Антануелла Старк.

Было раннее утро Бруклин светит своей солнечной сведением лучи солнца были повсюду .Стив сидел на крыльце старой беседки, прислонившись спиной к деревянной перголе, и наблюдал, как легкий ветер шевелит листья вокруг. Рядом, на ступеньках, сидел Баки, с ногами, свисавшими в воздух, и поддразнивал его: —Да ты прямо как старушка, весь в своих книжках сидишь, а не в игры играешь!» Стив фыркнул, чуть улыбаясь, но не поддавался. —Я не старушка, — сказал он с притворной серьёзностью, — просто люблю смотреть на мир так, как он есть. А ты всё время спешишь и шумишь! Баки хмыкнул и вытянул руку, как будто показать, что это он главный на крыльце, и тут же повернул голову к Стиву с хитрой улыбкой. —Ладно-ладно, — сказал он, — рассказывай тогда. Ты же вчера что-то о какой-то девочке говорил. Как её там?.. Антануэлла? Стив кивнул, слегка покраснев от того, что ему придётся объяснять. —- Да, Антануэлла. Она… помогла мне однажды на улице. Фрукты у моей мамы рассыпались, а она просто подошла и начала собирать их сама. И она была так доброжелательна, и… ну, это было удивительно. Просто не похоже на других детей, которых я знаю. Баки расхохотался и покачал головой. — Да ты что! Девочка из богатой семьи, да? Походу просто решила показать себя. Такие, как она, все капризные, избалованные и думают, что мир вращается вокруг них. Стив нахмурился, вставая со ступенек. —Нет! — сказал он твёрдо. — Ты её просто не видел. Она была совсем другой. Не избалованная, не капризная. Просто… добрая. И это заметно сразу. Не веришь — не значит, что это неправда. Джеймс помолчал, разглядывая Стива с лёгкой усмешкой, но его глаза блестели интересом. —Хм… Ладно, ладно. Но я всё равно не горю желанием слушать лекции о том, какая эта девочка хорошая. Лучше пошли мяч погоняем! Стив фыркнул, но улыбнулся — ведь он знал, что Баки просто не признает чужие хорошие качества, пока сам не убедится. Они спрыгнули с крыльца и побежали на траву, где старый футбольный мяч уже ждал их. Лёгкий ветер играл с их волосами, и хотя солнце клонилось к закату, для этих двух друзей день ещё не заканчивался. Стив иногда мельком думал о той девочке, о её рыжих волосах и улыбке, которая выглядела так искренне, что хотелось верить: в мире ещё есть люди, которые могут быть добрыми просто так. Но он тут же отгонял эти мысли ведь сейчас был футбол, смех Баки и ещё один обычный день в Бруклине. А девочка… она останется лишь воспоминанием, пока пути не пересекутся снова. ———— спустя время. Солнце уже близилось к закату, окрашивая улицу Бруклина тёплым золотым светом. Стив и Джеймс ещё долго гоняли мяч на лужайке у старой беседки, смеясь и поддразнивая друг друга, когда Баки вдруг остановился и сказал: — Слушай, Стив, давай сходим к мосту? Ты же никогда далеко не уходишь, а я скоро уезжаю в лагерь, надо больше времени провести вместе. Стив вздохнул, уставившись на мяч, который лежал у его ног. — Не знаю, Джеймс. Бегать так далеко — это тяжело. Но… ладно, — он кивнул, — пойду с тобой. По крайней мере, можно будет нормально пройтись. Они собрали мяч и направились к мосту, который соединял Манхэттен с Бруклином. Дом Стива находился недалеко от него, но он редко подходил к самому мосту, предпочитая свои привычные укромные места. Для Баки же это было что-то новое — возможность провести ещё немного времени с другом. Путь к мосту пролегал через узкие улочки и заросшие тропинки, где осенние листья покрывали землю золотым ковром. Воздух был свежим и прохладным, в каждом порыве ветра слышались первые нотки приближающейся зимы. Когда они вышли на сам мост, их внимание привлек звук двигателя издалека приближалась черная машина, скользя по асфальту, грязному от осенней влаги. Машина была дорогой, но в её внешнем виде явно прослеживалась небрежность: грязное запасное колесо и следы пыли на кузове. — Смотри, — сказал Баки, прищурившись. — Такие машины редко ездят по Бруклину. И вообще, в таких местах, особенно на мосту, их не увидишь. Стив нахмурился, изучая проезжающий автомобиль. Машина неслась на высокой скорости, будто торопилась куда-то, а за рулём было невозможно разглядеть лицо. — Это