i love you like an alcoholic

Холодным поздним весенним вечером двое мужчин шли почти непозволительно близко. Первый, тот, что выглядят более тощим, закатывает глаза, подавляя теплую улыбку, а второй, высокий и комично непропорциональный, хохочет над своей же шуткой на всю улицу, пугая птиц, кошек и редких прохожих, не успевших сбежать в свои квартиры с наступлением темноты.  (Бывший) Страховщик и стендап комик-(не)удачник — звучит как начало плохого анекдота (И этот анекдот непременно будет написан чуть позже, как только до второго дойдет суть происходящего) — Черт возьми, Спагетти, я кажется скоро полюблю тебя сильнее, чем твою мамашу, — Ричи ловко уклоняется от подзатыльника, но тут же спотыкается об собственную ногу, забавно размахивая руками, — Ай, с-с-сука! Очки! На этом моменте Эдди уже не может сдерживаться и хохочет даже громче, чем сам от себя ожидал.  — Один-ноль, Балабол, — Каспбрак вытирает выступившие слезы и зачем то смотрит вверх, — Красиво тут… — То есть ты только что… О. Ты прав, действительно. Действительно красиво, — Тозиер криво улыбнулся, глядя на друга. — Глаза выше, — от собственной фразы пробивает будто током, — Прямо как год назад. Помнишь? — Я…

***

— … действительно не понимаю что в этом такого важного, Медвежонок! Ты не можешь просто остаться сегодня со мной? — Майра всплеснула своими тучными руками, сердито глядя на мужа, — Остался последний билет на какого-то клоуна, — Эдди передергивает от такого сравнения, — я даже не смогу убедиться, что ты в порядке, а ты говоришь, что просто сходишь один? Нет! Эдди сутулится, он пытается стать меньше, чтобы жена перестала пожирать его взглядом и сжалилась над его и без того расшатанными нервами. Мужчина уже тысячу раз пожалел, что вообще упомянул о концерте при Майре.  Менять свое решение он не собирался, не в этот раз, ведь не так часто можно увидеть имя старого приятеля на афише, однако сейчас его мозги выедали десертной ложкой и он почему-то был уверен, что она не прекратит, пока он не сдастся. Или пока не откинется под ее натиском. Моральным или физическим — не важно, эта женщина была способна на оба варианта.  — Милая, этот, как ты говоришь, «клоун», — черт, Рич бы точно обиделся, — мой давний друг. Я хочу его увидеть. 20 лет без единой живой встречи.  — Прожил 20 и проживешь еще столько же. Я о тебе забочусь! — руки уже скрещены на груди, она явно уверена в своей победе.  — Майра, я иду и точка. Разговор окончен, — удар ладонями по столу заставил женщину вздрогнуть.  Ее вид в данную секунду заслуживал быть увековеченным на плёнку: от возмущения ее лицо будто покраснело и надулось, отчего, кажется, стало еще больше, глаза чуть ли не вылезли из орбит, губами она хватала воздух, оскорбляясь, что ее безропотный муж впервые подал голос.  Эдди мысленно усмехнулся и, бесспорно, ему придет полная задница, как только она осознает что случилось. Но пока что… Ключи от машины, пальто, лакированные туфли и Каспбрак вылетает из квартиры, которая вот вот станет похожа на полигон для испытания ядерного оружия. Наверное. Майра действительно выглядит так, будто готова взорваться.  — Что ж, Ричи. Надеюсь ты стоил этого.    Эдвард запрыгнул в машину, пальцы нервно барабанили по рулю. Краем глаза он заметил, как Майра высунулась из окна явно что-то ему крича. Звукоизоляция в машине была на высоте, она, похоже догадалась об этом и уже через пару мгновений ее фигура исчезла, видимо по направлению ко входной двери. Мужчина тяжело вздохнул, документы на развод давно были поданы, оставалось лишь передать второй экземпляр жене, но риск остаться бездомным тяготил его больше, чем постоянные упреки этой женщины. Она появилась а дверях подъезда, достаточно быстро. Даже слишком быстро для человека, который весил на вид не меньше тонны. Майра тяжело дышала и продолжала что-то орать. Это неразборчивое что-то постепенно складывалось в обрывки предложений: «… Немыслимо..! Возмутительно..! Козлина..! Откр… …кно!» Эдди тяжело вздохнул и мысленно сделал пометку никогда не забывать, что машины не стартуют с места как в эпичном кино. С тяжёлым сердцем он приопустил окно на пассажирском и с выражением вселенской усталости взглянул на эту женщину, которая, казалось, никогда не была ему по настоящему дорога. — Ты моральный урод, Эдвард! Я лишь проявляю свою заботу, беспокоюсь за тебя, а ты поступаешь как последний... последний… — ноздри Майры яростно раздувались, отчего ее и так не шибко красивое лицо стало совсем похоже на свиное рыло. — Ты закончила? Мне пора ехать, начало через 20 минут, а до Мейн-авеню путь не близкий. — Выходи из машины, Капсбрак и разберись как мужчина! Не будь тряпкой. — Я и так не тряпка! — мужчина ударил по рулю, нечаянно попадая по сигналу. Его женушка вздрогнула, то ли от звука клаксона, то ли от резко отвердевшего голоса, — И я не собираюсь ей больше быть, Майра. Я подал на развод. Документы пришлю позже. Мужчина надавил на педаль, оставляя его почти бывшую жену стоять и тупо пялиться ему в след. Никакой печали, никого страха. Пустота и желание поскорее забыться в разговоре с наверное близким другом. 200 метров прямо, затем налево, еще пара поворотов и какой то захудалый бар, мигает своей вывеской, зазывая пьяных зевак заглянуть туда на кружечку явно-не-чая. Пара вздохов, сигнал блокировки автомобиля и Эдди заходит внутрь.

