Правила жизни для мудаков и людей получше

С наркотой Вал не баловался, не игрался и ничего подобного. С наркотой Вал обходился очень нежно и бережно, тщательно подбирая необходимые колеса, чтобы его красивой приукрашенный совместными стараниями Вокса и алкоголя крыше было на чём приятном уезжать. Иными словами, Валентино отлично умел себя контролировать и не усердствовал. Особенно не усердствовать он начинал, когда Вокс смотрел хмуро на его еблет и угрожал тем, что Вал – а в таких ситуациях Валентин или Валенька, пусть второе произносилось тем тоном, которым разговаривают с детьми – сторчится, скуриться и сдохнет в помойке. Вал тогда спорил и говорил, что он не сторчится, а просто станет бомжом. Причем бомжом он станет вместе с Воксом, потому что, если вдруг он продаст квартиру за очередную дозу, без крова останутся они оба. У Вокса в такой ситуации даже шансов выжить было меньше. Вал мог прижать гордость к земле и позвонить маменьки или папеньке, а потом греться на солнечном пляже. Вокса он бы из вредности не взял, а тот бы из вредности решился бы помереть. Или оказался бы в рабочем доме, как сам говорил о пропавших с улиц нищих. Проще говоря, с наркотиками Вал общался дружелюбно и приветливо, но на чай не так часто приглашал. А то, что сейчас обито в его холодильнике, точно не было каким-то странным трипом. Вал был в этом уверен. Вокс принёс домой катастрофу. Вокс всегда был виноват, потому что он тащил домой всё, что попадалось ему под руку. Он утверждал, что всё это нужное, но на самом деле был склонен к накопительству. Или оставался в душе хомяком. Валентино был уверен, что с таким ростом живут только хомяки и мнение их спрашивать не стоит. Особенно когда они несут в дом всякую пакость. А Вокс показал ему мешок с зелёными яблоками и сказал, что это отдал ему сосед. Вокс тряхнул пакетом и растянувшийся на старом полиэтилене логотип Пятёрочки зашуршал. Одно из яблок выпало откуда-то сверху. Вокс выругался, но поднимать его не стал, утащил свою находку на кухню, чтобы забить ящики холодильника. Вал подцепил яблоко длинными пальцами покрутил яблоко в руке, потёр о старую футболку, потом об обивку дивана, на котором сидел, всё потому что идти до раковины ему было совершенно влом. Яблоко было мелким и ужасно твёрдым. Отражение в нем как-то совсем неестественно хмурилось, хотя Валентино не хмурился. Он только изогнул бровь и укусил, отрывая от яблока кусок. Сок брызнул ему на подбородок, потёк по шее и залил воротник футболки. Мякоть совсем не была мякотью, Вал подумал, что мог сломать зубы об эту хуйню. Он скривился, пожевал кислую дрянь и усилием воли заставил себя проглотить это. Вокс вернулся в комнату и сразу же стал выглядеть разочарованным, потому что ему в грудь прилетело несчастное яблоко. Валентино скрестил руки на груди и почувствовал, что пожалеет об этом. Сока было много для одного укуса и он был ужасно липким. Пусть хотя бы Вокс тоже пострадает от этого. Он поднял яблоко с пола, покрутил в руках и сделал вид, что он самый интеллигентный долбоёб: — Каждый раз, когда я вижу, как ты делаешь какое-то говно, мне хочется одну и ту же словесную комбинацию, — Вокс сделал драматическую паузу. Вал вопросительно изогнул бровь, демонстрируя всё ответное презрение к соседу и его ебучим яблокам. Вокс закатил глаза и выдал на слегка повышенных тонах: — фу, блять. Никто из них не собирался заботиться о голодающих детях в Африке, они не могли даже о местных голодающих детях позаботиться. И едва ли спор об обращении с продуктами был необходим, но чужие слова Вал успешно трактовал, как персональный вызов. Они ругались весь оставшийся вечер, на ходу обсуждая проблемы голодания всего мира, глобальное потепление, а потом умирающий электропанк, будто он был действительно осознанно нужен кому-то из них. Валентино любил спорить, потому что Вокс где-то ко второму часу начинал терять самообладание. Он нагревался, как работающий компьютер, а ещё был особенно очарователен, когда выпускал всю свою естественную вспыльчивость. Вокс отлично маскировался под человека-кирпича, но Вал-то отлично знал, что кирпич этот – тот, который открывает тайный проход в стене. Они проспорили, лениво пихаясь коленями, достаточно, чтобы в итоге задремать под успокаивающий бубнеж какого-то фильма на экране телевизора. Вокс, видимо, никуда не собирался сбегать с дивана, только всхрапнул и свернулся на нём в клубок. Не перетаскивать же его за ногу куда-нибудь в другую кровать. Вал склонился к нему, прижимаясь теснее плечом и собирался засыпать обратно, как ему послышался странный звук. Это не был гул проезжающих мимо поездов, который отлично слышался при открытом балконе. Это не был стук в трубах или