подозрительно, — тихо проговорил Стив. — Особенно учитывая, что дорога здесь не из лучших. Машина свернула с моста на тропинку, по которой они пришли. Мальчишки остановились, наблюдая, как она уходит в тень деревьев и исчезает за поворотом. — Ну, — с легкой тревогой в голосе сказал Стив, — тут что-то не так. Надо быть осторожнее. — Да брось, — пожал плечами Джеймс, — наверняка просто кто-то спешит. Или на плохой стороне дела. Что нам с того? Стив покачал головой, но молчал. Его внутреннее чувство говорило, что всё не так просто, как кажется. Это была та самая тихая тревога, что не даёт покоя та, что появляется, когда обычный мир начинает трещать по швам. — Знаешь, — наконец сказал Стив, — я думал, что такие вещи происходят только в книгах или фильмах. А тут, в нашем дворе… — он помолчал. — Не нравится мне это. — Ты всегда так, — усмехнулся Баки. — Зануда и параноик. Но если тебе так спокойнее — пусть будет так. Они вновь начали идти обратно, но на душе у Стива оставалась тяжесть. Он подумал о той девочке — Антануэлле и о том, как её глаза светились добротой, несмотря на весь хаос вокруг. А теперь эта машина, этот странный водитель, и непонятная опасность, которая, казалось, неумолимо приближалась. — Джеймс, — сказал он тихо, — обещай, что если что-то пойдёт не так, ты меня прикроешь. Баки хмыкнул и хлопнул друга по плечу. — Да брось, Стив, я всегда с тобой. И не сомневайся — даже если придётся гоняться за этой чёртовой машиной, я не отстану. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погружая город в мягкий сумрак. Два мальчика шагали по мосту, каждый в своих мыслях, но вместе готовые встретить всё, что приготовит им судьба. Возвращаясь с моста, Стив и Баки неспешно болтали о пустяках игра, школа, планы на лето. Темнело, и вечерний воздух наполнялся запахами осени и городского шума. Дом Баки был далеко, почти на окраине района, и ребята торопились добраться туда раньше темноты. Стив же думал о маме — ей нужна была помощь по дому, и он не хотел задерживаться. Но вдруг резкий звук выстрела прорезал вечернюю тишину, словно удар молнии в спокойное небо. Птицы, сидевшие на ветках, вздрогнули и взмыли ввысь, разрываясь резким щебетом. Сердца обоих мальчиков забились быстрее, и они одновременно замерли, прислушиваясь. — Ты это слышал? — спросил Баки, сжимая кулаки. — Да… Это был выстрел, — ответил Стив, глаза его расширились от неожиданности. — Откуда-то со стороны твоего дома. Баки резко повернулся и бросился в сторону улицы, ведущей к его дому. Стив не заставил себя долго просить — он рванул вслед, сердце колотилось, будто хочет вырваться наружу. — Бегом, — кричал Баки, — если я не успею домой, отец точно устроит мне ад! Стив не мог оторвать взгляд от темных окон домов, отбрасывающих тени на асфальт. Его мысли скакали: что происходит? Почему выстрел? Кто мог сюда прийти? Но в голове мелькала ещё одна мысль — о той черной машине, что они видели раньше. Они подбежали к улице Баки, и тут же оба остановились, словно ударенные. На крыльце стоял черный автомобиль — тот самый, который они видели на мосту. Машина стояла у дома как живая тень, поглощая весь свет вокруг. Баки, словно инстинктивно, сделал шаг вперёд, но Стив схватил его за плечо. — Стой, — сказал он тихо, — что-то тут не так. Но Баки уже побежал к крыльцу, глаза блестели от страха и решимости. Стив рванул вслед. Подойдя ближе, они увидели на пороге лежащее тело. Тело человека бездыханное и неподвижное. Баки замер, дыхание сбилось, а Стив подошел ближе, чтобы рассмотреть. — Отец… — выдавил Баки, голос срывался от шока. Баки стоял словно парализованный, не веря тому, что видел. Его отец — человек с суровым характером и сложной судьбой, который никогда не был для него идеалом, но всё же был отцом — лежал бездыханным на холодном крыльце. Баки чувствовал, как в груди что-то рвётся, смешиваясь с гневом и ужасом. В его глазах скопились слёзы, но гордость и страх не позволяли им пролиться. — Нет… это не может быть правдой… — прошептал Баки, голос дрожал, а тело будто предавало его. Он был готов к худшему, но не к этому. Стив, стоя рядом, бледнел с каждой секундой. Лицо его стало почти