***

Выступление сегодня оставляло желать лучшего. «В целом как и всегда», — услужливо подсказал внутренний голос. Ричард отогнал негативные мысли снова сосредотачиваясь на собственном рассказе. Он нес всякую ахинею про школьные годы, больницы и нескончаемые попойки, что возможно было бы приемом для сближения с публикой у любого другого комика, но Тозиер просто рассказывал истории из жизни, не забывая приправить их своим помойным юмором. Возможно сегодня он даже слишком перестарался в попытках сделать свое «шоу» мерзким. — И говорю я ему: Слыш, у тебя сейчас мозг вывалился из жо… —Вали со сцены! — выкрик из зала заставляет несмолкаемого Тозиера запнуться. Он чертыхается в голове, раз четыреста, если уж говорть честно. Если говорить честно он чертовски ненавидит это место, эту сцену и этих неблагодарных пьяных ублюдков. Он уже готов послать их всех в увлекательное путешествие на три веселых буквы, но сделав глубокий вдох говорит лишь: — Ха, ладно, пожалуй действительно пора закругляться, — брюнет хлопает в ладоши, — С вами был ваш Балабол, вы чудесная публика!  Народ в зале начал утекать к выходам, из общего гомона голосов были слышны фразы вроде «пустая трата времени и денег», «похабщина», кто-то даже осмелился назвать его педиком. Ричи вздохнул. Гонорар таял у него на глазах. — Дерьмо. Сука, полное дерьмо, — он пинает стул, направляясь за кулисы, но.. — Ты ни разу не упомянул мою мать, это впечатляет, — до боли знакомый голос пробирает мурашками и заставляет остановиться, не имея сил (и возможности) ни сделать шаг в тень, ни развернуться обратно, — Я знаю, что ты меня услышал, Тозиер, я тоже рад тебя видеть.  «А вот это действительно полное дерьмо», - Ричи медленно разворачивается и видит улыбку на усталом, на слишком знакомом лице.  — Эдс, не ожидал тебя здесь увидеть. Как мама? — Бип-бип, Ричи. Я тоже не ожидал, что попасть на твой стендап будет так тяжело.  Ричи сжал губы, вынуждая себя изобразить подобие улыбки. Правда в том, что в этом баре пришедшим на его «шоу» раздавали бесплатный алкоголь и вряд ли хоть один из зрителей действительно хотел послушать его шутки. Хотя, теперь этот самый один стоит и неловко переминается с ноги на ногу, неловко улыбаясь.  — Кхм, да. Наверное. Так ты… Пойдем в гримерку, там тише.  Тозиер неопределенно мотнул головой в сторону кулис, отчего его очки съехали на нос. Сломанная дужка опасно накренилась, напоминая о том, что этой паре давно пора на покой. Эдди нахмурился, наблюдая за нестандартным поведением старого друга. Что-то явно было не так, гиперактивный Балабол Ричи выглядел слишком нормальным. По-плохому нормальным, таким, какими были все взрослые в чертовом Дерри. Движения мужчины были механическими, голос — глухим, а взгляд — пустым. На секунду Капсбраку даже показалось, что это не его Ричи, что это лишь пустышка, подсунутая чертовым клоуном, а он сам — до сих пор мальчишка в старом доме на Нейбол-стрит.  — Эдс, приём, твоя мамаша бы уже была там передо мной во всех возможных позах, не тупи и ты, — Ричи усмехнулся, помахав рукой перед лицом шатена, заставив того и возмутиться, и облегченно выдохнуть.  — Козел.  — Я тоже соскучился.   *** Гримерка бара выглядела скорее как подсобное помещение, нежели как место, где молодые рок звезды, или кто там еще, готовятся к выступлению. Тозиер присел на туалетный столик, головой указывая на стул. «Как благородно», — Эдди усмехнулся и плюхнулся на протертую сидушку, вызывая оглушительный скрип. В комнате повисло неловкое молчание, мужчины рассматривали друг друга подмечая изменения, коих за 20 лет накопилось немало. Эдди — болезненно тощий клерк в офисном костюме, с бледными синяками под глазами и «депутатской» укладкой, Ричи — высокий и сутулый, в дурацких поломанных очках, когда-то белой футболке с идиотским принтом, поверх нее — гавайская рубашка.  — Ты почти не изменился.  — Ты теперь выглядишь как раб системы.  Фразы прозвучали одновременно, заставляя мужчин усмехнуться, но после — снова тишина.  — Что ж. За встречу, — Тозиер отсалютовал бутылкой с неизвестным содержимым, а ведь Эдди даже не заметил, как тот поднял ее со стола. Или с пола. Или откуда нибудь еще, уточнять не хотелось, иначе шутки про чей нибудь зад не избежать. Еще не хотелось уточнять была ли она полупустой изначально, или Ричи действительно осушил ее полностью за пару секунд.  Брюнет, отставив пустую тару, потянулся к стяге, стоящей под столом, отвечая на первый вопрос.  — А ты не думаешь, что твоя печень явно не в восторге от происходящего? —  Капсбрак поднял бровь, наблюдая за тем, как мужчина ловко снимает металическую крышку зубами, — и зубы тоже. Ты в курсе сколько стоит лечение? — Не нуди, принцесса, — рука с бутылкой протягивается к шатену, — я не себе.  Эдди, подумав пару секунду, принимает алкоголь и подносит ближе к лицу, пытаясь на запах определить содержимое.  — О господи, Эдс, не будь ханжой, это портвейн, — закатывает глаза, — Мы так долго не виделись, твоей мамки тут, к моему превеликому сожалению, нет. Ты взрослый мужик, а ведешь себя как семиклассница, которой впервые предложили косяк.  И ведь в чем то он прав, Эдди не употребляет алкоголь не столько из-за того, что он вреден, сколько из-за протестов сначала матери, а затем и жены. Он неосознанно покрутил золотой обруч на безымянном пальце, что не укрылось от внимания кудрявого. Лицо Ричи вытянулось от удивления, когда он заметил этот нервный жест.  — Да ну нахуй! Многое же я пропустил, — лицо Балабола выражало что-то непонятное. Смесь удивления, смятения и чего-то… Чего-то эдакого.  — Это… — Эдди снял кольцо, пряча его в карман серо-синего пиджака, — Да, я женился. Не очень удачно честно говоря, но это в целом уже не важно, я сегодня сказал ей что подал на развод, ты даже немного посодействовал и… Черт, прости, Рич, это наверное не совсем то, о чем стоит говорить прямо сейчас, — Эдди нервно рассмеялся, заставляя собеседника нахмуриться и… просиять? Капсбрак мысленно дал себе  подзатыльник за идиотские мысли.  — Кхм, э… Ладушки, сегодня ты не женатик с семейными проблемами, а наш светило медицины Доктор Кей, Эдди-Спагетти, Эдс и просто мамина булочка, — на последних словах Ричи потянулся к щеке шатена, явно намереваясь потрепать на манер бабули, но, получив легкий шлепок по руке, надул губы и сделал большой глоток из очередной — «Когда он успел ее взять?!» — бутылки, умудрившись выплеснуть немного себе на футболку.  — Придурок, — Эдди закатил глаза, но улыбка все равно коснулась его губ, — Спасибо.  Капбрак погрузился в свои мысли, не замечая ни пристального взгляда друга, ни того, что собственная бутылка почти опустела. Ричи понимающе молчал, изредка поглядывая на часы. — Эм, Эдс, не хочу быть грубым, но нам пора уходить, — кажется спустя целую вечность Тозиер коснулся плеча друга, заставляя его вздрогнуть. — Черт, следующие выступающие? — Э, нет, это моя личная гримерка. Просто заведение закрывается в час, в двенадцать его нужно покинуть, чтобы «основной персонал», — Ричи показал пальцами кавычки, голосом изображая то ли владельца заведения, то ли черт-знает-кого, — успел все прибрать. — Гримерка… личная? — Ну, я вроде как работаю на них. Черт, я ввёл тебя в заблуждение этой сраной рекламой, да? — Тозиер провел рукой по лицу, — Дерьмо. Пойдем отсюда, по дороге все объясню. Тем более ты, как я понимаю совсем никуда не торопишься