Несыгранная сцена

*** Рано или поздно это должно было случится. Он подозревал, что все так и будет. Всё к этому вело. Хоть Хью и производил впечатление скромняги-очаровашки из тех самых ромкомов, в которых он когда-то снимался в далёкие двухтысячные, внутри него таился крайне влюбчивый и страстный человек, падкий на кратковременные романы. Он загорался крайне быстро и также быстро потухал. И так было всегда, пока он не встретил Клэр. Она дала ему ощущение спокойствия и надёжности. Безумной страсти, к которой он привык, с ней не было, но его это и не волновало. Она была идеальным человеком, с которым можно было создать семью. И всё было чудесно, всё шло так как он хотел, если бы не одно но. Грёбанный датчанин. Эти карие глаза и клыкастая улыбка порушили все планы Хью прожить остаток жизни в статусе примерного семьянина. В их первую встречу, когда "Король Артур" ещё не вышел в свет, он и не думал, что через какое-то время человек, с которым он неплохо подружился с каждым прошедшим съёмочным днём начнёт казаться ему всё привлекательнее и привлекательнее. С одной стороны, он был не против. Мадс был чертовски обаятелен и идея закрутить с ним, да хотя бы просто переспать разок, казалась очень заманчивой. С другой... Они так хорошо общались. Не было никаких гарантий, что после такого "дружеского секса" их взаимоотношения не изменятся в худшую сторону и никогда больше не вернутся на прежний уровень. Да и скрывать подобное от коллег было бы проблематично. Всё ведь по глазам видно. Да и как, блять, поделикатнее поинтересоваться у него самого, нравятся ли ему мужчины? И хочет ли он от Хью того же самого? Ведь тогда он ещё не был знаком с весьма занимательной фильмографией этой датской мечты, в которой было предостаточно радужных ролей. Казалось бы, можно было понять по его поведению, шуткам, полунамёкам и прочему, но всё будто было не так легко, как с другими. Более того Мадс... Для Хью он просто не тот человек, с которым можно вот так развлечься и забыть. Останется некий осадок. Ах да, и самое главное. На тот момент Мадс уже был женат. Хью просто не мог. И не знал, как объяснить это самому себе. Сначала он был уверен, что это чувство долго не продержится. "Боже, не драматизируй, ты прекрасно себя знаешь, максимум месяц и это пройдёт." Успокоенный этой мыслью, Дэнси не запрещал себе фантазировать об этом горячем теле, задерживать взгляд на этих соблазнительных, тонких губах и что уж таить, периодически откровенно пялиться на Мадса. Он решил, что если будет строить из себя святошу, то всё станет только хуже. Проще, как в юности, дрочить на недоступный предмет воздыхания так часто, как только можно, пока не наступит перенасыщение и тебе самому не станет противно. Иногда Хью конкретно залипал. Представлял, как прижмёт Миккельсена к стенке и засосёт, прямо в тот момент, когда они стояли рядом и курили в перерывах между съёмками, непринуждённо беседуя. Он давал волю своим мыслям, чтобы к моменту окончания работы над фильмом они его отпустили. По крайней мере, он на это надеялся. Но а Мадс ведь не дурак, он наверняка понимал все смешанные чувства Хью, иначе как объяснить его игривые улыбочки, гейские шутки, которые редко, но метко выбивали из британца весь воздух, заставляя выть в его голове сирены, повторяющие из раза в раз: "ТЫ ПАЛИШЬСЯ, БОЖЕ, КАК ЖЕ ТЫ ПАЛИШЬСЯ, ОН ОБО ВСЁМ ДОГАДАЛСЯ, ПРИДУРОК". И Дэнси сам не знает, что на него нашло, но каждый раз он пресекал все попытки Мадса поговорить с ним об этом. Куда подевалась вся его решимость? Он не знал, но мог предположить. Потому что это Мадс. Чёртов Мадс. Рядом с ним он заводился с полуоборота и почти не мог нормально мыслить, ведь