Реинкарнация чувств

***

      — Томоэ, ну что ты снова капризничаешь. — устало проговорила Суйрен, качая колыбель со своим полугодовалым сыном.       Ребенок рос крепким и здоровым, но уже с младенчества демонстрировал свой шумный характер. — Опять недоволен? — Суйрен покачала головой, осторожно беря сына на руки. — Весь в отца...       Младенец немедленно ухватился за ее волосы, издавая недовольные булькающие звуки. Его маленькое личико покраснело от крика, на лбу выступили капельки пота. — Он снова кричит? — поинтересовался только что вошедший Индра. — Он точно здоров?       Суйрен устало покачала головой. — Он абсолютно здоров, это я тебе как медик могу сказать. Но такой уж возраст. Может быть если бы ты подержал его на руках, он бы успокоился. — с надеждой в голосе произнесла Суйрен.       Индра окинул кричащего сына взглядом. — Я уже говорил тебе, нянчиться с младенцами это не мое. Когда он подрастет и сможет приступить к тренировкам, я смогу исполнить свой долг как отца, передав ему свою волю и силу. До этого времени он под твоим надзором. — А еще твой долг как отца любить своего ребенка... — вздохнула Суйрен. — Ему нужны твое тепло и забота. — Любовь не сделает его сильным, — холодно произнес он, но пальцы непроизвольно сжались, когда сын ухватился за его плащ. — Начни с малого. Просто... подержи его. Хотя бы минуту.       Томоэ в это время увлеченно жевал край одеяла, слюнявые пузыри раздувались на его розовых щеках. Долгая пауза. Индра медленно повернулся. Его огромные руки, привыкшие только к битвам, неловко потянулись к ребенку.       Когда Томоэ оказался в отцовских объятиях, в комнате воцарилась странная тишина. Младенец удивленно уставился в алое сияние шарингана. Маленькая ручка потянулась к отцовскому лицу. — Он... теплый, — сквозь зубы процедил Индра, будто делая научное открытие. Суйрен улыбнулась, наблюдая, как величайший воин их времени застыл в ужасе от того, что крошечный кулачок ухватил его за прядь волос.

***

— Завтра нашему сыну исполняется четыре года, неужели ты не сможешь остаться хотя бы на один день? — умоляла Суйрен. — Ты и так практически не подходишь к нему. Томоэ очень грустит когда ты уходишь. — Ты ведь знаешь, что у меня есть обязанности поважнее праздников. — холодно проговорил Индра. — Когда я вернусь, мы займемся тренировками, возраст уже подошел.       Глаза Суйрен расширились от ужаса. — Но ведь ему всего четыре. Не слишком ли рано? А что если ты его покалечишь...       Томоэ, притихший в углу, сжимал в руках деревянный меч — подарок от отца, который так и не дождался своего часа. — Он не станет слабаком под моей опекой, — Индра поправил наплечники доспехов, не глядя на жену. — В четыре года я уже... — Ты уже был гением среди сверстников, — резко перебила Суйрен, впервые за годы повысив голос.       За окном завыл ветер, будто сама природа замерла в ожидании. Индра медленно повернулся. Его шаринган вспыхнул, освещая бледное лицо Томоэ, который прижался к стене, инстинктивно чувствуя опасность.       Дверь захлопнулась с грохотом, оставив их в тишине, где только прерывистые всхлипы Томоэ нарушали кошмарную реальность. — Мама, почему ты грустишь? Это из-за меня папа такой, я сделал что-то не так?       Суйрен села на корточки, крепко прижав к себе сына. — Даже не думай так, ты здесь не причем. Просто папа у нас такой. Он очень сильный и считает, что нет ничего важнее силы в этом мире. А у меня для тебя есть подарок.       Грустивший Томоэ сразу повесел. — Правда? А какой? — с присущим ребенку любопытством начал расспрашивать Томоэ.       Суйрен медленно достала предмет из подола платья, сжимая его в кулак. Вытянув руку вперед, она улыбнулась сыну, показывая на ладони небольшой кулон с красным камнем в форме ромба.       Томоэ слегка разочарованно разглядывал предмет, ожидая что это будет какая-то игрушка, а не украшение. — И что это? — слегка насупившись спросил мальчик, ожидая, что там будет игрушка, а не украшение. — Вижу, что ты разочарован, — рассмеялась Суйрен. — Но это очень ценная вещь. Этот амулет является реликвией моего клана. В нем заключена особая сила, способная запечатать даже самую страшную тьму. Я хочу передать его тебе, чтобы он оберегал тебя от всех опасностей, а когда подрастешь, я передам тебе секретную технику нашего клана, которая передается из поколения в поколения.       Томоэ зачарованно смотрел на кулон, слушая о его силе. Надев себе его на шею, он вдруг проговорил, несвойственным для ребенка серьезным тоном. — Мама, я обещаю, что стану очень сильным. Я буду тренироваться с отцом и не разочарую его, если я стану сильнее, чем отец, то он больше не будет переживать и расстраивать тебя. Я сделаю это для тебя, мама.       По щеке Суйрен скатилась слеза от слов Томоэ. Он был еще слишком маленьким, чтобы произносить такие слова. Ее материнское сердце разрывалось, понимая через какие испытания придется пройти ее маленькому сыну.       Впервые за все годы, Суйрен задумалась о том, на что она обрекла себя, пойдя за Индрой. Она знала, что выдержит все, но погружать во все это своего ребенка было совсем другим. В ее сердце все эти годы теплилась надежда, что ей все-таки удастся растопить сердце Индры, что он откажется от своей борьбы за власть и вечных столкновений с братом. И тогда. Они смогут зажить как нормальная семья. Но все становилось только хуже. В последние годы Индра очень сильно изменился. Он и раньше часто был холодным и равнодушным. Но теперь таких моментов стало гораздо больше. Индра больше не смотрел на нее тем взглядом как раньше, в его взгляде читалась лишь сталь.       Но гораздо страшнее для нее было другое. Что их сын скоро будет втянут во всю эту пучину ненависти и вечной борьбы, что его пока такое наивное и теплое сердце очерствеет ровно также, как и сердце его отца. Этого она вынести будет не в силах.

