This was never the way i planned

Голова Фаенона была готова взорваться после четырёх пар, которые по большей части представляли собой беспрерывные лекции, что (по его мнению) легко можно было уместить в один час, если убрать всю лишнюю «воду». Нет, он не то чтобы жаловался на подачу профессора Анаксы, просто порой она была… специфична. Далеко не всем понравится наблюдать за тем, как посреди занятия профессор забывает о том, что вокруг него десятки студентов, и начинает вести диалог в собственной голове, решая какие-то очень важные конфликты и не обращая внимания на вопросы интересующихся (а таких и так было немного). Под конец весны, с окончанием учебного года, а для Фаенона — уже в целом окончанием студенческой жизни, стоило бы слушать даже подобные лекции во все уши, запоминать и улавливать каждое слово. Он честно старался, но после того как профессор на последней паре рассмеялся во весь голос, а затем попросту ушёл, хлопнув дверью, Фаенон счёл это неплохим моментом, чтобы сбежать пораньше, прихватив с собой Касторию. Девушка была категорически против и входила в тот самый один процент «интересующихся», но когда Фаенон сказал, что у него есть интересная новость, а скорее — предложение, она с трудом, но всё же согласилась. Свежий весенний воздух после душного, забитого людьми помещения ощущался как глоток холодной воды в жаркое лето. Фаенон и Кастория сидели в тени на лавочке подальше от учебного заведения, попивая купленные в автомате пакетики сока. Фаенон что-то активно выискивал в телефоне, пока девушка рядом нервно трясла ногой, будто они совершили преступление вселенского масштаба, а не просто сбежали с пары. — Вот! — радостно воскликнул Фаенон, чуть ли не подпрыгивая с лавки и перепугав при этом бедную Касторию так, что та подавилась соком. Он протянул ей телефон, на экране которого красовалась разноцветная афиша предстоящей «тусовки» в одном из крупнейших ночных клубов города. Девушка неуверенно наклонилась чуть ближе, вчитываясь в мелкий текст. — Только не говори, что ты хочешь пойти, — она бросила неодобрительный взгляд на уж слишком улыбчивого Фаенона. — Мы давно там не были! — начал защищаться он. — Почему бы не вспомнить старые времена и не тряхнуть косточками? — поправив съехавшие очки, Фаенон пытался уговорить девушку. Они и правда не участвовали в «подобных мероприятиях» уже довольно давно. Все походы в ночные клубы, заполненные до отвала пьяными студентами, Фаенон решил бросить ещё на первом курсе. Тогда он только переехал в большой город учиться, и ему всё казалось таким необузданным, впечатляющим и невероятно захватывающим, что захотелось распробовать все прелести мегаполиса сполна. Тогда-то он и впервые заглянул в клуб, взяв с собой никого иного, как Касторию. На первом курсе девушка даже не была против составить ему компанию, но после одной такой вечеринки поняла, что никогда больше не ступит туда и ногой. И если атмосфера пьяного веселья, пахнущего спиртом с примесью дешёвых сигарет, популярных у студентов, мягко говоря, отталкивала Касторию, то Фаенону, судя по всему, глумиться в толпе под музыку, бьющуюся под рёбрами, приходилось вполне по душе — раз он не пропускал раньше ни одной такой ночи. Но всплеск эмоций, вызванный переездом в новое место, быстро закончился, стоило Фаенону взяться за учёбу, благодаря которой у него и появилась возможность оказаться в большом городе. Хотя, по большей части, об этом позаботились родители, великодушно дав ему щедрую и достойную возможность построить себе «идеальную» жизнь. Всё было бы не так плохо, если бы взамен своей помощи мать и отец не поставили ряд условий, которые сами по себе не были чем-то из ряда вон выходящим и подразумевали лишь бесконечное счастье для любимого сына. Первым пунктом шло обязательное поступление в хороший, приличный университет, чтобы Фаенон в будущем занимался делом, которое будет приносить неплохой заработок. С учёбой у него серьёзных проблем не было. Напротив, он всегда отличался хорошими оценками, даже с учётом задержек сдачи домашних заданий, и тех немногих прогулов, что он себе позволял. Любовь педагогов удалось скорее заполучить собственной красноречивостью и, возможно, совсем немного — внешним видом приличного студента с очками на пол-лица. Да, Фаенон считал, что именно очки помогли ему найти правильный подход к большинству даже самых строгих и требовательных профессоров. Несмотря на весь свой успех в учебе, которому позавидовала бы большая часть группы, Фаенон, мягко говоря, не был в сильном восторге от выбранной родителями профессии. Он прекрасно понимал, что, да — экономист это действительно неплохой выбор, если судить с точки зрения будущей стабильной и, несомненно высокооплачиваемой работы. Однако при одной только мысли о