вся кровь скапливалась в нижней части тела. Но вы ведь взрослые люди, скажи ему, расскажи обо всём, это ведь нормальные человеческие желания. "Да, давай, расскажи ему, как у тебя встаёт член каждый раз, когда он до тебя дотрагивается, великолепная идея". Когда они разъехались по домам, первое время Хью накрыла жёсткая ломка. Так ничего и не объяснив, он оставил между ними пропасть из недосказанности и дикого сексуального напряжения, но статус друзей сохранил. Долгие восемь лет пролетели почти незаметно. Новые проекты, новые жизненные этапы. Сначала он злился. На себя, в первую очередь. Почему он вдруг решил стать пай мальчиком и отказался от такой заманчивой интрижки? С чего бы? Потом он оправдывал себя тем, что хотел с головой погрузиться в работу и не отвлекаться на такие "мелочи". Ещё через пару лет в его голове это превратилось в: "ну да, я просто хотел потрахаться, с кем не бывает". В тот роковой день, когда он получил роль Уилла Грэма, и встал вопрос о поиске подходящего актёра для Ганнибала, он снова перестал отдавать себе отчёт в действиях. На ходу он выпалил имя Мадса, сказав, что тот вполне сможет справиться с этой ролью. Почему он это сделал? Ну, видимо, потому что в его голове выстроился именно такой ассоциативный ряд: хороший актёр–Мадс Миккельсен. Только потом, когда его утвердили до него дошло, что им, блять, предстоит снова работать вместе. Поначалу он почувствовал странное покалывание в груди. Но потом, не став повторять свои старые ошибки, отрефлексировал это и понял, что не так уж он и волнуется. Ломка по Мадсу прошла и воспоминания о нём теперь не будоражат кровь, не вызывают бабочек в животе. Хью спокойно выдохнул и продолжил ждать начала работы. Когда они вновь увиделись, Дэнси удивился, насколько же его реакция на Мадса не похожа на ту, что была раньше. Будто камень упал с его плеч, когда Миккельсен пожал ему руку при встрече и у него не возникло ровным счётом никаких мыслей интимного характера. Всё шло прекрасно, ровно до того момента, пока они не решили отрепетировать в одном номере отеля сцену с обнюхиванием Уилла и гениальных комментариев про лосьон для бритья. Сначала он просто напрягся. Но в момент, который в финальной версии монтажа выглядел так, что профайлер слегка прижимается к лестнице, пока Ганнибал аккуратными шагами наступает, будто боясь спугнуть, в этот самый грёбанный момент этой грёбанной репетиции Хью чуть не умер от нахлынувшей волны самых разных чувств. Мадс, видимо, намного лучше и раньше прочувствовал своего персонажа, понял что в сценарии не просто так всё прописано настолько по-гейски и решил, что моменту не хватает интимности. Проговаривая свою реплику он подошёл почти вплотную, осматривая, впиваясь взглядом. Хью, в свою очередь, (видимо судьба решила над ним посмеяться), врезался спиной в стену, пытаясь не выходить из образа и доиграть чёртову сцену, чтобы не пришлось тратить ещё больше времени на репетицию. Но как он должен был оставаться в образе, если, блять, Миккельсен, всё ближе и ближе, ещё и смотрит на него, будто правда хочет сожрать? В какой-то момент повисла тишина. Мадс выжидающе смотрел на него, но Хью молчал, будто проглотил собственный язык. – Уилл? Он продолжал играть. И всё бы ничего, если бы его руки, чуть согнутые в локтях, не опирались о стену по обе стороны от головы охреневшего от этой жизни британца. И ведь это не первое его проявление тактитности. Восемь лет назад были случаи, когда он целовал ему руку на прощание, или трепал по плечу, наклоняясь максимально близко, шепча на ухо очередную голубую шутку. Но тогда вокруг было полно народа, а Хью был слишком озабочен резкой волной возбуждения, нахлынувшего