И, подхватив остальные 7 бутылок в стяжке, Ричи побрел в сторону черного выхода. По тесным коридорам сновали официанты, повара, бармены и еще куча людей, это все напрминало какую нибудь всемирную катастрофу в формате маленького заведения в центре не самого лучшего района. Эдди пару раз чуть не столкнулся с суетящимися людьми, каждый раз бормоча извинения. Ричи же шел с натянутой улыбкой, терпя все недовольные взгляды направленные на него. Возле выхода стоял небольшой стоил, за котором развалился пожилой мужчина бандитской наружности. Завидев парней он скинул ноги со стола и отложил книгу. Лицо Эдди заметно вытянулось, когда он понял, что читал этот мужчина отнюдь не тюремные байки, а что-то из Ремарка.  — Чо как, Эйб? — улыбка Ричи наконец-то стала настоящей и светлой, он облокотился на низкий столик, обращаясь к этому «бандиту», — мою принцессу никто не трогал? «Эйб» хмуро оглядел двух мужчин, стоящих перед ним, чем нехило напугал и без того впечатленного Капсбрака,  прежде чем тепло улыбнуться, прогоняя весь образ опасного криминального авторитета.  — Когда нибудь, Ричард, ты будешь говорить так про какую нибудь сексуальную девушку, а не про… — Эй, Шарлин — единственная девушка, для которой открыто мое сердце! Шарлин? Эдди переводил взгляд с Ричи, который явно ребячился на уже не такого страшного Эйба, пытаясь вникнуть в суть диалога между ними. Мысленно он уже трижды проклял себя за то, что «Балаболом» сегодня почему то стал он сам. Рассказал и про развод, и про Майру, но совсем не поинтересовался тем, как живет его приятель. Погруженный в эти далеко не радужные мысли он пропустил обращение к самому себе. — Эй, земля вызывает Спагетти, Макаронный монстр, тут с тобой разговаривают, — Эдди вздрогнул и одарил Ричи нечитаемым взглядом. — Я… Простите, не могли бы вы повторить? — К чему этот официоз? Друзья Ричарда — мои друзья. Или между вами что-то большее? — Эйб пошевелил бровями и тут же рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо мужчины, — Расслабься я шучу. Абрахам Стейдж, для друзей, которых у меня не так много, просто Эйб. — Эдв… Эдди. Просто Эдди, мист… Эйб. Приятно познакомится. Ричи, наблюдающий за неловким знакомством, тихо усмехнулся и легонько кивнул, подбадривал шатена. — Ладушки, Эйби-бейби. Мы с моими крошками, — мужчина еле успел увернуть от толчка со стороны возмущенного Капсбрака, — хотим прогуляться. Эйб молча покачал головой, успешно игнорируя глуиое прозвище и протянул Тозиеру явно старую, но очень ухоженную гитару. Последний, взяв ее так, будто она была главным сокровищем его жизни, кивнул на прощание и направился сквозь широкую дверь, ведущую на улицу. Эдди быстро попрощался с мужчиной, вернувшимся к чтению. — А это..? — Ты про Эйба? Охранник. Он не сидевший, думаю по его виду ты подумал именно об этом, — они вышли из переулка и направились вниз по Мейн-авеню, в сторону какого то полузаброшенного парка, — Ветеран Вьетнама. Выглядит суровым, но на самом деле один из лучших сотрудников этой гнилой пивнухи. Он добрый, понимающий, толерантный, это меня, кстати, больше всего удивило, и всегда воспринимает мои шутки. — Он действительно герой, — Капсбрак хмыкнул, за что получил локтем в бок, — Ауч! Стой, а как ты понял что он толе.. Пара пьянчуг, ошивающихся возле уже закрытого заведения, оглянулись и зло уставились на мужчин. Эдди даде показалось, что кто-то из них пробурчал нечто, вроде «развелось тут пидорасов» — Мы пришли! — Неудачно уходишь от диалога, — Ричи лишь вздохнул и покачал головой, мол, не сейчас. Впрочем, впереди у них целая ночь, семь бутылок крепкого портвейна (При желании и больше, по словам Ричи) и 20 лет проверенных порознь.