том, что всю жизнь ему предстоит провести в офисе за компьютером, утопая в бесконечных цифрах, желудок невольно выворачивался наизнанку. Вспоминая о втором, и последнем пункте условий, Фаенон чувствовал себя ещё более паршиво. Ему совершенно не хотелось ворошить тот улей под названием «отношения», но родители решили иначе. Как же так: их сын на престижной профессии, с хорошим заработком, в большом городе — и без красивой, не менее успешной девушки рядом? По мнению матери и отца, та самая любезно предоставленная «идеальная» жизнь заключалась в успешной работе, показательных отношениях и паре прелестных детишек в будущем. Фаенон, по правде говоря, думал так же, пока словно по команде родителей не начал искать «ту самую единственную» — почти как пёс, послушно выполняющий приказ. Именно эти поиски и забрасывали Фаенона в бесконечный круговорот громкой музыки и мигающих прожекторов под высоким потолком того самого ночного клуба. Да, он не знал, где ещё можно познакомиться с людьми в такой же непринуждённой и свободной атмосфере. Девушки там были? Были. Обращали на него внимание? Конечно. Знакомился ли он с ними? Безусловно. Перерастало ли такое знакомство во что-то большее, хотя бы отдалённо напоминающее отношения, которых так отчаянно ждали родители? Увы и ах. Но Фаенон правда-правда старался. Как минимум потому, что чувствовал безграничную благодарность за всё, что предки ему дали. Грубо говоря — он был у них в достаточно крупном долгу, который всеми силами пытался «выплатить», лишь бы не разочаровать мать и отца, чьи глаза горели надеждой на единственного сына. Он был уверен, что так и должно быть. В первую очередь нужно исполнить желания других, а затем, если останется время, где-то на старости лет — свои. Особенно если эти «другие» — собственные родители. И Фаенон не то, что был абсолютным неудачником в любовных делах, просто смешивать личную жизнь с учёбой было тяжеловато — по крайней мере, к такому выводу он пришёл, после первых провалов в отношениях. На пальцах обеих рук и ног не сосчитать, сколько раз приходилось переносить очередные свидания с девушками — то из-за пар, которые задерживали и продлевали, то из-за завала по домашним заданиям, которые он сам упорно откладывал, пока не приходилось разгребать последствия. Если уж сейчас вспоминать о ночных клубах, то Фаенон ещё больше года назад забросил идею искать там — да и не только там, а в целом в ближайшее время — спутницу жизни. Родители, которые каждую неделю созванивались с ним и стабильно раз в полгода приезжали в гости, были не в восторге от решения сына. Фаенону пришлось найти оправдание — он разберётся с учёбой, освободится, и обязательно найдёт себе девушку. Мать с отцом перечить не стали, посчитав хорошей идеей — сперва закрыть вопрос с университетом, а затем уже и с личной жизнью. Но часики тикали, время его студенческой жизни стремительно подходило к концу, а долгожданная невестка для родителей всё так и не нашлась. И в этот раз «вспомнить старые времена и тряхнуть косточками» он предложил Кастории не для того, чтобы вновь безрезультатно пытаться построить отношения, а для банального отдыха. Фаенон устал. Очень сильно. И от учёбы, которой в последнее время приходилось уделять куда больше внимания из-за предстоящих важных экзаменов. И от звонков родителей, которые будто специально ворошили в нём все внутренности, подначивая вопросами одного и того же характера. Впервые было искренне желание забыться в непрекращающихся танцах, десятках самых разных коктейлей и подпевающих со всех сторон голосах. Впервые хотелось посетить это место не для того, чтобы найти новую «жертву» на одну ночь, а чтобы проветрить голову и попросту повеселиться. С Касторией, разумеется. — Ты предлагаешь мне пойти с тобой? — девушка посмотрела на него с глубочайшим сомнением в глазах. Мало того, что Кастории уже пришлось однажды составить ему компанию, так ещё и после всех «веселых ночей», ей приходилось каждые выходные выслушивать страдальческие тирады о том, как Фаенону надоело это место, но он туда обязательно пойдёт ещё раз. — Пожалуйста, Кастория! — пользуясь всем своим очарованием и щенячьими глазами, которые на девушку не действовали от слова совсем, Фаенон продолжал её уговаривать. — Мне очень нужна компания и группа поддержки! А кто, если не ты, м? — Мне показалось, что ты забросил это дело уже давно... — она опустила сиреневые глаза на землю, потягивая из трубочки остатки сока. — Обещаю, больше никаких попыток закрутить роман, — поспешно объяснялся Фаенон, напоминая, что с этим покончено, как минимум на ближайшие лет так десять. — Только отдых, честно-честно! Представь: музыка, танцы, вкусные коктейли… — воодушевлённо начал перечислять он, загибая пальцы и не замечая, как с каждым