на него, чтобы пытаться оценить ситуацию со стороны. Ну а сейчас сердце пропустило удар, а пальцы на руках начали подрагивать. – Ганнибал? Он отпихнул его руку, высвобождаясь из этого сладкого плена и вышел на центр комнаты, пытаясь дышать не так учащённо, как ему хотелось. Он попытался оправдаться каким-то нелогичным бредом по типу: "я путаюсь в словах, ничего не могу вспомнить, сегодня, наверное, ретроградный Меркурий или ещё какая-то херня, давай закончим на этом, завтра перед камерами будет проще", и спешно вышел за дверь, на ходу схватив сумку. Сказать, что Мадс был в лёгком замешательстве, значит ничего не сказать. Он прекрасно знал, что Хью ответственно подходит к работе и готов хоть всю ночь напролёт учить свои слова, лишь бы сцена получилась хорошо. Когда Хью выходил из отеля он точно знал, что прямо сейчас ему необходимо напиться как скотине, и плевать, что там скажет Фуллер и вся съёмочная команда, он либо напьётся сейчас, либо застрелится. Нихуя не прошло. *** Мадс, оставшийся один в пустом номере, тоже предался размышлениям. То что Хью всё ещё что-то чувствует к нему, теперь стало очевидно, но он всё также, как и много лет назад, яростно отрицает это. Может тогда и пытаться не стоит? Не стоит мучать его такими выходками? Правда для него самого это уже давно не просто выходки. Раньше это веселило его, но теперь же... Миккельсен улёгся на двуспальную кровать, сцепив руки в замок у себя на животе, принявшись бесцельно разглядывать потолок. "Насколько больно будет Ханне, если она узнает?" Он закрыл глаза. Мысли текли медленно и несвязно. "Она поймёт. Всегда понимала, поймёт и сейчас. Я должен сказать ей". На следующий день им не довелось увидеться. Аппаратура вдруг ни с того ни с сего решила временно выйти из строя, и многие кадры приходилось переснимать по нескольку раз, а многие они так и не отсняли, перенеся всё на завтра. Мадс сегодня сниматься не должен был, однако он всё же явился на съёмочную площадку, старательно выискивая взглядом Дэнси. Но во-первых, судя по всему, тот очень хорошо прятался, во-вторых, чтобы не вызывать слишком уж много подозрений, спустя пол часа поисков он вернулся обратно в номер, разочарованный и злой. С этой злостью он ждал завтра, заучивая бесконечно длинные листы текста, ведь снова должна была быть их общая с Хью сцена. Столкнувшись взглядами на утро в гримёрке, каждый думал вроде бы о своём, но всё же об одном и том же. Британский мальчишка будто побледнел и залился краской одновременно, Мадс даже не знал, возможно ли такое, но точно также он не понимал, как описать его лицо в тот момент. Сам же он уселся рядом, ожидая их гримёра. – Хорошо же ты прячешься, – без привычной улыбки поприветствовал его Мадс. Дэнси упорно смотрел в пол, на стены, на свои изгрызанные от стресса ногти, но никак не на своего друга. Чувство стыда почти такое же, как будто бы он снова стал подростком и вернулся в тот день, когда мать застукала его за мастурбацией. Он не мог пошевелиться и только глаза бегали из стороны в сторону, избегая фигуры напротив. – Я говорил тебе однажды, что не люблю, когда мне лгут. Он поднялся со своего места и угрожающе навис над Хью, положив руки на подлокотники кресла, в котором тот сидел. Их лица снова оказались в опасной близости друг от друга, но теперь Хью было ещё страшнее от того что теперь он ясно мог читать раздражение на лице Мадса. Кое как он выдавил из себя: – О чём ты, разве я тебе лгал?.. Задушенный шёпот и флешбеки со вчерашнего дня, как он позорно прятался от этой датской машины по всей съёмочной площадке. Эти воспоминания добавили красных пятен в его чересчур бледное лицо. – Я не отстану от