Тень у подножия трона

      Санса отправилась на турнир десницы в обществе септы Морданы и Джейни Пуль. Занавески из жёлтого шелка, столь тонкого, что она могла видеть сквозь него, превращали в золото весь мир вокруг. За городскими стенами устроили целые сотни павильонов, и простой люд собирался тысячами, чтобы посмотреть на турнир. От великолепия у Сансы захватило дух: сверкающие доспехи, огромные кони, убранные в золото и серебро, крики толпы, знамёна, трепещущие на ветру, и сами рыцари — мужественные и недоступные.       — Тут даже красивее, чем в песнях, — прошептала она, когда они отыскали выделенные им места среди прочих высокородных лордов и леди. В тот день Санса была одета великолепно, зелёная стола, поверх которой накинута мантия, подчёркивающая осеннее золото волос; она знала, что на неё смотрят, и улыбалась.       Все смотрели, как выезжают на поле герои песен, одна сказочная личность сменяла другую. Вот показались семеро рыцарей Королевской гвардии, не считая Джейме Ланнистера. Все они были в чешуйчатой броне молочного цвета, прикрытой плащами, белыми, как свежевыпавший снег. Такой же белый плащ на плечах Джейме покрывали золотые доспехи, дополнявшиеся золотым шлемом в виде головы льва и золотым мечом. Прогромыхал лавиной сир Григор Клигейн, иначе Скачущая Гора. Санса вспомнила лорда Йона Ройса, гостившего в Винтерфелле два года назад.       — Его бронзовой броне тысячи и тысячи лет, на ней выгравированы магические руны, ограждающие его от всякого зла, — шепнула она Джейни.       Септа Мордане показала на лорда Джейсона Маллистера, облачённого в индиго, украшенного чеканным серебром, с орлиными крыльями на шлеме. У Трезубца он скосил троих знаменосцев Рейгара. Потом девушки посмеялись над воинствующим жрецом Торосом из Мира, бритоголовым, в широком красном облачении, но септа рассказала им, что некогда он первым поднялся на стены Пайка с пылающим мечом в руке. Других всадников Санса не знала.       Засечные рыцари из Перстов, Хайгардена, гор Дорна, невоспетые свободные всадники, новоиспечённые сквайры, сыновья знатных лордов, наследники малых домов. Эти молодые люди ещё не совершили великих деяний, но Санса и Джейни сошлись на том, что наступит время и Семь Королевств отзовутся на звук их имён. Сир Бейлон Сванн, лорд Брайс Карон из Марки. Наследник Бронзового Йона сир Андар Ройс вместе с младшим братом сиром Робаром, на их посеребренной стальной броне искрилась бронзовая филигрань с теми же древними рунами, которые охраняли отца. Близнецы сир Хорас и сир Хоббер, щиты которых украшала виноградная гроздь Редвинов — алый виноград на синеве. Патрек Маллистер, сын лорда Джейсона. Шестеро Фреев с Переправы, сир Джаред, сир Хостеен, сир Дэнуэл, сир Эммон и сир Тео, сир Первин, сыновья и внуки старого лорда Уолдера Фрея, а с ними его незаконнорождённый сын Мартин Риверс.       Джейни Пуль открыто призналась, что вид Джалабхара Ксо, принца, изгнанного с Летних островов, пугает её: алые перья зелёного шлема рассыпались над тёмным, как ночь, лицом. Но потом она увидела молодого Берика Дондарриона, волосы которого были подобны красному золоту, а чёрный щит пересекала молния, и объявила, что готова выйти за него замуж прямо сейчас.       Пёс тоже значился в списках, как и брат короля, красавец лорд Ренли, владыка Штормового Предела. Джори, Элик и Харви выехали на поле от Винтерфелла и Севера.       — Джори среди здешних рыцарей похож на нищего, — фыркнула септа Мордане.       