***

— То есть раз в неделю они устраивают достаточно дорогой для их аудитории концерт с «бесплатным» алкоголем, чтобы легально сбагрить просроченное пиво? — Ричи утвердительно кивнул, — Ну и дыра. А ты как сюда попал? — Я был молод, глуп и самонадеян. Правда это было полтора года назад. Ладно, не суть. Я пытался давать концерты в разных барах, выступал на открытых микрофонах и занимался прочей подобной хренью. И однажды меня заметил Большой Пит. Он владеет этим местом, вроде как бабки отмывает через него, но это только слухи. Так вот, он заметил меня, выловил после выступления и предложил сделку. Он нанимает меня, дает работу, раскрутку и постоянную публику, а я выступаю у него и помалкиваю. Звучит странно, но помалкивать я должен не на сцене, а в обычной жизни, ну ты понял. Сначала я был в восторге, старался, писал новое каждый день, — Ричи опустился на лавочку напротив заросшего пруда, и кивнул в сторону, предлагая сесть рядом, — но потом заметил, что никому нет до меня дела. Даже проверял — три недели подряд рассказывал одно и то же, никто и ухом не повел, кроме Пита, конечно. Он прижал меня тогда, сказал, чтобы я не паясничал. Это было так страшно, Эдс, реально страшно.

***

— Тозиер, ты испытываешь судьбу, — амбал взял его за куртку и, Ричи был готов поклясться, приподнял его над землей. Программа про школьного приятеля, с которым дружба была больше похожа на отношения двух пожилых супругов, повторялась интереса ради. Но сейчас его интерес, кажется, готов был закопать его, лишь бы не портить новый бизнес план. Питер был вовсе не тем человеком, с которым можно «поиграть» и это было известно даже последнему пьянчуге в этом захудалом месте. — Не играй с огнем, парень, ты и так здесь только потому, что мне нужно прикрытие. Без меня ты просто ничто. Снова будешь бегать по гейским притонам в поисках буханки хлеба, — на лице мужчины появился хищный оскал, который напомнил жутко страшную улыбку треклятого клоуна, — Хотя тебе, пидриле сраному, наверное по душе таскаться по таким местам. Тогда Ричард впервые напился в хлам. Как и напивался последующие дни, недели, месяца. Два дня до выступления, передышка в семь часов, четыре из которых — сон, два — подготовка и лишь час — выступление для аудитории, которая теперь была с ним на одном социальном уровне, четыре после. И так по кругу каждый чертов день.

***

— Тогда я и подружился с Эйбом и… Эдс? Черт, кажется я сказал лишнего, — Ричи прикрыл рот рукой, наблюдая какой-то убийственный шок на лице друга. «Молодец, так тупо выйти из шкафа мог только ты», — противный голосок в голове снова резанул по могзам, но Тозиер успешно проигнорировал самого себя, — Эдс, прости, я… — Прости, я всего лишь всю жизнь скрывал от тебя свою ориентацию? Прости, я всего лишь подвергал свою жизнь опасности? Или ты считаешь, что я, в свои тридцать пять, боюсь того, что мой гомосексуальный друг, которого я знаю почти всю свою жизнь, прямо сейчас утащит меня в кусты, чтобы засунуть в меня свой… — Эдди резко захлопнул рот, наблюдая как лицо Тозиера медленно меняется от грустно-виноватого к шокированно-веселому, — плевать. Я почти разведен, пьян и подозреваю что тот друг, историю про которого ты гонял по кругу, ни кто иной как ваш покорный слуга и сейчас мы оба изливаем друг другу душу и… Ричи расхохотался, не давая ему договорить. От смеха мужчина согнулся пополам, опираясь предплечьями на ноги. Голова его почти безвольно опустилась, волосы скрыли лицо. Эдди, еще секунду назад изрекающий пламенную речь, полную праведного гнева, резко расслабился, почувствовав себя полным идиотом и заразительный смех Тозиера передался и ему. Он склонился, утыкаясь лбом куда то в плечо все еще трясущегося от смеха Ричи. Они просидели так пару минут, пока у обоих не заболел живот. — Так что там про утащить в кусты, и так далее? — брюнет поднялся, заставляя подняться и Эдди, и вытер выступившие от смеха слезы, — Это приглашение? — Бип-бип, Ричи!