белым, словно кровь от страха и напряжения сползала вниз, оставляя лишь холод и пустоту. Он не знал, куда смотреть, но глаза не могли оторваться от этой жуткой сцены. Баки вдруг резко пошёл вперёд, взгляд его стал острым, сосредоточенным. Он устремился в сторону группы мужчин, стоявших неподалёку, словно в оцепенении, но с явным вызовом в глазах. Среди них выделялся один — мужчина с пистолетом, который неспешно вытер оружие тряпкой и положил обратно в кобуру. Баки не выдержал. — Зачем ты это сделал?! — выкрикнул он, голос лился огнём, пробивая тишину и заставляя прохожих обернуться. В его словах было и отчаяние, и ненависть, и непонимание. Его губы дрожали, а сердце колотилось, словно пытаясь вырваться наружу. Мужчина, не моргнув глазом, спокойно ответил: — Это был необходимый шаг. Баки содрогнулся от этих слов. Они звучали холодно и безжалостно, будто лишая любую надежду на оправдание. Стив, уже собираясь звать на помощь, пытался прийти в себя и понять, что делать дальше. Но в этот момент двое громил, стоявших рядом с мужчиной, мгновенно схватили его. Слова их были резкими и угрожающими: — Если эти двое хоть что-то скажут, мы убьём их обоих. Никто не услышит и не скажет ни слова. Стив почувствовал, как паника захватывает его тело, но в глазах друга видел такую же смесь страха и ярости. Баки пытался кричать, добраться до кого-то, кто мог помочь, но всё вокруг будто затягивалось в чёрную пропасть молчания и безысходности. Прохожие, наблюдавшие издалека, медленно скрывались по домам, боясь вмешиваться, боясь стать следующей жертвой. Тишина повисла над улицей, словно оковы, и никто не смел нарушить её. Баки опустился на колени рядом с телом отца. В его груди бушевал шторм эмоций гнев, скорбь, страх и растерянность. Он не мог поверить, что его жизнь так резко изменилась, что человек, с которым у него были свои проблемы, теперь навсегда ушёл. Он прошептал сквозь слёзы: — Почему? Почему именно так?.. Мы были… мы могли быть вместе… Ты был моим отцом, и я… я хотел другого. Стив тихо стоял рядом, опираясь на стену дома, пытаясь не потерять самообладание. Ему хотелось помочь другу, но слова застряли в горле. Он чувствовал, что сейчас самое важное быть рядом, даже если страшно. — Баки, — наконец сказал он с усилием, — мы должны выбраться отсюда. Это опасно. Баки поднял голову, глаза его блестели от слёз и решимости. — Я не оставлю его здесь, — твёрдо сказал он. — Но ты прав… сначала надо уйти. Они медленно отошли, но в каждом шаге чувствовалась тяжесть происходящего не только физическая, но и духовная. Эта ночь стала началом новой главы в их жизни, где детство обрывалось, а впереди ждала неизвестность. Люди вокруг, будто почувствовав опасность, молча разбегались по домам, прячась в своих квартирах и закрывая двери на замок. В воздухе висела тяжесть страха не просто страха перед выстрелом, а глубинного, корневого ужаса перед теми, кто в этом районе правил настоящей тенью. Баки, сжимая кулаки, говорил Стиву тихо, почти шёпотом, но в каждом слове звучала ненависть, копившаяся годами: — Они думают, что могут делать что угодно… Давить нас, убивать наших близких, как муравьёв… И никто ничего не скажет. Ни полиция, ни суд — всё куплено. Это их мир, и мы в нём просто пешки. Стив слушал, стараясь понять глубину боли и гнева друга. Он видел, как в глазах Баки вспыхивала ярость, смешанная с отчаянием. Это была ненависть, которую невозможно просто так отпустить. — Ты… правда веришь, что можно с этим бороться? — спросил он, хоть сам и не был уверен в ответе. Баки тяжело вздохнул и пожал плечами: — Не знаю. Но молчать — точно нельзя. Если не мы, то кто? Тем временем черная машина неспешно отъехала, поглощая свет фар и растворяясь в тени ночи. Стив едва успел заметить силуэт мужчины, который выглядел так знакомо, но лицо ускользало из памяти, словно важная часть забылась. — Я где-то видел его раньше… — тихо пробормотал Стив, глядя на уходящий автомобиль. — Но сейчас не могу вспомнить, где именно… Баки даже не ответил. В этот момент тишина казалась громче всех слов. Каждый из них понимал, что это только начало, и что впереди ещё много опасностей и испытаний.