тебя, пока мы не поговорим. Он упёрся коленом ему между ног. И далеко не слабо. Член Хью, уже успевший слегка встать, начал пульсировать и он промычал что-то, терпя болезненные ощущения. Его руки нашли плечи Мадса, сжавшись на них. И было совершенно неясно, собирается он его оттолкнуть или же просто держится за него, с трудом скрывая свою страсть. – Нам не о чем говорить... Колено вжалось в него сильнее и с его губ слетел сдавленный полухрип-полустон. – Хочешь чтобы я остановился? – прошипел Мадс, резко дёрнувшись, оказываясь ещё ближе, дыша ему в губы. Ещё немного и Хью, скорее всего, либо потерял бы сознание, либо сорвался и впился бы в этот рот почти с животным голодом. В этот момент дверь гримёрки открылась и внутрь спешно вошла девушка, сразу кинувшись к столу, принимаясь раскладывать кисточки для макияжа и прочее. Мадс отлетел назад также быстро, как она вошла, надеясь, что та не увидела ничего лишнего. Хью тоже чуть ли не отпрыгнул назад вместе с креслом. Миккельсен занял своё место и гримёрша сначала принялась за него. Лишь спустя минуты три Дэнси вспомнил про свой стояк и скрестил ноги, сгорая от стыда. Ещё через пару минут уже загримированный Мадс вышел на площадку, пока Хью томился в ожидании. На удивление, все свои сцены они отыграли просто великолепно и даже с первого раза. Брайан отпустил их намного раньше обычного, хваля и повторяя что-то про восхитительную химию в кадре. – На сегодня с вами всё. Справились просто на ура! Можете идти, ребятки. – А?.. Не до конца пришедший в себя Хью стоял как вкопанный и, грубо говоря, ни черта не соображал, будто находясь в каком-то трансе. – Валите отдыхать говорю, – весело и добродушно, в своей привычной манере повторил Брайан, похлопав его по плечу, – О, я вижу, погружение в персонажа прошло успешно, ха-ха. Мадс поймал встревоженный взгляд Хью и кивком головы указал на выход. Сам не зная почему, тот без лишних вопросов и возражений поплёлся за причиной своих проблем. Когда они скрылись от лишних глаз, Мадс схватил его за рукав и потащил за собой, словно котёнка за шкирку, в сторону первого попавшегося супермаркета. – Погоди, нужно хотя бы переодеться, – приостановил его британец. – Не терпится снять одежду передо мной? Хью, весь измазанный в бутафорской крови, обречённо простонал, схватившись руками за голову и зажмурившись, а раздражённый до этого Мадс наконец-то усмехнулся. Когда он оплачивал на кассе огромный пакет с выпивкой, Дэнси покосился на него, якобы молча спрашивая "а мы не подохнем от такого количества спирта?", но взглядом с ним сталкиваться всё же побоялся. Завалившись в номер Мадса, Хью плюхнулся на диван, всё ещё не понимая, зачем они это делают. От размышлений его отвлекла бутылка пива, которую датчанин впихнул ему в руку. Вздохнув, он подумал, что никак иначе на этот разговор не согласится и приложился к горлышку, делая первый глоток. Мадс включил первый попавшийся канал на телевизоре и завёл разговор на отвлечённую тему. Довольно быстро опустошив первую бутылку, Хью вдруг почувствовал тот самый невыносимый стыд. – Прости меня. Мадс замер на мгновение, приостановив свой монолог, которым он пытался хоть как-то вовлечь Хью в разговор и уставился на него. – Что?.. – Прости за всю эту путаницу, за то, что вовлёк тебя в это, за, – он тяжело вздохнул, – за всё... Мадс молчал какое-то время. Затем встал и, приблизившись к этому голубоглазому недоразумению, обнял его. Хью замер, пытаясь даже не дышать, чтобы не нарушить столь восхитительный момент и закрыл глаза. – Тебе не за что извиняться, дурень, – серьёзно ответил Мадс. Хью обнял его в ответ. – Я бы поспорил. – Не неси чепуху. Лучше попробуй абсент. Мадс