***

— Мама! Мама! — закричал мальчик забегая в дом.       Суйрен обеспокоено выбежала в коридор, испугавшись криков сына. Увидев Томоэ, она замерла в ужасе. Шаринган. Его глаза были точь в точь как у его отца. — Сынок! Твои глаза? Что случилось? — нервничая начала расспрашивать Суйрен. — Это все те ребята. Ты же знаешь, со мной никто не хочет играть, все боятся меня из-за папы... Но сегодня, мальчишки играли в мячик. И я.. Я так тоже хотел веселиться с ними, поэтому побежал за мячом... Мальчики стали разбегаться, но один подскользнулся и упал в воду... Он начал кричать, что не умеет плавать, а дальше я плохо помню... Другие мальчишки просто стояли и кричали его имя, когда он скрылся под водой, а я... Что-то случилось со мной, но я как будто смог увидеть где он, и прыгнул за ним... Я вытащил его... — все еще слегка всхлипывая от пережитых эмоций сбивчиво рассказывал Томоэ. — Томоэ, эти глаза... Ты должен... — Что у вас тут происходит? — прозвучал громкий голос за спиной Суйрен, перебивая ее. — Отец, я... — с волнением начал говорить Томоэ. Индра перевел взгляд на сына, его глаза сверкнули странным огоньком. — Шаринган значит. Пробудить шаринган в четыре года. В тебе действительно течет моя кровь. — с удовлетворением в голосе произнес Индра. — Теперь наши тренировки выйдут на новый уровень.       Не проронив больше ни слова, Индра покинул комнату, оставляя в ней теперь еще больше встревоженную Суйрен и мальчика, щеки которого налились румянцем от того, что он впервые получил от отца что-то наподобие похвалы. Ему показалось, что это был один из самых счастливых моментов в его пока еще очень короткой жизни.

***

— Ты слабак! — грозно прокричал Индра.       Томоэ, едва стоя на ногах и вытирая рукой, покрытой ссадинами струйку крови стекающую с разбитой губы, старался сохранить равновесие, чтобы не рухнуть. — Прости, отец, я буду стараться сильнее... — прикусывая губу, чтобы случайно не расплакаться проговорил мальчик. — В твоем возрасте я уже мог с помощью чакры делать такие вещи, которые тебе и за год не осилить! — все еще свирепствовал Индра.       На поляну где проводилась тренировка, выбежала взволнованная Суйрен, подбегая к сыну. — Неужели ты не видишь, он на пределе. Твои тренировки больше похожи на издевки над собственным ребенком. Когда ты стал настолько жестоким, Индра? — проговорила Суйрен, едва сдерживая слезы. — Жестокость? То что я делаю называется милосердием. Я лишь даю нашему сыну шанс выжить и достичь величия в этом жестоком мире. Не вмешивайся. — Я не позволю тебе так обращаться с нашим сыном. Не забывай, я его мать, и если потребуется я костьми лягу ради его защиты. — не выдержала Суйрен, грозно покосившись на Индру.       Случился тот момент, который Томоэ боялся больше всего. Когда отец и мать начинали грозно прожигать друг друга взглядом. Обычно в такие моменты Индра не выдерживал зрительного контакта с женой и просто молча уходил, но кажется в этот раз что-то было по-другому, потому что он грозно начал надвигаться на Суйрен, которая тем временем не собиралась ему уступать и бесстрашно смотрела на рассвирепевшего Индру.       Томоэ, испугавшись того, что может произойти дальше, встал между матерью и отцом и сложив руки в печати, резко выпуская изо рта огненный поток в сторону Индры. Мужчина легко отразил его удар, устремив свой грозный взгляд уже на Томоэ. Мальчик сжался, ожидая, что за такую выходку отец очень жестоко накажет его. Однако Индра неожиданно рассмеялся. — Так вот как. Значит нужно лишь было дать тебе мотивацию и ты сразу же осилил прием, который не дается тебе уже месяц. — смех Индры под стать ему, заставлял сжиматься от страха еще сильнее. — Чтож, теперь я понял, как тебя мотивировать. Так и быть, закончим на сегодня. — озвучив это, Индра резко развернулся и покинул полигон для тренировки.       Суйрен шумно выдохнула, прижимая к себе Томоэ. — Мама, скажи, почему ты полюбила такого человека как папа? — тихо прошептал Томоэ, прижимаясь к матери.       Суйрен отпрянула от такого вопроса. С рождением Томоэ, Индра начал постепенно меняться, и с каждым годом все становилось как будто бы хуже. Суйрен видела это в его глазах, как будто сделанных изо льда. Она чувствовала, что человек, которому она отдала сердце и поклялась в верности погружается в пучину тьмы, и ни она, ни его собственный ребенок не могут это остановить. — Ты знаешь, сынок. В это наверное трудно поверить, но твой отец не всегда был таким. Да, характер у него всегда был трудный, но мы с твоим отцом правда любим друг друга, я помню как он переживал за нас двоих в день твоего рождения... Настолько, что даже пошел на временное перемирие со своим самым заклятым врагом. Отец любит тебя Томоэ, но сейчас... Его сердце просто очерствело от стольких лет борьбы. А в тебе он видит надежду, тебе он хочет передать свою волю и свое виденье мира, и поэтому с тебя столько спроса, но я уверена, что если бы пришлось, то он как и я жизни бы не пожалел, чтобы защитить тебя. — Я тебе не верю, мам. Я думал, что когда мы с отцом начнем тренироваться, то я смогу доказать ему, что достоин быть его сыном, что он признает меня, но я такой слабак. Отец злится, а когда он злится ты грустишь, это меня расстраивает больше всего. — всхлипнул Томоэ. — А если он навредит тебе? Я боюсь оставаться с ним наедине. — Даже не думай так. Индра никогда не причинит вреда мне или тебе. Не стоит бояться. — Суйрен ласково взяла сына за руку, прижав его руку к своей щеке. — Я обещаю тебе, что бы ни случилось, я всегда буду рядом.       Суйрен улыбнулась Томоэ улыбкой, от которой он всегда таял, и все плохие мысли сразу же уходили на второй план. Вот только в этот раз он чувствовал, что улыбка была фальшивой.

