Ничейная пташка

— И где же ваш брат? Отчего его нет с нами за завтраком? Ждана уткнулась в чарку со сбитнем, как будто пытаясь отыскать на дне очередную ложь, способную выпутать Ярослава из очередной неприятности, в которую тот, вероятно, мог угодить. Уйдя в лес сразу после наступления темноты, он все еще не вернулся, и Ждана начала переживать, как бы с ним не случилась беда. Ее успокаивало лишь то, что обычно брат далеко не заходил, а морозы суровые, в которые обычно народ лютовал, колдуна зимнего задобрить желая, еще не наступили: ноябрь выдался на удивление теплым, а значит был шанс, что холода начнутся не скоро. Взгляд отца, не суливший ничего хорошего, заставлял ее нервничать и еще сильнее сжимать чарку со сбитнем в руке. — Гуляет он, — произнесла она удивительно спокойным тоном, — вот и задержался. — Да. — Тотчас влезла в разговор Варвара, скривив в насмешке губы. — По лесу шатается аки зверь дикий. Негоже человеку его положения вести себя, как бродяга безродный. — Один в лес ходит. — Как-то безразлично для встревоженного отца произнес князь. — Знает прекрасно, какая нечисть там водится. Да и народ может его за знатного не принять… Осушив еще один кубок с хмельным медом, Борис велел налить себе еще. Казалось, ничто кроме браги да пиров не заботит этого мужчину, после смерти жены забывшего и про долг свой, и про детей родных. Тем не менее, было кое-что заполонившее разум его — князь желал скорее своих детей свести с людьми нужными, о чем хлопотал последние несколько месяцев. Смотреть на отца в подобном состоянии любо было только Варваре, которая стала любимой дочкой, хлопот не приносящей да вечно отцу настроение поднимающей. То вышивку она ему красивую дарила, то нежно обнимала, о здоровье вопрошая; не умела Ждана вышивать, а родитель, в бражника превращающийся, слушать упреки ее не хотел и обрубал их на корню. Ярослав же, и того хуже, никак не мог гордостью княжьей стать: к мечу да охоте безразличен был, с дружинниками дружбы не заводил, все больше девиц привлекая нравом своим задорным да шутками озорными, в дела политические не лез, советов отцу дать не мог. Позор один, как шептались мужи смелые, а девицы… Ох, если бы они только знали… — Батюшка, родненький, скажи, — заискивающим тоном пропела Варвара, — нашел ли ты мне мужа ладного? — Найду, не тревожься. — Потрепав дочь по щеке сказал князь. — И тебе, и сестре твоей. Брату женку тоже сыщю. Ждана знала, что мало кто, о славе спивающегося князя ведая, захочет без умысла злого породниться с ними. Зато без крови да боя власть себе забрать, в Борисе противника не увидев, могут вполне. Варвара так замуж желала, что позволит суженому любые действия в отношении земель, которые исконо Борису вот уже много лет принадлежали, а Ярослав интереса в политике, как уж сказано было, не имел. Легкомысленность брата порой выводила из себя Ждану, пытающейся объяснить ему, что им-то самим где-то жить надобно, а за ней дружина не пойдет, но Ярослав глух оставался к чужим доводам, в последнее время твердя лишь о том, что ежели беда случится, он им со Жданой место уже сыскал. Наконец брат появляется во дворе, но отец уже перегорел ругаться с ним, а от Варвары Ярослав на этот раз отмахивался как никогда смело, точно от назойливой мухи. Когда старшая сестра удалилась к себе, Ждана схватила брата за локоть и потащила к себе в покои устроить ему взбучку. — Рано или поздно отец тебе устроит, вот увидишь! Или сам в беду попадешь. — Она зло тыкнула веселого и счастливого Ярослава в грудь пальцем, не понимая, отчего он радостный такой. — Найдешь себе недолю в лесу, или люди решат тебя колдуну в жертву принести! Да ты слушаешь меня вообще или нет? — Успокойся, сестрица. — Ласково прошептал Ярослав, обнимая девушку за плечи. — Говорю же, нам печалиться не о чем. Нашел я средство как отца вразумить, а коли не поможет… Нам там приют дадут и счастливы будем с тобой. — Там это где? И кто даст? Ярослав закусил губу, а на его ланитах проступил румянец. Боязливо покосившись в сторону двери, он тихо, едва слышно прошептал: — Тот, в чей месяц я родился. — И не успела сестра открыть рта, как Ярослав продолжил. — Только имя его не называй. Я обещал не рассказывать никому про него, пока не настанет нужное время. Ждана удивленно вскинула брови. Брат был рожден в Марте, и поговаривали, что дух этого месяца лично благословил молодца красой лепой ла нравом легким, а еще везеньем особым, лукавством да озорством. Неужели он действительно покровителя помощь сумел получить? Неужели к нему бегает ночами? Ждана тяжело выдохнула. — Скажи мне, — медленно вымолвила она, — тот, к кому на встречи ты ходишь… Молодец, которого ты скрываешь даже от меня… Он не человек? — Да, — ответил брат. — Не человек. Это сложно, сестра. Ждана от неожиданности едва не упала. Она никогда не ругала Ярослава за наклонности его, не считала его грязным аль хворым, — переживала она лишь, что больно рано молодчик ее брата охмурить сумел, который лишь в этом году семнадцатилетия достиг, — но сейчас переживала за брата как никогда в жизни. — Да неужели? А я не вижу никаких сложностей. А может стоило рассказать мне сразу, когда ты еще совсем юнцом в лес бегать начал? — Не трогал он меня тогда, поверь мне. И чувство это искреннее — и у него, и у меня. — Не сомневаюсь. — Огрызнулась девушка, скрестив руки на груди. — Заманит тебя к себе в угодья, покуда молод ты да пригож, а обещания выполнять можно и не спешить. — Он любит меня. — Заметив настрой сестры, поспешил успокоить ее Ярослав. — Заверяю тебя, не блажь то. Ни с его стороны, ни с моей. — И как отцу он помочь может? Брагу в княжестве запретит? — Он вернет нам его. Того, каким он был до смерти матушки. — А если не получится? — Тогда мы к нему уйдем. В чертоги его, где нам место найдется. Ждана молчала в замешательстве. Она не хотела душить на корню любовь, что в сердце ее брата пышным кустом цвела, но и переживания свои спрятать от него не могла. Ярослав заметно скис, опустив голову да понурив плечи, тотчас вызывав у его сестры прилив жалости и злости на саму себя — огорчать брата приносило Ждане почти физическую боль. Посему, глубоко вздохнув да с мыслями собравшись, промолвила она: — Встречи я с ним хочу, вот что. И ежели он не как Василий, то ради тебя пойдет на это. Ярослав тотчас вскинулся, удивленно глядя на сестру. — И о чем ты вести беседу с ним будешь? — Не страшись, просить оставить тебя не стану. Я просто желаю узреть того, кто сердце твое похитил, и, коли в чужих глазах увижу я тот же огонь, что в твоих полыхает, когда ты о своем любимом речи ведешь, тогда спокойна буду. Сомкнув крепкие объятия вокруг хрупкого стана сестры, Ярослав клятву дал встречу организовать да сомнения в душе Жданы этой встречей устранить. А тем временем Борис уж весточки от князей да купцов получал, желающих с ним породниться, и вовсю готовился детей своих сватать. Неведомо ему было, чем сватовство все обернется и какую плату придется отдать за то, чтобы ошибки его исправить да вероломство чужое по закону покарать.