***

——- Прошёл почти месяц с той встречи с мальчиком и его мамой. Антануэлла, или просто Тони , как привык звать Говард, почти забыла об этом случае разве что иногда мельком вспоминала больной вид мальчугана, его худобу и покрасневшее личико. Эти мысли то и дело мелькали в её голове, заставляя сердце сжиматься, но жизнь не ждала — приходилось двигаться дальше. В один из таких дней Ани тайком выскользнула из дома, тихо закрыв за собой дверь, словно боясь быть пойманной. С собой она взяла фотоаппарат и дневник свои главные сокровища, куда записывала всё, что казалось важным. За окном сад окутывал её зелёной прохладой, и именно там она решила спрятаться, спрятаться не только от посторонних глаз, но и от всей тяжести своих мыслей. Голову Ани тревожили мысли, но она делала вид, что играет в прятки с Джарвисом серьезным и надёжным дворецким, который всегда был рядом, но сегодня словно не заметил её ухода. На самом деле она просто хотела побыть одна. Отец в этот день был особенно строг он запретил ей заходить в комнату, где она обычно проводила много времени с книгами и видео, обвиняя её в лени и безделье. Ей разрешалось бывать там лишь по вечерам и во время обеда такая вот его «любовь» и забота. Отношения с отцом не становились лучше. Его холодный взгляд и тяжёлые слова давно ранили её душу, но у неё была мама тёплая и нежная, которая умела ободрить. Брат Говард был её тихой опорой, хоть и редко бывал дома из-за школы. А ещё была тётя Анна словно волшебница, которая готовила самые вкусные пироги, и дядя Джарвис — верный страж особняка. Но даже в окружении этих людей ей порой хотелось ускользнуть от всего, спрятаться в своей маленькой крепости. Сегодня пришёл репетитор по французскому, и это казалось Ани настоящей пыткой. — Ненавижу французский, — шептала она сама себе, листая учебник. — Я уже девять лет, и всё равно не могу выйти из дома, как нормальные дети. Почему Говарду можно? Потому что он мальчик? Сидя в густых кустах сада, Ани включила камеру и начала записывать свой тайный дневник, шепча в микрофон: — Сегодня я снова прячусь. Отец не понимает меня и не позволяет жить как я хочу. Но я сильная. Я обязательно стану той, кто изменит всё вокруг. И может, однажды я смогу помочь тем, кто в беде, как тот мальчик, которого я встретила. Пока же я остаюсь здесь в тени, но с открытыми глазами. Эх… я на это надеюсь. Её рыжие волосы сверкали в лучах солнца, а янтарные глаза блестели решимостью. Маленькая бестия, скрывающаяся в кустах, готовилась к большому будущему, где ей не придётся прятаться ни от кого. Джарвис вышел на крыльцо особняка и, оглядываясь по сторонам, громко позвал: — Мисс Старк! Мисс Старк, вы где? Из-за куста с раздражением вынырнула рыжеволосая девочка, медленно выключая камеру. Она закатила глаза и прохрипела: — Ой, нашёл, нашёл… Всё, ты меня нашёл. Что ещё надо? Дом без меня развалится, что ли? Сегодня у Антануэллы явно не было настроения на шутки и разговоры. Всё вокруг казалось раздражающим солнце, птицы, даже собственный дом. В голове всё крутилось одно сегодня большой фестиваль в Манхэттене, и, как всегда, отец категорически запретил ей туда идти. «Маленьким девочкам там делать нечего», — именно так он объяснил своё решение. Весь день Ани успела посоветовать всем вокруг подальше держаться от её нервов, правда, делала это не грубо, а с тонкой ноткой сарказма и ехидства она ведь не злая, просто расстроенная и усталая от ограничений. Говард, её старший брат, сегодня не был дома — учёба и какие-то дела увели его прочь. Мама опять ушла за новой тканью для своей работы она шила наряды