***

      Уложив семилетнего сына спать, Суйрен смотрела в окно, вспоминая о прошлом. Она уже давно не была той девушкой, которая жила в горах, помогая людям, все свои последние годы она будто бы жила чужой жизнью, находясь взаперти и не имея возможности покинуть свою тюрьму. Но до определенного момента ее все устраивало, она была рядом с человеком, которого любила больше всего на свете, но не задумывалась о последствиях. Теперь, когда у нее появился Томоэ, ее сын, ее кровь и плоть, она начала осознавать, какую глупость совершила, решив родить ребенка в таких условиях, наивно полагая, что это смягчит жесткое сердце Индры. Она еще никогда так не ошибалась. Индра, которого она все еще любила, все больше проваливался в пучину ненависти к своему брату и всем его последователям, пытаясь создать свой мир, где все решает лишь сила, она никогда не разделяла его взглядов, но и не могла отказаться от него. Сейчас когда в ее руках не только ее жизнь, она больше не могла позволить себе такого эгоизма. Сын был для нее превыше всего, и больше всего на свете она боялась, что ее муж затащит их ребенка за собой в пучину ненависти, ожесточив его пока еще такое наивное детское сердце.       С тех пор как Индра начал тренировать Томоэ, жизнь Суйрен превратилась в кошмар. Наблюдая за изнурительными тренировками, после которых Суйрен всю ночь залечивала раны сына ее материнское сердце разрывалось. В Индре не было предела жестокости даже к собственному сыну, он его не щадил, об этом напрямую говорили многочисленные раны и травмы с которыми каждый раз возвращался Томоэ после тренировок с отцом. Лишь когда Индра со своим отрядом покидал пределы поселения для очередной стычки с Ашурой, Суйрен могла выдохнуть спокойно, наслаждаясь этими днями затишья. Если раньше она каждую ночь с нетерпением ждала возвращения возлюбленного, то теперь каждый раз надеялась, что его отсутствие продлиться как можно дольше.       Как будто угадывая ее мысли, в комнату зашел Индра. Суйрен вздрогнула. — Я думала ты уже спишь, — прошептала Суйрен.       Индра не ответил, лишь подошел к окну. — Ты почти не разговариваешь со мной уже который год. Если честно, то я больше чувствую себя пленницей, нежели твоей женой и матерью твоего ребенка. — с грустью продолжила Суйрен. — Мы живем в одном доме, спим в одной кровати, едим за одним столом. Как я обхожусь с пленниками тебе не хуже меня известно. — проговорил Индра. — Я всегда был таким и это тебя устраивало. — Это не так. Я влюбилась в совершенно другого человека, в человека в котором почувствовала родственную душу, который вопреки всем своим принципам впустил меня в свою жизнь, который пусть не словами, но делом всегда показывал свою любовь ко мне. — Суйрен опустила глаза в пол, не в силах сейчас видеть лицо Индры. — Любовь. Ты так часто говоришь это слово. Ты знаешь мое отношение ко всему этому. Хочешь поговорить о любви, это тебе к моему братцу, который уповает на нее и надеется, что сможет построить мир с помощью нее, но любовь ничего не решает, в этом мире самое главное сила, чем ты сильнее, тем больше шансов выжить. Если на тебя нападет стая диких волков, тебя спасет только сила, а не любовь и наивная вера в добро... — Ты любишь меня и сына? — вдруг спросила Суйрен, прерывая тираду Индры.       Индра промолчал. — Ответь мне, я все-таки твоя жена! — слегка повысив тон продолжила Суйрен. — Вы мне...дороги. — как будто с трудом выдавливая слова произнес Индра.       Суйрен взяла Индру за руку, но мужчина резко отдернул ее. Проигнорировав этот жест, Суйрен снова взяла его руку и прижала к своей груди. — Чувствуешь? Это бьется мое сердце. В этом сердце хранится моя любовь к тебе, и именно она заставляет меня быть сильной и выносить все трудности, что преподносит судьба. Ради любви к тебе я выдержу все испытания... — Ты говоришь как мой брат, не желаю этого слушать...— поморщившись сказал Индра, собираясь отстраниться, но Суйрен не позволила. — Я еще не закончила. Но теперь в моем сердце есть не только ты, но и Томоэ. И моя любовь к нему делает меня еще сильнее. Ради него я готова на все, я защищу его, даже от тебя.       Молча выслушав то что проговорила Суйрен, в глазах Индры что-то сверкнуло. Суйрен показалось, что она увидела какой-то проблеск. Тень человека, которого она так сильно любила. Но это был лишь проблеск, в тот же миг глаза Индры снова потемнели, как будто отражая всю тьму, что скопилась в его душе. — После зимы Томоэ отправиться на вылазку вместе со мной.       Глаза Суйрен расширились от ужаса. — Что ты сказал? Ты хочешь хочешь взять маленького ребенка на битву? — Томоэ уже не маленький ребенок, он овладел техниками, у него пробудился шаринган, я считаю, что самое время показать ему, что такое настоящая битва. — холодным тоном произнес Индра. — Ты хочешь втянуть в свою войну сына? Там будут опытные бойцы, он не справится! — пыталась образумить Индру Суйрен. — А что если он пострадает? Или он погибнет?       На последнем слове голос Суйрен надломился, она не в силах была даже подумать об этом. — Я не буду отправлять его сразу в самое пекло. А если он погибнет значит он слаб. Слабым не место в этом мире, даже если это твой собственный сын.       От последних слов Индры у Суйрен сперло дыхание. — Не позволю! Только через мой труп!       Глаза Индры злобно сверкнули. — Глупая женщина. Даже если ты моя жена это не значит, что ты можешь оспаривать мои решения. — сказав это, Индра активировал шаринган, применяя на Суйрен технику.       Голова Суйрен резко окаменеоа, она резко осела на пол, пытаясь сохранить сознание, последнее, что она увидела, Индра покидавший комнату. В голове все еще звучали последние слова Индры о слабости. Нет. С ней он может делать что угодно, но Томоэ... Суйрен четко осознавала. Нужно спасаться.