Сансе оставалось только согласиться. Иссиня-чёрный пластинчатый доспех Джори не был украшен даже гербом, тонкий серый плащ, свисавший с его плеч, напоминал грязную тряпку. Тем не менее он хорошо показал себя, выбив из седла Хораса Редвина в первом поединке, а во втором — одного из Фреев. В третьем он трижды съезжался с вольным всадником по имени Лотор Брун, облачённым в столь же простую броню, как и его собственная. Никто из них не упал, но когда королю пришлось объявить победителя, Роберт Баратеон всем сообщил, что Брун крепче держал пику и точнее наносил удары, поэтому король готов присудить победу ему, но с такой точкой зрения не был согласен принц Сирион. Встав со своего места, принц Сирион согласился со словами своего отца, но и признал выучку Джори, поэтому он упросил разрешения у отца продолжить им обоим участие в джостинге, и король дал на это своё согласие. Оба воина поклонились перед королём и принцем и разъехались в разные стороны. А все присутствующие рукоплескали решению королевской семьи. В этот же момент Сирион повернулся и одарил Сансу милой улыбкой, от которой по всему её нутру разлилось приятное тепло.       Пусть старший сын короля не был таким же красавцем как принц Джоффри, однако он выглядел довольно мило. Она как сейчас помнит их первую встречу, прогулку по двору Красного замка и их беседу. При дворе тоже многие отзывались о принце Сирионе с любовью и уважением, и она горела желанием узнать его поближе.       Другие северяне, такие, как Элин и Харвин, добились меньшего, чем Джори. Харвина выбил из седла в первом же поединке сир Меррин из Королевской гвардии, Элин уступил сиру Бейлону Сванну.       Поединки продолжались весь день до сумерек, копыта огромных боевых коней терзали траву, и поле скоро сделалось похожим на выбитую пустошь. Дюжину раз Джейни и Санса дружно вскрикивали, когда всадники съезжались, в щепу разбивая пики, а немногочисленное простонародье, что было допущено на турнир, криками подбадривало своего фаворита. Когда падали рыцари, Джейни закрывала глаза как испуганная девчонка, но Санса была сработана из более крепкого материала. Знатной даме подобает уметь вести себя на турнирах. Даже септа Мордана, одобрительно кивая, отметила её сдержанность.       Убийца короля выступал блестяще. Он непринуждённо, как на учениях, выбил из седла сира Андара Ройса и лорда Брайса Карона из Марки. А потом с трудом вырвал победу у седоволосого Барристана Селми из Королевской гвардии, выигравшего первые две схватки у рыцарей, которые были на тридцать и сорок лет моложе его. Сандор Клигейн и его огромный брат сир Григор Гора тоже казались неудержимыми, они побеждали одного врага за другим самым жестоким образом. Самое ужасное случилось во время второго поединка сира Григора, когда его пика дрогнула и ударила молодого рыцаря Долины под горло с такой силой, что наконечник пробил ворот доспеха и убитый на месте юноша упал в каких-то трёх с половиной метрах от королевской ложи, где была Санса. Острие пики сира Григора обломилось и осталось в его шее, и кровь медленными толчками оставляла тело. На новом и блестящем доспехе играл свет, солнце сверкнуло зайчиком на его руке и ушло в облака. Плащ его, нежно-голубой, как небо в ясный летний день, и расшитый по краю полумесяцами, побурел, впитывая кровь, и белые полумесяцы превратились в алые.       Джейни Пуль отчаянно разрыдалась, и септа Мордана увела её в сторону, чтобы та пришла в себя, но Санса сидела, сложив на коленях руки, и наблюдала за происходящим со странным интересом, не обращая внимания на сидящего рядом отца. Она ещё не видела смерти. Санса подумала, что ей следовало бы заплакать, но слёзы не шли. Наверное, она израсходовала весь свой запас на Леди и Брана. «Конечно, будь это Джори, сир Родрик или отец, она отреагировала бы иначе», — сказала она себе. Молодой рыцарь в нежно-голубом плаще ничего не значил для неё, так, какой-то незнакомец из Долины Аррен, чьё имя она забыла сразу, как только услыхала его. Мир тоже забудет его, поняла Санса. Песен о нем не споют. Как жаль. Наконец тело унесли, на поле выбежал мальчишка с лопатой, забросавшие грязью кровавое пятно. И поединки возобновились.       Сир Бейлон Сванн тоже уступил Григору, а лорд Ренли проиграл Псу. Ренли вылетел в воздух из седла буквально вверх ногами. Голова брата короля ударилась о землю с громким треском, и толпа охнула, однако это всего лишь отломился золотой рог с его шлема. Поднявшегося на ноги Ренли простонародье встретило радостными криками, народ любил симпатичного брата короля Роберта. С изящным поклоном он вручил отломанный отросток победителю. Пёс фыркнул и забросил обломок в толпу, где люди принялись толкаться над куском золота. К тому времени септа Мордана возвратилась одна.       — Джейни почувствовала себя нехорошо, и ей пришлось помочь вернуться в замок, — объявила она. Санса почти забыла о Джейни. Но едва вернулась септа, удалился отец по каким-то делам турнира.       Потом засечный рыцарь в клетчатом плаще опозорил себя, убив лошадь под Бериком Дондаррионом, и был объявлен выбывшим из борьбы. Лорд Берик перенёс седло на другого скакуна, но только для того, чтобы быть выбитым из него Торосом из Мира. Сир Арон Сантагар и Лотор Брун съезжались трижды, но безрезультатно. Потом сир Арон уступили лорду Джейсону Маллистеру, а Брун — Робару, младшему сыну лорда Ройса. В конце концов на поле осталось семеро. Джори, сир Робар Ройс, лорд Джейсон Маллистер, Пёс и его чудовищный брат Григор, Джейме Ланнистер Королеубийца и юный сир Лорас Тайрелл.       Сир Лорас был младшим сыном Мейса Тайрелла. В свои шестнадцать лет он оказался на поле самым молодым среди рыцарей, но в то утро в первых же поединках выбил из седла поочерёдно троих королевских гвардейцев. Санса ещё не видела такого красавца. Доспех его был украшен причудливым узором, изображавшим букет из тысячи различных цветов, а снежно-белого жеребца покрывала попона, сплетённая из красных и белых роз. После каждой победы сир Лорас снимал шлем и медленно объезжал поле. И увидев в толпе прекрасную деву, он вынимал из покрывала белую розу и бросал ей. В своём последнем поединке в тот день он съехался с молодым Ройсом. Древние руны сира Робара не смогли защитить его, сир Лорас с жутким грохотом расколол щит своего противника и выбил его из седла в грязь. Робар остался стонать на земле, а молодой победитель отправился объезжать поле. Наконец кликнули носилки, и недвижимого Робара унесли в шатёр. Но Санса этого не видела, она смотрела лишь на сира Лораса, и когда белый конь остановился перед ней, подумала, что сердце её разорвётся. Остальным девушкам он дарил белые розы, но для неё выбрал красную.       — Милая леди, — проговорил юноша, — ни одна победа не может быть прекраснее вас!       Санса застенчиво приняла цветок, онемев от подобной галантности. Глаза сира Лораса светились как расплавленное золото. Санса вдохнула слабый аромат цветка и, пока юноша отъезжал, не спускала с него взгляда.       Когда Санса наконец подняла глаза, возле неё оказался невысокий мужчина с остроконечной бородкой и проседью в волосах, он показался ей ровесником отца.       — Наверное, вы одна из её дочерей, — сказал он, улыбаясь одним только ртом, но не серо-зелёными глазами. — Вы похожи на Талли.       — Я Санса Старк, — ответила она со смущением. Мужчина был облачен в тяжёлый плащ с меховым воротником, застёгнутым брошью в виде серебряного пересмешника, и держался с непринуждённостью знатного лорда. — Я не имею чести знать вас, мой лорд.       Септа Мордана торопливо взяла её за руку.       — Милое дитя, это лорд Бейлиш, член Малого королевского совета.       — Некогда ваша мать была моей королевой красоты, — выдохнув на Сансу мятой, негромко проговорил мужчина. — У вас её волосы.       Пальцы его вдруг прикоснулись к её щеке, к золотому локону. А потом он резко повернулся и ушёл.       К этому времени луна уже поднялась, и толпа устала, поэтому король объявил, что последние шесть поединков состоятся на шестой день перед общей схваткой. Простолюдины разошлись по домам, обсуждая схватки минувшего дня, придворные отправились на берег реки, где их ждал пир. Шесть громадных зубров жарились на кострах уже несколько часов, туши медленно поворачивались на деревянных вертелах, поварята старательно обмазывали их маслом и травами до тех пор, пока мясо не запеклось и не начало истекать соком. Возле павильонов поставили скамьи и разложили столы, уставили их сладкими травами, клубникой и свежевыпеченным хлебом.       