и мечтала открыть собственную мастерскую. Иногда Ани думала зачем это маме… она может купить весь магазин если захочет. Тётя Анна была занята на кухне, готовя угощения для вечернего приёма — отец пригласил своих «коллег по работе», и это слово Ани всегда вызывало у неё внутренний скепсис и тяжёлую усталость. Как будто вся жизнь вокруг вертелась лишь вокруг этих скучных взрослых разговоров. Свободным оставался только Джарвис старый и преданный дворецкий, который сейчас приводил в порядок сад. Он тихо вздохнул, глядя на Ани, и в душе надеялся, что сможет хоть немного отвлечь её от хандры. — Я умираю от скуки, — сказала Ани, прохаживаясь по дорожке, — все уроки сделаны, всё выучено, всё перечитано… Чего ещё надо? Я так хочу куда-нибудь выйти, просто погулять, подышать свободой. Почему нельзя? Почему? Она снова закатила глаза и устало упала на скамейку под яблоней. Казалось, что даже лёгкий ветерок не может развеять её мысли и грусть. — Я ведь просто ребёнок, — прошептала она себе, — а меня будто держат в клетке. Внутри особняка жизнь продолжалась мама шила, тётя Анна готовила, Говард отсутствовал, а отец готовился к своему вечеру. Ани же оставалась здесь — в саду, с фотоаппаратом и дневником, мечтая о свободе, которую пока не могла взять. И хоть она была маленькой, её дух уже горел желанием стать сильнее чтобы однажды никто не мог запереть её, чтобы никто не мог сказать ей, что нельзя. Джарвис молча выслушал слова девочки, наблюдая за её усталыми глазами и тонким напряжением в плечах. Медленно он опустился на траву рядом с Ани, присев на корточки, и, не отрывая взгляда от её лица, начал тихо говорить: — Мисс Старк… я знаю, тебе кажется, что весь мир заперт вокруг тебя, словно железная клетка. Но поверь мне твой отец… он тебя любит. И всё, что он делает, чтобы тебя уберечь. Антануэлла моргнула, не сразу поверив в эти слова, а Джарвис продолжал: — Снаружи, за этими стенами, мир жесток. Он не щадит никого, особенно таких детей, как ты. Сейчас не самое лучшее время для свободных девочек, которые хотят исследовать и покорять. Сложно понять, но это правда. Он повернулся чуть в сторону, глядя на сад, где дикие ветры шевелили листья: — Твой брат, Мистер Говард, он будущий наследник. Ему нужно знать, что такое этот жестокий мир, чтобы он смог защитить всё, что вам дорого. Но ты ты другая. Господин Старк хочет, чтобы ты была защищена от этих тяжёлых знаний, чтобы сохранила свою нежность и свет. Тони сидела неподалёку, всё слышала, и с каждой секундой внутри неё нарастало чувство протеста и злости. — Так значит, я просто девочка, слабая, которую нужно прятать? — бурлило в её голове. — Что он думает обо мне? Что я беспомощная? Она сжала кулаки, дыхание участилось, и в глазах загорелся огонь. Но она знала этот момент важен. Джарвис был предан семье, мудр и всегда честен. Он не заслужил такого. Тони собралась с силами, чтобы не выплеснуть весь свой гнев в этот раз. С трудом, но она вдохнула глубоко, опустила взгляд и тихо сказала: — Извини, Джарвис… Мне не следовало так резко. Спасибо, что говорил со мной честно. Она прикусила губу, пытаясь сдержать эмоции, и вновь села на мягкую траву, стараясь унять бурю внутри. — Я просто хочу быть сильной, прошептала она, и не хочу, чтобы кто-то решал за меня, что я могу или не могу. Джарвис кивнул, улыбнувшись чуть грустно: — И ты будешь, мисс Старк. Уверен ты будешь сильнее многих. Тоня вдыхала свежий осенний воздух, слушая тихое шуршание деревьев, и впервые за долгое время почувствовала, что кто-то понимает её мир такой сложный и противоречивый. —- Спасибо за все Джарвис.