***

      Суйрен последние месяцы жила в страшном ожидании, после последней их перепалки с Индрой они практически не разговаривали. Но у нее в голове уже был четкий план того, что ей нужно делать, а для этого нужно было дождаться отлучки Индры из деревни. Томоэ, которому едва исполнилось восемь лет был не в курсе задумки матери, а поэтому был сосредоточен на тренировках, все еще силясь доказать отцу, что он не бесполезен. — Мама, мне наконец-то удалась та техника, которой отец обучал меня два месяца! — сказал Томоэ радостно подбегая к матери.       Суйрен заботливо начала лечить ожоги вокруг рта своего сына, образовавшиеся от многочисленного использования техник огня. — Ты молодец, Томоэ. Ты становишься все сильнее с каждым днем.       Индра вошел в комнату, и сразу же воцарилось угрюмое молчание. Томоэ опустил взгляд в пол, как будто стыдясь того, что мать лечит его раны. — Я ухожу, вернусь примерно через недели две. Зашел попрощаться.       Суйрен и Томоэ подошли к нему. Индра дежурным движением поцеловал жену в лоб, избегая прямого взгляда на нее. Осадок с прошлой ссоры все еще сохранился и они с Суйрен за последнее время практически не взаимодействовали. Индра был зол на жену, но считал, что у него нет времени на ее глупые капризы. Подойдя к сыну, Индра положил ему руку на плечо. — Не прекращай тренироваться, пока меня не будет. В следующую вылазку я возьму тебя с собой. Думаю ты готов.       Томоэ не обратил внимания на то, как участилось дыхание матери от этих слов. Он обратил свой взор на отца, не веря его словам. Значит ли это, что Индра наконец признал его?       После короткого прощания, Индра покинул комнату, громко хлопнув дверью

