подковы. Все будут искать повод свалить, а значит, этим временем можно устроить свидание. Всё равно Моника и Фрэнк быстро убегут вспоминать времена в браке и решат воплотить в жизнь некоторые… Пикантные моменты. - Большинства не будет, а мы с тобой только в магазине и тусуемся. Пора привнести разнообразие. - подмигивает ему Йен. - Хочешь разнообразия? Попробуй трахнуть Карен. Такое разнообразие ты никогда не забудешь. - отвечает в своей привычной манере Микки. Но он не отказался. Просто… не говорит прямо. Йену это и не нужно, он всё понимает и принимает. - Чтобы она потом говорила, что ребёнок от меня? - Йен делает вид, что глубоко задумался. - Не-а, обойдусь. До конца дня они эту тему не поднимают. Только вечером дома на старый телефон Микки (в некоторых местах он выглядит так, будто кто-то пытался его съесть) приходит сообщение. Рыжий хер завтра в 6 чтоб пришёл, Моника сделает попкорн 22:12 Микки собирается уже печатать ответ, как к нему в комнату вваливается Мэнди. В руках у неё несколько интересных вещей: осветлитель, краска для волос, целлофановый пакет и перчатки из того же материала. Смотрит она решительно, не говорит не слова, кладёт вещи на его тумбу. Микки лишь выгибает бровь. - Хочу в синий покраситься. - Сначала красный, потом синий. Чтобы стать настоящей патриоткой, тебе осталось потом в блонд покраситься. - Шутит Микки, но тянет руки к перчаткам, пока Мэнди пищит от счастья и тянется к стулу, чтобы уже начать процедуру. В прошлый раз Михайло тоже помогал ей красить волосы в красный, тогда ещё осветлителя немного осталось, поэтому он и осветлил брови в прошлом году. Сейчас он подумывает, что можно вернуть этот стиль. А что, смотрелось очень даже неплохо. Краска воняет, кожу головы Мэнди щипет, а Микки смотрит свои ладони, облаченные в перчатки. Ему в голову приходит идея получше, но при этом она и рискованная. - По шкале от одного до десяти, если я осветлю волосы, в меня кинут кочергу в первый же ден или подождут? - Младшая сестра резко отрывает взгляд от своего журнала. В её глазах он видит звёздочки, она прикусывает губу, видимо представляя в своей головушке, как это будет выглядеть. И судя по лицу, этот результат не просто устраивает её, она им довольна. - Я могу сказать, что вылила на тебя отбеливатель! - Она подскакивает с кресла и бежит в свою комнату. Оттуда слышны звуки швыряния вещей, шорканье и тихе "да ёб твою мать, где оно?!". Благо, младшая из Милковичей находит то, что ей нужно и срочно возвращается к Микки. В руках у неё ещё одна упаковка осветлителя.