***

———- Антануэлла вышла из сада с легким чувством облегчения, но все еще немного раздраженная после своего небольшого срыва. Она тихо направилась обратно в дом, где Джарвис остался приводить в порядок газон. Он осторожно стриг траву, аккуратно обходя клумбы, и следил за тем, чтобы всё вокруг было идеально. Сегодня вечером в особняке Старков ожидались важные гости — люди, которых уважали и боялись, а значит, всё должно быть безупречно. Ани, пройдя мимо тщательно подстриженного газона, поспешила в кухню. Там хозяйничали повара и горничные, каждый занят своим делом. Среди них была и тётя Анна, знаменитая своими кулинарными талантами. Девочка остановилась у входа, посмотрела на занятых взрослых и покачала головой сейчас не было ни одного свободного человека, чтобы разделить с ней хотя бы минуту внимания. Понимая это, она снова покинула кухню, чувствуя себя в этот момент особенно одинокой. Шагая по коридорам огромного дома, Ани не знала, куда ещё пойти все были заняты, и она словно затерялась в этом шумном и строгом мире. Её ноги сами привели её к комнате брата Говарда. С тех пор, как отец застукал её там однажды, она почти не заходила туда, но сегодня решила сделать исключение. Тихонько приоткрыв дверь, она оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет. Комната была просторной и безукоризненно чистой, что было неудивительно: горничные убирали здесь каждый день, и порядок царил почти стерильный. Ани прошла внутрь, не спеша, и села на мягкий диван у окна. Её ноги свисали, а взгляд устремился наружу, на безмятежный сад. Где то там.. проходит фестиваль самое печальное было то фестиваль был рядом с их домом. Но выйти ни посмотреть. После слов Джарвиса о том, что мир вне дома жесток, чувство желания убежать куда-то далеко немного ослабло. Она понимала многие дети мечтают жить её жизнью, иметь всё, что у неё есть: вкусную еду, красивые платья, комфорт и безопасность. И в глубине души была благодарна родителям за всё это. Она никогда не была ребёнком, которому чего-то не хватало, и не хотела жаловаться. —- Зачем страдать, зачем грустить, думала она, — у меня есть всё. Мне просто нужно занять себя чем-то другим. Тони внимательно осмотрелась по комнате и заметила в углу нечто, что слегка сверкало под мягким светом люстры. Аккуратно прикрытое черной тканью, это что-то привлекло её внимание. Любопытство взяло верх. Она встала с дивана, оглянулась, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, и подошла к загадочному предмету. Осторожно сдвинула ткань, стараясь не тронуть ничего лишнего кто знает, вдруг там какая-то опасность? Под покрывалом оказалась металлическая коробка — массивная, крепкая, и совершенно непрозрачная. Антануэлла сморщила нос, пытаясь понять, что это может быть. — Уф… Что это?.. — прошептала она себе под нос. Попыталась приподнять крышку, но коробка была слишком тяжелой и, казалось, закрыта намертво. — Что там внутри? — раздумывала она, осторожно проводя пальцами по холодному металлу. — Зачем Говард это хранит? — в её голове зародилась догадка, что брат что-то скрывает. Снова накрыв коробку тканью, она развернулась и почувствовала лёгкий холодок в спине. Её сердце забилось чуть быстрее что-то в этом предмете явно не было случайным. «Говард что-то скрывает…» — прошептала она, чувствуя, как растёт желание узнать больше. Антануэлла осталась стоять в комнате, вглядываясь в замысловатую ткань, словно пытаясь разглядеть скрытые тайны, которые, возможно, изменят всё.