ебанутые соседи, которые ночами катали металлические шарики по полу. Это было похоже на глухие удары по дверце холодильника. Вал поднял голову, уставился в проход и увидел там ровно нихуя. Темнота облизывала его лицо, освещённое через раз пейзажем ледяной пустыни из телевизора. Стук повторился, пришлось напрячь слух, чтобы понять, в чём, блять, была проблема. Он не понял. А стук исчез, оставив Валентино раздумывать, что ещё безумное в полусне могло показаться. Он не рассказал об этом, а Вокс, разумеется, всё самое странное умудрился прохрапеть. Он вытащил утром одно из яблок из холодильника, порезал его на куски и подсунул Валу под нос. Полезные они видели ли. Плевать было на полезность, они были кислые и гадкие. Валентино попробовал ещё и ему показалось, что яблоко подгнило. — Ты выдумываешь, просто скажи, что не нравится, я отстану, Вал, — бросил ему Вокс, будто ему искренне нравилось играть в заботливую мамашу. Вал фыркнул и сообщил, что он в рот ебал Вокса и его яблоки. Тот лишь пожал плечами, но тарелку с резанной хуйнёй не унёс. Он делал вид, что заботится. В обед он открыл холодильник, чтобы соорудить что-нибудь из разряда бутербродной пиццы. Яблоки были раскиданы по нижней полке. Вокс пропадал где-то в своем шизолэнде, не собираясь возвращаться. Хотелось позвонить ему и сообщить, что нехорошо свою хуетень так по холодильнику разбрасывать, но вал ограничился одним “Еблан” в сообщении. Вокс прочитал и не ответил. Точно ебалан. Валентино столкал яблоки в ящик и забил на это до ужина, всё равно его аппетит решил сделать ноги. Им же лучше, сэкономят на приёмах пищи. Когда вечером история повторилась, когда Валентино собрал зелёных уродов со всех полок холодильника, утрамбовывая их в одном месте и ругаясь на Вокса в голосовом сообщении, а потом вернулся в свою комнату и сел на диван, осознавая, что ужин тоже куда-то канул, он почесал тёмно-розовый затылок и решил, что происходит что-то не то. Вал был смышлёным, его так называла mamá, а значит это было правдой. Смышлёный Вал запер дверь на кухню подальше от происходящей мистики и лёг спать. Около трех тридцати ночи его разбудил уже знакомый стук в дверь холодильника. Вал не растерял свой могучий разум даже на время сна. Он закрыл дверь в свою комнату на замок. Утром яблоки снова были разбросаны по всему холодильнику, будто какой-то буйнопомешанный вытряхнул весь ящик по полочкам. Это было странно, ненормально, это заёбывало. Вал упаковал ебучие яблоки в новенький пакет и вытащил его за входную дверь, оставив в подъезде, потому что мстительно помечтал, чтобы какой-нибудь из незадачливых соседей спёр такую сочную добычу. Вокс отзвонился и сказал, что не припрётся. Валентино не хотел слышать причин, он чувствовал себя глубоко обиженным и злым. Он даже оторвал от яблока крупный кусок зубами, пожевал несусветную гадость и выплюнул себе в руку. Хуже, чем жевать лимон. Валентино удивлённо моргнул, посмотрел на яблоко в руках и со злости швырнул его в раковину. Весь состав зелёных ублюдков снова оказался на полках холодильника, их даже стало будто бы больше. Вал моргнул, потёр глаза и ещё раз моргнул. Одно из яблок определённо сдвинулось на пару сантиметров. Пришлось поскрести блестящую в свете лампы холодильника кожуру. Валентино захлопнул дверцу, когда его ебучий бытовой прибор поднял раздражающий писк. Неправильно. Всё это было как-то неправильно. Валентино оглянулся на подставку для ножей, потому что просмотрел ужастиков научил его вооружаться, но одного ножа там не было. В холодильнике раздался уже знакомый удар. Вал отшатнулся в сторону, врезался задницей в стул и чуть не уронил его. Прозвучал следующий удар. Холодильник дёрнулся, пошатнулся и вернулся в исходное положение. Валентино рассмеялся, попытался шагнуть снова к нему, но новый удар чуть не сбил его с ног. Холодильник трясся и стучал, будто в нём происходила какая-то адская вечеринка. Вал прижал руку к себе, а ведь собирался распахнуть ебучий холодильник и полюбоваться на нарушителей спокойствия, но сразу же удары принялись осыпать дверцу, будто яблоки собирались выбить её нахуй. Вал не был дураком, точно не был. Возможно, у него был зачаток алкоголизма, но не пропил же он мозг. Это Вокс пропил, раз припёр такую безумную гадость домой. Вот пусть Вокс с этим дерьмом и разбирается. Вал захлопнул дверь на кухню и прижался к неё спиной, просто на всякий случай подпирая. К этом времени ебанутые удары по дверце холодильника закончились. Он мог бы подумать, что это конец. Он даже действительно поверил в то, что это конец. Настолько поверил, что собрался отойти от двери на кухню. А потом он услышал удары. Падение небольших твёрдых предметов на линолеум. Ублюдки