***

      Прошло пару дней, как Индра вместе со своими подчиненными покинули пределы поселения. Томоэ всегда выдыхал когда отец отлучался. Хоть тренировки он и не прекращал, но мама всегда была в более приподнятом настроении, когда отца не было рядом. Мама была для него важнее всех людей на свете. Она всегда была рядом, всегда была ласкова с ним и лишь с ней он чувствовал себя спокойно. Она пообещала ему, что всегда будет с ним, поэтому пока они вместе, Томоэ считал, что ему все было по плечу.       Внезапное прикосновение к плечу вывело Томоэ из легкого дрема. Над ним склонилась мать. — Пойдем, Томоэ, нам нужно уходить. — прошептала Суйрен. — Мама? Но куда мы идем? Отец ведь строго настрого запрещает мне покидать пределы поселения. — будучи сонным Томоэ не понимал, что происходит. — Так нужно, мальчик мой. Ты ведь мне веришь? — ласково прошептала Суйрен, отводя взгляд от сына, чтобы он не смог увидеть всю тревогу, которую они сейчас выражали.       Мальчик кивнул и молча двинулся за матерью. Они покинули их дом, направляясь к окраине поселения. Подойдя к загорождению, Суйрен завела Томоэ в заросли высокой травы. — Томоэ, посидишь тут немного один, мне нужно кое-что сделать и я сразу же вернусь за тобой. — проговорила Суйрен. — Мама, что происходит? Ты хочешь сбежать? Отец будет очень зол. — Томоэ начинал нервничать.       Суйрен улыбнулась ему крайне печальной улыбкой, и не отвечая на его вопрос, быстро скрылась в зарослях. Спустя какое-то время, Томоэ услышал громкий шум, по звукам было похоже как будто бы рухнул целый дом. Через пару минут, рядом с ним появилась мать, хватая его за руку. — Идем. Я отвлекла внимание тех, кто остался в поселении, но это ненадолго. У нас нет времени, скоро нас хватятся. — с этими словами Суйрен подошла к загорождению и резко ударила по нему кулаком, от чего загорождение просто рухнуло, разлетаясь в щепки.       Томоэ обомлел. Мать никогда не демонстрировала свою силу при нем, поэтому то, что произошло заставило его поежиться. Он был напуган. Но Суйрен уже тащила его за собой, вынуждая покинуть пределы поселения.

***

      Последние пару дней, Томоэ пребывал в сильном страхе. Ему везде мерещился облик отца. Он боялся, что их найдут. И тогда его гнев сметет их обоих. Они с матерью шли куда-то практически без остановок. Он вспомнил сцену, произошедшую в день их побега.       Томоэ спустя какое-то время, начал терять силы от бесконечного бега, и резко остановился, вынуждая Суйрен сделать тоже самое. — Мама, что происходит? Почему мы убегаем из нашего дома? Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь.       Суйрен подошла к сыну, нервно озираясь по сторонам, присаживаясь рядом с ним на корточки, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Томоэ, помнишь я обещала тебе, что буду всегда тебя защищать? Так вот, то что я делаю, необходимо для твоей защиты и для твоего будущего. Ты же веришь мне? Я обязана была вырвать тебя из оков отца. — Но ты обещала мне и еще кое-что. Что отец никогда не причинит вреда мне или тебе. Разве это не так? Папа действительно способен причинить мне вред? — Томоэ не мог поверить в слова твоей матери. — Нам ведь некуда идти... И... И папа точно будет нас искать, а когда найдет... — Томоэ не смог договорить, вспоминая как страшен Индра в гневе. — Нам есть куда идти, сынок. Когда-то давно, в день твоего рождения, я познакомилась с братом твоего отца. Я пообещала ему, что если однажды наступит день, когда мне нужно будет защитить тебя от твоего отца, я приду к нему. Мы найдем его, и он защитит тебя. — прошептала Суйрен, пытаясь успокоить Томоэ. — Защитить от отца? Папа что, плохой человек? Ты ведь всегда говорила, что он борется за свои идеи, и что он хочет передать свою волю мне, для этого и нужны все эти изнурительные тренировки. — Томоэ хоть и до ужаса боялся своего отца, но бесконечно уважал его силу, он верил, что все что делает его отец служит великой цели, которую он поймет когда подрастет. — Нет, что ты, Индра не плохой человек. Просто то, что с ним происходит ставит всех нас в опасное положение. Я думала, что все изменится, но все стало только хуже. Прости, что мне приходится говорить тебе такие вещи, но поверь, у меня не было другого выбора, кроме как забрать тебя.       С этими словами Суйрен поднялась, и вновь потащила Томоэ за собой. — Мама, но ты ведь не оставишь меня? Ты ведь обещала. — Томоэ чувствовал бесконечную тревогу матери, но в ее глазах на этот раз было и что-то еще.       На этот раз Суйрен проигнорировала его вопрос, и лишь ускорила шаг.