***

Три часа пролетело незаметно. Ричи говорил про то, как ему пришлось отчислиться из театрального вуза из-за скандала с преподом, который пытался залезть в трусы всем своим студентам, про интрижки в тех самых «гейских притонах», про алкоголь и парочку своих друзей, которые «вообще не сравнятся с тобой, Спагетти». Эдди вещал про офис, про смерть матери, получив от Ричарда соболезнования и клятву не упоминать ее сегодня больше, про брак с Майрой, в котором не было ничего, кроме удушающей опеки, про развод и про первое опьянение за последние 17 лет. — Кстати, Шарлин это… Имя твоей гитары? — Ага, красавица, правда? Купил в антикварной лавке, привел в порядок, так что она вроде как немного больше чем просто гитара. — Сыграешь? Ричи нахмурился, уставившись на пруд. — Знаешь, я обычно играю только для себя… — А, понял, извини… — …Но если бы у меня в планах не было покорить тебя своим пением, — он поиграл бровями, — то я оставил бы ее под чутким надзором старины Эйбиси. Эдди завороженно смотрел, как Тозиер бережно укладывает гитару на колени, садясь поудобнее. Он пару раз дернул струны, подкручивая что-то наверху и, когда гитара была настроена он бросил на Эдди какой-то особый, неизвестный взгляд. Ричи тяжело вздохнул, настраиваясь и ударил по странам. Каспбрак потерял дар речи, наблюдая за таким Тозиерм. Он был расслаблен и напряжен одновременно: меж бровями пролегла небольшая морщинка, губы плотно сжаты, но его взгляд… Эдди даже вздрогнул от осознания, что взгляд карих глаз п направлен на него, а не на струны. В его взгляде читался вопрос, который Ричи, кажется, был не готов задать вслух и мольба, возможно о том, чтобы его поняли. Спустя пару аккордов он узнал песню, которую Ричард собирался исполнить и потерял дар речи второй раз за пару секунд. Heavy humid night, corner of Park and Main (Душная ночь, на углу Парка и Мэйн) Cast that first glance: your smile, my veins (Бросил первый взгляд: твоя улыбка — мой кокаин.) At maximum capacity, blood pumping so fast (На пределе все мои сосуды, кровь стучит в висках.) My girl, if looks gave heart attacks (Детка, если бы взгляды могли убивать…) Эдди смотрел в глаза своего собеседника и не верил своим ушам. Какова вероятность, что он выбрал эту песню случайно? Они оба выпили порядка 5 бутылок этого дрянного портвейна, а Ричи еще в свои 17 говорил, что совершенно не умеет врать, когда пьян. Был ли это знак или Тозиер опять издевался? Но в глазах напротив не было ни намека на шутку. Неуверенность, страх, но совсем не издевка и Эдди кажется начинает что-то подозревать. Were like an audience (Опасные парни, что прятались в тени,) And even the meanest among them (Были словно публика на сцене.) Had a special little shine (И даже самый отпетый из них) In their eyes when they saw us walk by (Ловил кайф, глядя на нас двоих.) Губы Ричи медленно расплываются в улыбке и Капсбрак следует его примеру. Во взгляде темных глаз появляется какая то странная, но до боли знакомая нежность, будто он уже видел это раньше. Видел после очередной победы Балабола на игровых автоматах, видел, когда Ричи забирался к нему по водосточной трубе во время очередного домашнего ареста. Видел всегда, когда отворачивались все остальные. И кажется Эдди начинает что-то понимать. Walked about twenty blocks talking (Прошагали двадцать кварталов, болтая) About good bars (О крутых барах) And better towns than this one (И о городах, что лучше нашего.) Kissed that first night (Поцеловались той же ночью.) В памяти всплыло давно забытое, выкинутое куда то в подсознание…