отпустил его и потянулся за упомянутым чудо-напитком в сторону стола. – Не люблю я абсент. Ты смерти моей хочешь? Брови Хью поднялись вверх, сам же он усмехнулся. – Вовсе нет, – он всё же оставил бутылку в форме черепа на своём месте, – это было бы преступлением, лишать этот мир такой красоты. Мадс вновь улыбнулся, обнажив прелестные клыки и Дэнси в очередной раз потерял дар речи. И способность связно мыслить. И вообще, нахуй, всё, что связывало его с прошлой жизнью. "Боже, ну что же ты со мной делаешь". Хью покраснел. Опустил взгляд в пол и подпёр голову рукой. Мадс распрямился и отодвинулся. – Значит портвейн. Он откупорил бутылку и откуда-то достал бокалы. Хью продолжал усердно пытаться побелеть обратно. Алкоголь начинал своё действие и диалог потёк сам собой. – Я пил абсент однажды. Первый и последний раз. Мадс удивлённо приподнял брови. – Это почему же? – Я столько всего натворил под действием этой адской штуки, что меня чуть не отчислили, – он взял протянутый ему наполненный бокал и немного отпил, – давно это было. Они говорили обо всём на свете, будто позабыв об изначальной теме, которая их сюда привела. Содержимое пакета из супермаркета стремительно уменьшалось. *** Хью придвинулся к нему, возможно немного ближе, чем следовало бы и с задумчивым выражением лица дотронулся пальцами до рукава футболки. – Что за пятно у тебя тут?.. В момент, когда Мадс поворачивал голову, чтобы убедиться в наличии упомянутого, Хью также аккуратно ткнул его в кончик носа и сразу же отпрянул назад, заливаясь пьяным смехом. – Эй, – театрально возмутился Мадс, не сразу сообразив, что только что произошло, но потом улыбнулся, наблюдая перед собой такого странно-милого Хью, развалившегося на полу у дивана, допивая последние капли виски. Он был совсем рядом, всего-то руку протянуть. Они охренели настолько, что принялись дегустировать содержимое мини-бара и только одному Богу известно, как в них столько влезло. И чем быстрее опустошался мини-бар, тем раскрепощённее они себя чувствовали, тем стремительнее расплывалось по телу то самое приятное тепло. Каждый глоток приближал их к тому моменту, когда личные границы и чувство стыда сотрутся напрочь. – Отдай, – вновь рассмеялся Хью, потянувшись за очередной бутылкой, которую Мадс поднял вверх и отвёл от него в сторону. – Хватит тебе, Уилл, – усмехнулся Мадс и тут же осёкся, – Хах, то есть... Хью, Хью, – язык предательски заплетался, щёки начинали болеть от постоянных широких улыбок и ко всему этому в придачу на него навалился слегка растрёпанный голубоглазый придурок, очень удобно устроив голову на его животе, словно на подушке. – Мэээсс, – позвал тот, закинув на него руку, – А если я скажу "пожалуйста"? Они лежали всё так же на полу, около дивана. Хью приподнялся, сократив расстояние между их лицами. – Только если шёпотом и мне на ушко. Он немного отпил из его бутылки и отодвинул её подальше. Затем проследил глазами за изменившимся в лице коллегой. – Я могу, – съязвил он и схватился за плечи Мадса, принимая сидячее положение. Обнимая его, он уже наклонился к его уху, но вдруг его прервали вопросом. – Я рад что разбудил в тебе такое яростное желание тактильности. Ты всегда такой, когда выпьешь? Мадсу необходимо было сказать хоть что-то, в попытке скрыть нахлынувший на него жар от близости тела напротив. – М? Это... Да, такое частенько бывает. Пару капель и я готов залезть на кого угодно. Ну... ты понимаешь. Мадс был готов понять всё что угодно, лишь бы Хью придвинулся к нему ещё ближе, вплотную. Чтобы между ними не осталось ни миллиметра и оба они могли ощущать волны жара, накатывающие с каждым разом всё сильнее. – Тебе понравилось целовать