***

— Суйрен, это ты? — проговорила женщина, встретившая Суйрен с Томоэ около входа в поселение. — Канна, я рада тебя видеть, я так и не поблагодарила тебя толком за то, что в тот день ты помогла моему сыну появиться на свет. — слегка улыбнулась ей Суйрен. — Не стоит благодарностей, я знаю, что сейчас нет на это времени. Ашура уже ждет тебя, он хочет вас кое с кем познакомить. — проговорила Канна, бросив приветливый взгляд на Томоэ. "Кто эти люди?" — пронеслось в голове Томоэ. — "Как они связаны со мной и мамой?"       Войдя в светлое помещение, Томоэ увидел перед собой двух мужчин. Один сидел на стуле, больше напоминавшем трон отца, второй стоял по правую руку от него. Вид старика сидевшего на стуле, а особенно его глаза, заставили Томоэ съежится, крепче вцепившись в руку матери. — Суйрен, — заговорил сидевший мужчина. — Я рад наконец познакомиться с тобой. А это мой внук? Уже такой большой.       Томоэ замер от этих слов. Внук? Значит перед ним отец его отца. — Меня зовут Ооцуцуки Хагоромо. Я твой дед, а это твой дядя Ашура. Подойди поближе, я хочу посмотреть на тебя.       Томоэ все еще прижимался к матери, но Суйрен слегка подтолкнула его: — Смелее, они не желают нам зла.       Томоэ собравшись с духом шагнул вперед, подходя поближе к двум мужчинам. Лицо старшего отражало по его мнению бесконечную мудрость, а более молодой мужчина внешне напоминал его отца, но Томоэ сразу ощутил насколько они разные, от Ашуры буквально исходила какая-то теплая аура, которая позволила Томоэ немного расслабиться. — Томоэ, ты так вырос, я то тебя видел только в день твоего рождения, ты был совсем еще крохой, — весело подмигнул ему Ашура. — Так значит вы и правда мой дядя и дедушка? — слегка неуверенно спросил Томоэ. — А почему мы не встречались с вами раньше? — Понимаешь, у нас с твоим отцом возникли некоторые расхождения во взглядах, из-за этого мы перестали общаться. Но он все равно остается нашей семьей, а так как ты его сын, то ты тоже часть нашей семьи, — несмотря на грозный вид Хагоромо говорил крайне ласково со стоявшим рядом с ним ребенком. — У нас еще будет время познакомиться поближе, а сейчас тебе нужно отдохнуть после долгой дороги. Канна, будь добра, отведи мальчика в комнату для отдыха.       Томоэ хотел было возвразить, чтобы не разлучаться с Суйрен, но все еще страшась грозного вида своего деда не решился перечить, и покорно протянул руку Канне, позволяя себя увести.       Оставшись наедине, Мудрей Шести Путей перевел тяжелый взгляд на Суйрен. Взгляд Ашуры тоже резко переменился с дружелюбного на максимально серьезный. — Чтож, раз ты пришла сюда с сыном, значит случилось то, чего мы так опасались. Индра окончательно ушел во тьму. Вы останетесь здесь, мы защитим вас. — При всем уважении, господин. Мы не останемся здесь. — спокойно проговорила Суйрен, выдерживая зрительный контакт с мудрецом. — Но как же так. Мой брат будет искать вас, вы не сможете с ним справится, лишь я могу противостоять ему. Томоэ и тебе нужна наша защита. Он не простит тебе этой выходки, ты ведь понимаешь? — встрепенулся Ашурой.       Хагоромо жестом руки прервал тираду Ашуры. — Вижу, дитя, что ты что-то задумала, у тебя должна быть веская причина, чтобы ставить под угрозу безопасность своего ребенка. — Вы правы. Я предала Индру, и всегда знала, что меня ждет за это, поэтому я готова к последствиям...       Ашура попытался возразить, но Суйрен резко продолжила: — Однако моя любовь к вашему сыну ничуть не угасла. И я по прежнему готова на все ради него. Но мой материнский долг просто не позволил мне пустить все на самотек. Господин Мудрец, вы ведь знаете, что происходит с Индрой? Не так ли?       Хагоромо чуть помедлил с ответом, но после тяжело вздохнув начал излагать: — Моему старшему сыну досталась большая сила. А большая сила это всегда тяжелое бремя. Обладая такой мощью как Индра, можно вершить судьбы, и исход будет зависеть от того, как это силу применить. Сила его глаз позволяет ему подчинять людей, но одновременно делает его слепым, неспособным разглядеть истинную человеческую сущность. Он убежден, что лишь силой можно построить идеальный мир, в которым не место слабым. Я всю свою жизнь буду винить себя в том, что не смог направить его на истинный путь, мои ошибки стоили нам всем слишком дорого. Его глаза — его бремя и наше наказание. — А что если я скажу, что способна извлечь из него всю тьму? — уверенно проговорила Суйрен.       Глаза Ашуры расширились от услышанного, мудрец отреагировал спокойно, позволяя Суйрен закончить мысль. — Я из клана Красной Луны. Господин Хагоромо, вы не хуже меня знаете о способностях нашего клана, ведь мой дед был вашим учеником. Лишь мы можем применить технику запечатывания обладающей достаточной мощью для такого. Я собираюсь запечатать силу глаз Индры. — Ты способна на это? — изумленно спросил Ашура. — Но как ты планируешь это сделать? Неужели ты думаешь, что мой брат так легко поддастся на это? — Я прекрасно знаю о силе моего мужа. Именно за этим я и пришла сюда, чтобы вы выиграли нам с Томоэ немного времени. Индра уже наверняка ищет нас, и первым делом он придет сюда, вы задержите его, а мы тем временем сможем добраться до места, где я смогу провести ритуал запечатывания. Выиграть нам время, это все о чем я прошу. — сказала Суйрен, поклонившись мудрецу. — Я знаю о способностях твоего клана, — задумчиво произнес Хагоромо, — Думаю это может сработать. Мы задержим Индру насколько сможем. — Спасибо... — Это безумие, — перебил Ашура. — Отец, ты не хуже меня знаешь на что способен брат. Победить его невозможно. Суйрен, я прошу тебя, одумайся, оставайтесь с нами, мы обеспечим вам с сыном защиту. Вы сможете жить спокойно. Ты можешь погибнуть, а Томоэ пострадать. — Я не могу так поступить с Индрой. — печально произнесла Суйрен. — Для него будет худшим предательством если я перейду на сторону его брата. Я останусь верной ему до конца. Пусть и по своему. Я не хочу, чтобы мой сын вечно жил в страхе, что однажды Индра до него доберется. Не пытайся переубедить меня, Ашура, я уже все решила. Завтра мы покинем вас. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой, дитя, выспись. — кивнул Хагоромо.       Суйрен, поблагодарив мудреца, развернулась, чтобы покинуть комнату. Вслед закричал Ашура. — Одумайся, Суйрен, ты можешь оставить своего сына сиротой!       Суйрен развернулась, столкнувшись взглядом с мудрецом. Его взгляд говорил о том, что он похоже уже обо всем знает. — Исход все равно не изменится, — прошептала Суйрен, прежде чем покинуть комнату.