***

Холм, на котором все Неудачники собирались почти опустел. Ребята проводили Билла, улетающего утренним рейсом куда то подальше от этого города. Двое сидели рядом и смотрели на солнце, медленно уходящее за горизонт. Ричи забавно жмурится, морща веснушчатый нос, а Эдди… Эдди заворожнно наблюдает. Послезавтра — самолет в новую жизнь, Вчера — письмо о зачислении в лучший медицинский по стране. Он даже счастлив покинуть этот идиотский город, но все же что-то в этом всем не дает ему покоя. Этот самый «что-то» переводит непривычно задумчивый взгляд на друга. — Ну и влип же я, Эдс, — Эдди фыркает, реагируя на ненавистное прозвище, — да, определено влип. Каспбрак немного наклоняет голову, без слов спрашивая о чем идет речь, но Ричи лишь угрюмо качает головой. Впрочем спустя пару секунд он продолжает: — Мы все разъезжаемся, строим свою жизнь подальше от этого ебучего города и сраного клоуна. Мы ведь должны радоваться, да? А я… А я не могу. Я не могу радоваться зная, что даже прикончив этого ублюдка я продолжаю терять. Сначала мама с папой, они будто забыли про меня, потом Неудачники, а теперь… Теперь ты, — Всегда весёлый, неунывающий Ричард Тозиер всхлипывает и быстрым движением вытирает слезы, — Эдди, я… Я… Не найдя слов, Ричи просто быстро наклоняется и целует друга куда то в уголок губ. Эдди шокирован. Он не успевает среагировать и сказать хоть что нибудь — Ричи уже убегает. Убегает и не приходит проводить его на холм, ссылаясь на болезнь, не влезает к нему по трубе, лишь оставляя записку «Удачи, Эдс. Я идиот.»

***

Эдди смотрит на Тозиера, и он ясно осознает, что влипли они оба. Просрали 20 лет, пошли совершенно неправильными путями. — Позволь мне последний поцелуй, — пальцы ударяют по струнам, и к прокуренному голосу добавляется второй, неуверенный и дрожжащий, — Я люблю тебя как алкоголик. Глаза Ричи расширяются, когда он понимает, что его песня-признание не стало отправной точкой в тартарары. Он смотрит, будто вынимает душу, проверяя правда ли это, а Эдди… Эдди улыбается и еле заметно кивает. И тут он чувствует, что вещь, не так давно спрятанная в карман сраного пиджака тянет его вниз, прямо в преисподнюю. Секунду спустя эта вещь летит прямиком в пруд, ловя удивленный взгляд карих глаз. А Капсбрак пожимает плечами и улыбается, улыбается, улыбается. Кажется так выглядит свобода. Ричи откладывает гитару и смотрит все так же, с вопросом и мольбой, но теперь в глубине этих карих глаз плещется надежда. И Эдди, с дурацкой улыбкой на лице, наклоняется и целует его. Резкий выдох и руки Тозиера неуверенно ложатся на челюсть видимо-больше-не-друга. Он неуверенно отвечает, боясь спугнуть или момент, или самого Эдди. Тот же в свою очередь запускает руку в волосы Ричи, легонько массируя кожу головы. Всего пара секунд ощущаются целой вечностью. Эдди отстраняется и прислоняется лбом ко лбу напротив. — Надеюсь теперь ты не убежишь, — Ричи криво усмехается, — придурок.

***

Пять утра, солнце лениво поднимается, освещая горизонт. Два все-еще-мальчика смеются, разговаривают, и целуются-целуются-целуютс, будто нагоняя все, что успели упустить. Эдди отрывается от таких родных и невероятно желанных губ и смотрит на розово-оранжевое небо. — Красиво тут, — Капсбрак вздыхает позволяя мечтательной улыбке застыть на лице. — Да, ты прав. Действительно красиво, — он поворчаивается и видит, что взгляд карих глаз до сих пор направлен на него. — Рич… Глаза выше, — улыбка становится еще шире и Эдди чмокает его в нос, даже не пытаясь справиться с эмоциями.