его? Мадс будто разом протрезвел. Сначала подумал, будто ему послышалось. Потом почувствовал себя так, словно его с ног до головы окатили ледяной водой. – Что? – Ну, в том чёрно-белом фильме... Микаэл Персбрандт, кажется так его зовут. Тебе понравилось? Что ты чувствовал в этот момент? Этот хитрый британец так резко поменял тему разговора. С чего бы?... Мадс как бы невзначай положил руки ему на талию. – Мне... Честно говоря, это было немного странно... Дело в том, что сама сцена должна была быть очень эмоциональной и чувственной, и когда он так резко впился мне в губы, это ощущалось немного болезненно, но... В целом, можно сказать, что да, мне понравилось. Микаэл довольно привлекательный мужчина. Внутри Хью что-то шевельнулось. Что-то похожее на ревность. Пока он слушал эту на удивление внятную для пьяного человека речь, желание устроить скандал и закатить истерику, словно он был актрисой дешёвой драмы, возрастало с каждой секундой. – А ты, видно, знаешь толк в красивых мужчинах, – он смотрел прямо в глаза, сидя в той же позе. Мадс будто и не собирался убирать руки, – и многих мужчин вы целовали, доктор Лектер? – Что с тобой?.. – Мадсу было непривычно видеть Хью таким... Злым, обиженным? Чего он там себе напридумывал? Снова начал использовать имена их персонажей... Что ж, так будет даже легче. – Уилл, ты мог бы быть и повежливее. – Ох, ладно, простите, доктор, – Хью резко схватился за голову, будто осознав, что сотворил что-то ужасное, – но к чёрту всё это. Кажется, мы отошли от начальной темы разговора. Язвительный тон, что так подходил Уиллу, но так контрастировал с обычно добрым и милым обликом Хью. Его шатало, глаза не могли сфокусироваться на лице Мадса и он откровенно пялился. Как и тогда, как и всегда. Но сейчас он мог это делать без уколов стыда и совести. Руками он провёл по его груди и наклонился ближе, вдыхая запах. Мадс пахнет чем-то невероятным, что пьяная голова Хью не в состоянии опознать, но он точно знал, что это что-то дико сексуальное, необузданное. Он вцепился в его шею, прикусывая кожу, достаточно сильно, чтобы это ощущалось как укус, но не было слишком больно. Хью умел кусаться так, чтобы это было приятно. – Твою ж мать, Хью! От неожиданности выругался Мадс, не скрывая сдавленного вздоха, в котором скрывалось удовольствие. Разгорячённый британец поцеловал место укуса и повторил свои действия, слегка сдвинувшись, словно пытаясь захватить каждый участок так долго желанной кожи. Миккельсен закрыл глаза, отдавшись ощущениям и притянул его ближе за талию, сдавливая в объятиях. Одной лишь шеей Хью не стал ограничиваться, и надавив руками на затылок объекта своего вожделения, впился ему в губы, горячо и влажно. Они целовались как подростки в самом разгаре пубертата, неистово сплетаясь языками, словно пытались оплодотворить друг друга через рот. Хью был возбуждён до предела, и почувствовав такую же возбуждённую плоть Мадса сквозь джинсы, потянулся рукой куда-то вниз, не отрываясь от рта напротив. Он почти расстегнул его ремень, как вдруг Мадс весьма неуклюже, ввиду алкоголя в крови, но всё же настойчиво подмял Хью под себя, вдавив в ковёр. Теперь он сам полез к нему в штаны, но будто резко опомнившись, сначала стянул с него футболку. Открывшийся его взору подтянутый торс так и манил, и Мадс начал покрывать его поцелуями, спускаясь ниже. – Стой! Хью схватил его за голову, притянув для ещё одного поцелуя, а затем вывернулся так, что оказался сверху, стягивая с него футболку. Он накинулся, словно дикий зверь и наконец добился того, что спустил с него штаны, накрывая ладонью вставший член через ткань нижнего белья. Теперь он, будто отзеркаливая действия