десантировались из холодильника на пол. Вал почувствовал, что дрожит всем телом, он прижался к двери, надавливая на неё всем весом, чтобы не открылась уж точно-точно. И чтобы прислушиваться к тому, как яблоки катятся по полу, совершенно не лучше звука металлических шаров ночами. Он совершенно перестал дышать, но первый удар в кухонную дверь выбил остаток воздуха из лёгких. Вал издал скулёж и надавил на дверь сильнее, будто это как-то могло ему помочь. Конечно, блять, не могло. Яблоки давили на дверь, убиваясь об неё, стараясь выбить из Вала всю дурь через фанеру двери. Ему оставалось только стоять там и молиться, потому что сбежать бы он совершенно не успел. Вал сполз по двери ниже, упираясь коленом и ладонями в стену, будто это могло как-то помочь. Яблоки рвались в коридор, у них же был украденный ебучий нож. Вал совершенно не хотел знать, когда они решат использовать его, но он почти чувствовал ледяное лезвие, которое прорезало дверь и спину. Боже, они действительно могли это сделать. Он почти перестал дышать. — Ты ёбнулся? — Вокс удивлённо моргнул потёр глаза и ещё раз моргнул. Вал открыл рот, закрыл и подумал, что сейчас отрубится. Он не помнил, как Вокс поднял его на ноги и отвёл от двери подальше, сообщая, что Вал точно-точно ёбнулся. — Н-нихера, Вокси, — наконец удалось выжать из себя обескровленными губами. Он звучал, как сумасшедший, когда рассказывал обо всём произошедшем. Вокс кивал, успокаивающе поглаживая напряжённые плечи. И даж не старался перебивать, он выглядел таким понимающим, каким никогда не был, потому Валентино осознал главное: ему нихуя не верят. — Сам блять пойди и посмотри, — рявнул он и ткнул в сторону закрытой двери. Вокс согласно кивнул и деловито сообщил: — Да, я пойду проверю твои яблоки и сделаю тебе чай, как раз собирался, — Вокс перестал сжимать плечо, одёрнул куртку, которую так и не снял со своего возвращения домой, и потопал на кухню. Валентино опасливо высунулся из-за угла, надеясь, что Воксу сожрут его симпатичную мордашку в последнюю очередь. Жалко будет терять такое лицо. На кухне было удивительно чисто. Никаких яблок на полу, никакой оторванной дверцы холодильника, хотя Вал был убеждён, что она отвалилась от таких ударов. — А я о чём, Вал, тут никого, — Вокс открыл холодильник и выдвинул ящик с яблоками. Валентино собирался начать возмущаться, он поднял руки, чтобы драматично всплеснуть ими и выдал: — А как же наш пропавший нож? И они синхронно обернулись на подставку. Тесака не было. Вокс пожал плечами и обернулся на ящик яблок. Порылся немного, айкнул и изъял оружие: — Ты просто решил его спрятать и приколоться? Вал покачал головой, наблюдая, как Вокс засовывает в рот порезанный палец и облизывает кровь. След остался на ящике. — Значит просто сунул и забыл, да? Скажи да и мы забьём на это. Если тебе не нравились яблоки, мог просто сказать, но окей, я просто отнесу их кому-нибудь ещё. Вал уверенно закивал и прилип к Воксу, обнимая его за плечи, когда тот наконец соизволил покинуть ебучую кухню с ебучими яблоками. Он даже был достаточно добр, чтобы не допытываться, сколько и чего принимал Вал в последние несколько дней. Тот всё равно не смог бы ответить. Он просто знал, что ебучие яблоки не был его наркоманской выдумкой. Они были реальнее, чем всё в мире. Ну, они были чуть менее реальными, чем Вокс, который согласился подрыхнуть на диване и даже мирно сопел Валентино в грудь, прижавшись к ней щекой. Его жесткие волосы щекотали кожу вместе с дыханием. А ведь это он старался пораньше усыпить Вала. Вдвоём было не так и страшно. А на следующий день, когда они вместе вытащили пакет яблок на помойку, откармливать несуществующих бомжей, стало ещё спокойнее. Валентино даже выдохнул и решил, что другие, нормальные, не ебанутые атакующие холодильник, яблоки не так уж и плохи. А Вокс оказался не против похода до магазина, только скептично поднял бровь, когда Вал набрал сочных красных яблок с собой. — Придурок, — бросил он снисходительно и не стал уворачиваться от подзатыльника. — Сам такой, как ты мог мне не поверить, — обида на это почти прошла, но Валентино собирался припоминать эту глупость Воксу до глубокой старости. А потом он бы уговорил робота для подачи стакана воды повторять это. Он бы сделал эпитафию с пересказом этой ебучей истории, чтобы Вокс дальше чувствовал себя тупицей и предателем. Они были так сильно заняты спором о том, кто больший придурок, а потом разбором покупок. Они были так сильно заняты вознёй с подушками и выборов вечернего фильма на диване. Они были так ужасно заняты, что так и не заметили, как среди красных крупных яблок оказалось единственное зелёное. Они так и не заметили, как в очередной раз пропал нож.