***

— Мама, а почему мы ушли? — спрашивал Томоэ. — Я думал, что мы останемся со стариком мудрецом и дядей Ашурой. Они были так добры к нам, так зачем нам нужно было уходить? — Понимаешь, Томоэ, я хочу показать тебе одно место. Место с которого все началось. Туда скоро придет и твой отец, нужно подготовиться.       Суйрен вела их к тому самому месту, где когда-то впервые увидела Индру, лишь там она смогла бы совершить задуманное. А именно — лишить силы глаза Индры, которые и вовлекли его в пучину тьмы. Она просто не видела другого выбора. Суйрен знала, что Индра уже ищет их и времени осталось мало, несмотря на то, что Ашура пообещал ей задержать брата насколько сможет.       Их путь продлился около месяца. Несмотря на всю серьезность ситуации в которой они с Томоэ оказались. Мальчик был впечатлен окружающим его миром, ведь впервые за свои восемь лет он настолько далеко отошел от поселения в котором рос. Его увлекало буквально все, игры с ребятами в поселениях где они останавливались, новая еда, красивые виды на горы и реки, всего этого он был лишен пока находился под надзором Индры. Суйрен позволяла ему насладиться этими моментами беззаботности, зная, что совсем скоро ей собственными руками придется погрузить сына в пучину боли. Но она поклялась, что защитит его, а это был единственный выход. — Томоэ, можно к тебе одну просьбу? — сказала Суйрен, ласково держа ладонь сына. — Могу я одолжить на какое-то время кулон, который подарила тебе на день рождения? Я знаю, что ты с ним неразлучен, но обещаю, что скоро он снова вернется к тебе.       Томоэ недоверчиво сжал кулон в кулаке. — Зачем он тебе, мама? Ты какая-то странная в последние дни. Я знаю, что ты что-то задумала. И я знаю, что отец скоро нас найдет. Скажи, для чего тебе этот кулон? — интересовался мальчик. — Он как-то поможет нам справиться с папой? — Ты ведь веришь мне? — Суйрен постаралась улыбнуться своей самой ласковой улыбкой. — Все будет хорошо, я тебе обещаю.       Томоэ все еще с легким недоверием, но все же разжал пальцы, позволяя матери забрать свой кулон. У него было много вопросов к матери, он уже открыл рот, собираясь спросить, но тут услышал голос позади себя. — Госпожа Жрица, это вы? — оглянувшись, Томоэ увидел перед собой парня и девушку лет восемнадцати, оба были рыжими и кудрявыми, со схожими чертами лица, поэтому Томоэ сделал вывод о том, что они брат и сестра. — Сумин, Сота, неужели это вы? Как я рада вас видеть спустя столько лет. — ласково проговорила Суйрен, подходя к ребятам. — Сота ты так возмужал, а ты Сумин стала настоящей красавицей. А где же Юто, вы же все еще лучшие друзья?       При упоминании имени друга, ребята печально переглянулись. Сота заговорил первый: — Госпожа Жрица, после того как вы покинули наши земли была суровая зима, наслоившаяся на голод. Юто очень сильно заболел, без ваших способностей должным образом помочь тяжело больным никто не смог. И он... Он не пережил эту зиму, — со скорбью в глазах сообщил парень. — Много жизней унесла та зима... — всхлипывая сказала Сумин. — Мы с братом остались сиротами, но остались друг у друга.       От сказанного ребятами у Суйрен участился пульс. Она винила себя, что вот так оставила свои обязанности. Если бы только она была рядом в ту зиму, то и Юто и многие другие сейчас могли бы быть живы. Суйрен вдруг почувствовала, что ощущает свои руки в крови. Она оставила этих ребят, для которых была последней надеждой. Как будто прочитав ее мысли, Сумин подошла поближе к Суйрен, смотря ей прямо в глаза. — Не вините себя, Жрица, чему быть того не миновать. Для нас все это уже осталось в прошлом. Мы справились с потерей и никогда не держали на вас зла, потому что здесь нет вашей вины. Но мы рады вашему возвращению. А где господин Индра, это ведь ваш сын? Он очень на него похож, — сказала Сумин, обращая свой взор на мальчика, который в недоумении разглядывал их.       Томоэ размышлял о том насколько же плохо он знает о прошлом своих родителей. Так значит его мама раньше жила здесь, и здесь она встретила отца. Мама никогда не говорила с ним о своем прошлом, а он и не слишком интересовался, считая, что она всегда жила в поселении. Но кажется сейчас он начал понимать, какая большая история на самом деле лежит за ее плечами. — Индра скоро будет здесь, — холодным тоном произнесла Суйрен. — Да, это наш сын. Но Сумин, Сота, у меня будет к вам одна просьба. — Брат и сестра бросили сосредоточенный взгляд на Суйрен. — Вам нужно немедленно вернуться в деревню, и сообщить всем жителям, чтобы никто сегодня не покидал пределы деревни, а лучше и свои дома, сможете всех убедить? — Но к чему такая спешка, госпожа Жрица? Мы ведь не виделись столько лет, мы хотели бы больше времени провести с вами и познакомиться с вашим сыном. — Прошу, сделайте как я сказала, — сказала Суйрен, стараясь сделать тон как можно мягче, но не терпящим возражений.       Сумин, кажется удалось разглядеть всю тревогу, которая прослеживалась в глазах Суйрен. Поэтому она потащила сопротивляющегося брата с собой за рукав в сторону деревни, молча подчиняясь просьбе Суйрен.