Мадса, спустился ниже, оттянув резинку трусов. Миккельсен почувствовал горячее дыхание там, внизу, а затем окончательно потерял дар речи, когда почувствовал как его ласкает влажный язык. – Можешь не нежничать со мной – прошептал Мадс, запуская руку в волнистые мягкие волосы. Дэнси поднял на него взгляд, такой глубокий и затуманенный, полный желания, словно он был чёртовой порноактрисой. – И не собирался – ответил он с ухмылкой, выпустив член изо рта. В моменте он убрал руку Мадса, придавив её к полу и, прекратив ласки языком, взял полностью, опустившись до самого основания, начиная интенсивные движения головой. Помимо актёрского таланта, у Хью, судя по всему, был ещё и талант оральный – отсасывал он просто великолепно. Мадсу было тяжело сдерживать стоны, да и собственно, незачем. Он вновь хотел поддаться порыву и положить руку на затылок своего любовничка, но сделать этого не смог – Хью не позволял. Необычное, однако, ощущение. С одной стороны, делали минет сейчас именно датчанину, но он чувствовал яростное желание Хью доминировать и брать всё в свои руки. Задыхаясь, он пробормотал: – Ты... ах... ты не перестаёшь меня удивлять... Тот поднял на него взгляд. Было в нём что-то хитрое и самодовольное. Когда Мадс почувствовал подступление оргазма, он схватил Хью за лицо и почти отдёрнул его от себя. Наклонившись вперёд и сжав его челюсть, он сбивчиво прошептал, соприкоснувшись с ним лбом: – Я одобряю твою настойчивость и мысль о том, чтобы я кончил тебе в рот, охуеть как заводит меня, но не торопись, мальчик. Хью похлопал своими голубыми глазками, глядя на него снизу вверх. – Это я-то мальчик? Мне далеко за тридцать, что ты несешь. Затем улыбнулся. Мадс хмыкнул и потянул его к себе. – А ты послушай, как сладко это может звучать. Хороший мальчик. Он протянул эти два слова таким горячим шёпотом, что у Хью прошла волна мурашек по всему телу, а член снова дёрнулся, начав сочиться смазкой ещё сильнее. В глазах будто потемнело, или ему просто показалось, что это так, но какая-то часть его мозга точно отключилась, уступив место невероятно сильной похоти. Он почти запрыгнул на Мадса, сцепив его всеми конечностями сразу. – О боже... Проскулил он, начиная тереться о член Мадса своим, и глядя ему в глаза почти с собачей преданностью. – Я так и знал, – прокомментировал Мадс, обхватив их гениталии руками, доставляя удовольствие им обоим сразу, – что тебе такое нравится. Британец прикусил губу, издав стон, который Мадс мог услышать только в своих эротических снах. Но в реальности это прозвучало намного горячее. Он оставил ему на плече яркий засос. А хотелось бы оставить их по всему телу. Не прошло и минуты, как Хью зашептал: – Я сейчас кончу... – Не думал, что ты скорострел, – хмыкнул Мадс и в очередной раз чмокнул его в губы. – Просто это ты... Это всё ты... Из-за тебя я... – Это обвинение? Мадс издевательски улыбнулся и в ту же секунду почувствовал, как чужое семя выплёскивается на его живот. Хью задрожал всем телом и казалось, был готов вот вот упасть без сознания, а потому их губы и языки снова соприкоснулись. Однако отдышавшись, Хью коснулся члена Мадса и парой быстрых движений довёл его до оргазма. – Ты... Ты сводишь меня с ума. Всегда сводил. – Как и ты меня, – Мадс поцеловал его в висок, – жаль, что ты так долго сомневался. – Я не... – Молчи, просто молчи. Будь хорошим мальчиком. Игривая улыбка и хитрый прищур глаз, липкая от пота кожа и этот ласкающий слух акцент. Хью почувствовал себя лет на десять моложе, а также впервые понял, что сейчас он на своём месте. Всё так, как должно быть. Рано или поздно это должно было случится. И они оба безумно счастливы, что это всё же случилось.