Сансе и септе Мордане были отведены весьма почётные места за королевским столом. По правую руку от матери уселся принц Джоффри, и Санса ощутила, как напряглось его горло. Принц не сказал ей ни слова после того жуткого события, а она не осмеливалась заговорить с ним. Вначале она решила, что ненавидит его за то, что случилось с Леди, но, выплакав все слезы, убедила себя в том, что не Джоффри виноват, причиной всему королева, её то и следует ненавидеть, её и Арью. Если бы не Арья, ничего бы с ними вообще не случилось. Сегодня она просто не могла ненавидеть Джоффри, принц был слишком прекрасен. На тёмно-синей котте блестел двойной ряд вышитых золотых львиных голов, чело его украшала тонкая корона из золота и сапфиров. Волосы отливали золотом. Она боялась, что принц не обратит на неё внимания или, хуже того, в припадке ненависти выгонит её, плачущую, из-за стола.       Но Джоффри только улыбнулся ей, поцеловал руку — красивый и любезный, как подобает принцу из песен, и сказал:       — Сир Лорас умеет понимать красоту, милая леди.       — Он был слишком добр ко мне, — пробормотала она, пытаясь оставаться скромной и спокойной, хотя душа её пела. — Сир Лорас — истинный рыцарь. Как вы думаете, он победит завтра, мой принц?       — Нет, — отвечал Джоффри, — с ним расправится или мой Пёс, или, может быть, дядя Джейме. А через несколько лет, когда я вырасту и меня включат в списки, я превзойду их всех.       — Превзойдёшь их всех? — фыркнул с явной усмешкой принц Сирион, который появился у них за спинами. — Может, в последний день поединков мы с тобой выйдем на меле и сойдёмся лично? Покажешь всем и леди Сансе свою доблесть.       — Мне незачем это делать, брат, — с презрением ответил Джоффри. — Никто не может участвовать в турнирах, если не достиг совершеннолетия.       — Правда? — холодно ответил Сирион, а Санса начинала чувствовать возрастающее напряжение между братьями.       — Да! Явно ты плохо слушаешь великого мейстера на занятиях, — уверено и гордо парируя перед своим оппонентом-братом.       — А как же схватки между оруженосцами?       — Я не являюсь оруженосцем, если ты помнишь.       — Но ты кронпринц, и тебя допустят до сражения. Мы даже можем договориться и сойтись отдельно. Только ты и я. В любой день, время и погоду. Я буду ждать твоего вызова, — последние слова принц Сирион говорил почти полушёпотом, пристально смотря голубыми глазам в глаза своего брата. Теперь она видела разницу между ними. Принц Сирион пошёл в отца, а прекрасный Джоффри в мать. Они словно два разных человека, как они с Арьей. Понимая, что надо как-то прекратить их спор, девушка решила примирить братьев.       — Я уверена, что ваш брат покажет всем свою доблесть, когда придёт его время, также, как покажете и вы.       Тут Сирион отошёл от своего брата чуть назад и посмотрел с восторженностью на неё, взял слово:       — Миледи Санса, если вы позволите, то я хотел бы пригласить вас составить мне компанию на этот вечер.       Едва Санса поняла, что ей предложили, Джоффри встал из-за стола и запротестовал:       — Увы, брат, но ты опоздал, в этот вечер миледи со мной.       Сирион не сдвинулся.       — Да? Я сомневаюсь, что ты просил дозволения у её отца или у самой миледи Сансы, — стоял на своём Сирион.       Санса нервно перевела взгляд с одного принца на другого. Джоффри встал ближе.       — А ты подобное разрешение получил? И кроме того, ты позволишь миледи скучать, когда будешь играть на своей лютне? Разве не будет предпочтительней ей быть с тем, кто сможет её развлечь разговорами? А ты нас развлечёшь своими песнями.       — Вы играете на лютне, принц Сирион? — удивлённо спросила она. — Я бы с радостью послушала ваши песни.       Санса безумно любила менестрелей и песни про леди и рыцарей, которые сражаются за сердце дамы. Именно сейчас она таковой и чувствует себя, потому что сразу два принца сражались за её благосклонность.       — Видишь, мы послушаем тебя отсюда, Сирион, — с улыбкой ответил Джоффри, упиваясь победой.       — Увижу, если только миледи сама об этом скажет.       Напряжённость между братьями вспыхнула с новой силой, ей даже показалось, что юные принцы готовы начать драку, но Санса не могла позволить этому случиьтся, и поэтому решила принять сторону Джоффри, если это даже, к сожалению, обидит его старшего брата.       — Принц Сирион, я благодарю вас за ваше предложение, но этот вечер я и правда обещала вашему брату. Прошу меня простить. Если я могу загладить свою вину, то в течение этого турнира мы сможем провести другой день вместе с вами. Разумеется, если вы согласитесь, мой принц, — уверенно проговорила девушка мягким и успокаивающим голосом, смотря на темноволосого «оленя». В то же время её сердце полыхало от чувств к двум юным мужчинам.       Поначалу Сирион ничего не ответил, но после взял ладонь Сансы, и его бархатные губы коснулись кожи девушки.       — Это будет честь для меня быть вашим сопровождающим, Миледи.       После принц низко поклонился и ушёл вместе со своей свитой. Тут же Джоффри поднял руку, подзывая слугу с бутылкой ледяного летнего вина, и налил в её чашу. Вся напряжённость тут же ушла. Поглядел на септу Мордану, которой Джоффри уже лично наполнил чашу; она кивнула и вежливо поблагодарила его, но не сказала ни слова на ту ситуацию, что произошла, а только гордо смотрела на неё, показывая, что довольна тем, как Санса справилась с этой ситуацией.       Слуги наполняли чаши всю ночь, но потом Санса не сумела даже вспомнить вкуса вина, её и так пьянили чары этой ночи, голова кружилась от великолепия, красоты, о которой Санса втайне мечтала всю жизнь. Перед павильоном короля сидели певцы, заполнявшие сумерки музыкой. Среди певцов и правда был принц Сирион, исполняя песни о том, как доблестные храбрые и величественный люди восстали против безумия короля Эйриса II. Вот и сейчас принц пел последние слова о том, как это восстание соединило её мать леди Кейтлин и отца лорда Эддарда:       «…До встречи, Тихий Волк, Не бойся пламени безумного дракона, Я верю, наше время не пришло, Увидимся с тобой мы снова».       Закончив и собрав очередные аплодисменты, жонглёр начал подкидывать в воздух горящие дубинки. Собственный шут короля, Лунатик — простак, лицо пирожком — выплясывал на ходулях и без умолку вышучивал всех и каждого с такой откровенной жестокостью, что Санса усомнилась в его простоте. Даже септа Мордана была беспомощна перед ним: шут завёл песенку о верховном септоне, и она хохотала так, что выплеснула вино на гиматий.       Джоффри казался воплощённой любезностью. Он весь вечер разговаривал с Сансой, осыпал её комплиментами, развлекал, делился дворцовыми сплетнями, объяснял выходки Лунатика. Санса была настолько поражена, что, забыв о своём воспитании, более не обращала внимания на септу Мордану, сидевшую слева от неё.       Тем временем блюда приносили и уносили. Густой суп из ячменя и оленины, салаты из сладкотравья, шпината и слив, посыпанные толчёными орехами, улитки под мёдом и чесноком. Санса ещё никогда не ела улиток, но Джоффри показал ей, как надо извлекать моллюска из раковины, и сам подал ей первый сладкий кусочек. За этим последовала запечённая в глине форель, только что выловленная в реке, и принц помог Сансе разбить хрупкую корочку, под которой таилась волокнистая белая мякоть. Затем начались мясные блюда, и он опять позаботился о ней, отрезав от ноги зубра прекрасный кусок и с улыбкой положив на её тарелку. Впрочем, судя по скованным движениям, правая рука ещё беспокоила Джоффри, однако он не жаловался.       Потом пошли сласти: пирог с голубями, запечённые яблоки, благоухающие корицей, и лимонный пирог под сахарной глазурью. Но к этому времени Санса уже настолько наелась, что сумела управиться только с двумя маленькими пирожками с лимоном, невзирая на то, что очень любила их. Она как раз подумывала, не взяться ли за третий, когда король начал кричать. Король Роберт становился все говорливее с каждым блюдом. Время от времени Санса слышала, как он смеётся или выкрикивает распоряжения, заглушая музыку, пения принца Сириона, стук тарелок и утвари, но они сидели слишком далеко от него, чтобы она могла разобрать слова. Теперь Роберта слышала все.       — Нет! — прогрохотал он, заглушая все разговоры.       Потрясённая Санса видела, что король поднялся на ноги, шатаясь и побагровев. В руке Роберт держал кубок с вином, хотя уже был пьян.       — Не приказывай мне, женщина! — рявкнул он, обращаясь к королеве Серсей. — Король здесь я, понимаешь? Я правлю в этом государстве, и если я сказал, что выеду на турнир, то выеду!       Все, кроме принца Сириона, только глядели, разинув рты.       Санса заметила сира Барристана, Ренли, брата короля, и ещё того невысокого человечка, который так странно говорил с ней и прикоснулся к её волосам. Но никто не сделал попытки вмешаться. Лицо королевы скрывала бескровная маска, настолько белая, что её, пожалуй, можно было бы вылепить из снега. Серсей поднялась из-за стола и, собрав свои юбки, молча бросилась к выходу. Челядь направилась следом.       Джейме Ланнистер положил ладонь на плечо короля, но король оттолкнул его в сторону. Ланнистер споткнулся и упал. Король расхохотался.       — Тоже мне, великий рыцарь! Я легко сумею втоптать тебя в грязь… Помни это, Королеубийца! — Он ударил в грудь украшенным драгоценными камнями кубком, расплёскивая вино по атласной рубахе. — Давайте мне мой молот, и ни один рыцарь в королевстве не выстоит против меня!       Джейме Ланнистер поднялся и отряхнулся.       — Как вам угодно, светлейший государь, — ответил он напряжённым голосом.       Лорд Ренли с улыбкой шагнул вперёд.       — Ты пролил вино, Роберт. Позволь мне подать тебе новый кубок.       Санса вздрогнула, когда Джоффри вдруг положил свою руку на её ладонь.       — Становится поздновато, — сказал принц. На лице его застыло странное выражение, словно он больше не видел её. — Нужно ли проводить вас до замка?       — Нет, — ответила Санса и, поглядев на септу Мордану, вдруг заметила, что та спит, положив голову на стол, и мягко и весьма благовоспитанно прихрапывает. — Я хотела сказать… да, спасибо, я буду очень признательна. Я устала, а дорога такая тёмная. Я буду рада какой-то защите.       Джоффри выкрикнул:       — Пёс!       Сандор Клигейн словно бы мгновенно соткался из тьмы, так быстро он появился. Он уже успел заменить доспех красной шерстяной туникой, на груди которой была нашита кожаная собачья голова. Факелы заливали его обгорелое лицо тусклым светом.       — Да? — проговорил он.       — Отведи мою невесту в замок. Пригляди, чтобы с ней ничего не случилось, — отрывисто проговорил принц. И, не сказав ей даже слова на прощание, направился прочь. Санса буквально всем телом ощутила на себе взгляд Пса.       — А ты уже решила, что Джоффри сам отправится провожать тебя? — Он расхохотался, смех его напоминал грызню собак на псарне. — На это рассчитывать нечего! — Он тянул её, не сопротивляющуюся, за собой. — Пошли, не только тебе надо поспать… Я уже крепко выпил, а скоро мне, возможно, придётся убить собственного брата! — Он вновь расхохотался.       С внезапным ужасом Санса толкнула септу Мордану в плечо, надеясь разбудить её, но та лишь громче всхрапнула. Король Роберт направился прочь, и половина скамей разом опустела. Пир закончился, а с ним и прекрасный сон.       Пёс прихватил факел, чтобы освещать их путь. Санса следовала за ним. Почва была каменистой и неровной, в мерцающем свете тени двигались и перемещались под её ногами. Санса шла, опустив глаза, старательно выбирая место, куда можно было ступить. Они проходили между павильонов, перед каждым из которых высилось знамя и висела броня; молчание становилось тяжелее с каждым шагом: Санса не могла выносить общества этого человека, настолько он пугал её. Однако она была воспитанной девушкой. «Истинная леди не позволит себе обратить внимание на внешность человека, сколь безобразным он бы ни был», — сказала она себе.