***

      Зайдя в пещеру, Томоэ ощутил здесь признаки давно заброшенной жизни. Полуразваливщееся подобие мебели, разбросанная одежда, кое-где лежали засохшие травы. — Мама, ты правда здесь раньше жила? В пещере? — поинтересовался Томоэ. — Да, сынок. Это было... Хорошее время, — с легкой ностальгией в голосе произнесла Суйрен, но буквально через секунду черты ее лица снова приобрели сосредоточенное выражение и она потащила сына дальше вглубь пещеры.       Пройдя через некое подобие лабиринта, Суйрен с Томоэ оказались в огромном каменном зале, который напоминал по виду храм. Томоэ никогда не видел ничего подобного раньше, поэтому изумленно смотрел на каменные своды такой огромной пещеры. Больше всего его поразила огромная пробоина в потолке пещеры. По его меркам, ночью оттуда должно быть видно луну. Внезапно Суйрен остановилась, резко разворачиваясь к сыну. — Томоэ, послушай, что я тебе скажу. Ты должен запомнить мои слова. Я люблю тебя больше всего на свете, ты самое дорогое, что у меня есть, и поэтому я надеюсь, что однажды ты сможешь понять меня и простить. Наверное я плохая мать, ведь я не смогу сдержать всех данных тебе обещаний, но свое обещание защитить тебя любой ценой я исполню. Пообещай мне, что ты никогда не позволишь никому очернить твое доброе сердце, и будешь использовать свою силу лишь ради защиты дорогих тебе людей, потому что это самое важное. Мы с твоим отцом не смогли стать для тебя достойными родителями, он всегда был слишком одержим силой, а я лишь слепо следовала за ним, не понимая на что обрекаю тебя. И пусть я осознала свои ошибки слишком поздно, но я все равно надеюсь, что ты вырастешь достойным человеком. С силой твоего отца и добрым сердцем своей матери, я знаю, что ты будешь лучше нас. Я знаю, что тебя ждет большое будущее, путь твой будет трудным, возможно поначалу полным одиночества, но я знаю, что ты найдешь дорогу к тем, кто будет для тебя по-настоящему дорог и сможешь заполнить пустоту в своем сердце. Обещай мне, Томоэ, что ты всегда будешь верить в добро. Прости нас. — Суйрен уже не сдерживала слезы, сжимая в своих объятиях совсем растерянного сына. — Мама, что случилось? Почему ты плачешь, мама? Почему... Это так похоже на прощание? — Томоэ вырвался из хватки матери, тряся ее за плечи. — Мама? — Томоэ, скоро здесь будет твой отец, я отведу тебя в одно место, пообещай мне, что не будешь оттуда выходить, а как только услышишь, что все стихло, то ты выйдешь из этой пещеры, и разыщешь ребят, которых мы встретили днем. Они помогут тебе. — Нет, мама, я никуда не уйду. Я не оставлю тебя, мы встретим отца вместе. Я знаю, что хоть и по своему, но он нас любит, он ничего нам не сделает. Я не хочу от тебя уходить. — голос Томоэ срывался на крик, он чувствовал, что случится что-то плохое. — Ты ведь обещала мне, что всегда будешь рядом. — Идем, Томоэ, — Суйрен резко взяла сына за руку и едва ли не потащила его в сторону где заворачивала пещера. — Ты должен пообещать мне, что посидишь здесь, и тогда все будет хорошо. — Нет, я не хочу! — Томоэ пытался сопротивляться, но Суйрен хватка Суйрен была сильнее.       После того, как Суйрен оставила Томоэ внутри небольшой трещины пещеры, она снова вернулась на центр храма, перед ней простилалось горное озеро, прямо по центру, словно алтарь. Смахнув остатки слез, лицо Суйрен приобрело каменное выражение. Она молча достала кулон и сжала его в своей руке, от чего тот мгновенно вспыхнул красноватым светом, наполняя его своей чакрой. Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем она услышала за своей спиной знакомый, стальной голос. — Суйрен! Я знал, что найду тебя здесь.       Это был голос ее мужа, Индры.