словом лицо Кастории всё сильнее кривится гримасой откровенной неприязни. Для неё «отдых» — это просмотр сериалов (обычно одних и тех же по несколько раз) и чтение книг дома с чашкой чая, либо после пар в университетской библиотеке, или, реже, — в ближайшей районной. — Когда я просила пойти со мной посидеть за книгами, ты почему-то ни разу не соглашался, — тихим, обиженным голосом проронила она, вспоминая каждую отмазку друга. Фаенон ни в коем случае не отказывал Кастории, он, скорее, находил тысячу и одну причину, почему не может пойти на столь «захватывающее» мероприятие, как посещение библиотеки. Он и сам любил время от времени что-нибудь почитать, если считал книгу поистине достойной внимания. Но проводить вечера в подобном, не самом весёлом месте… — Хорошо, хорошо, — коротко выдохнул Фаенон, не желая расстраивать девушку. — Если я схожу с тобой потом в библиотеку, тогда пойдёшь со мной? Сиреневые глаза округлились, вспыхивая счастьем. Подруга бросила на него радостный взгляд, несколько раз хлопнув длинными ресницами. Фаенон готов был поспорить, что заметил крошечные искорки, скачущие в её светлых зрачках. Кастория уже и забыла, что они сбежали с пар, и вообще-то она до сих пор переживает. — Правда сходишь со мной? — воодушевленно переспросила она, с ноткой недоверия в голосе и придвинулась чуть ближе, складывая руки перед собой. Тяжело было поверить, что Фаенон согласился даже на такое — лишь бы она составила ему компанию. Похоже, друг действительно не хотел идти туда сам. — Правда, — подтвердил он с тяжёлым вздохом, не веря собственным словам, лишь бы подруга больше не держала обиду. Кастория ещё с первого курса каким-то чудесным образом сблизилась с ним, став в итоге вечной союзницей, которой приходилось участвовать во всех авантюрах, придуманных Фаеноном, слушать о его очередных неудачах в отношениях, давать не всегда действенные, но искренние советы и поддерживать в случае чего. Фаенон, в свою очередь, заприметил Касторию в друзья, когда им впервые пришлось разделить учебное место в аудитории. При первом взгляде на скромную и тихую, словно мышка девушку, у него сложилось далеко не самое лучшее впечатление. Но к концу занятия, которое представляло собой по большей части ознакомительную пару, ему чудом удалось разговорить Касторию и узнать немного её получше. Он до сих пор помнит, как они впервые заговорили. Тогда краем глаза он заметил, как девушка что-то записывает в своей толстой тетради, периодически погружаясь в собственные мысли. Пробежав взглядом по записям фиолетовой ручкой на потрепанной бумаге, он наткнулся на весьма… интересный текст, от чего и решил начать диалог. Оказалось, Кастория очень много читала — детективы, триллеры, мистика и, конечно же, романы, которые были её любимым жанром. Помимо бесконечного чтения, девушка, как выяснилось, сама писала романы. Ну… если различные «фанфики» можно было считать таковыми. С тех пор Фаенон стал её, наверное, самым ярым фанатом, несмотря на нелюбовь к чтению большинству книг. Её работы представляли собой небольшие, короткие повествования, в частности о любви. И Фаенону, которому в той самой «любви» совершенно не везло, было порой уж слишком любопытно, чем закончится та или иная история. Его нисколько не смущало наличие в её работах иногда… специфических, по мнению многих, отношений между персонажами. Не смущало хотя бы потому, что именно из-за одной строчки в подобной работе они и начали общаться. « — Ты сделала ошибку, — не скрывая любопытства, парень ткнул пальцем в её тетрадь на неправильный, по его мнению, текст: «Затем он прильнул к его губам». Девушка покосилась на него сиреневыми глазами, с мягкой, смущённой улыбкой на лице. — Так и должно быть… » Как мало нужно было для начала дружбы. — Тогда я согласна, — Кастория восторженно захлопала в ладоши, не скрывая радости. — Но можно... сказать одно условие? Фаенона едва не передёрнуло от слова «условие». Он определённо не сможет воспринимать его спокойно до конца своих дней, и то, не факт, что даже после смерти в голове не останется кошмарный отголосок. — Хорошо, но смотря какое, — Фаенон покосился на неё скептически, хоть и понимал, что вряд ли Кастория будет требовать от него слишком много, ведь они нашли вполне удовлетворительный компромисс. — Я помогу тебе выбрать одежду, — тихо посмеялась девушка, скользнув оценивающим взглядом по наряду Фаенона, который он обычно носил на учёбу. Всё-таки ей не особо хотелось, мягко говоря, чувствовать себя неловко рядом с Фаеноном, разодетым в не пойми что на людях. Сам пусть ходит хоть в мешке от картошки — хотя, даже в нём Фаенон выглядел бы неплохо, но с ней — более-менее приличный наряд уже будет приемлемо. Помнится, завучу в университете однажды не посчастливилось увидеть Фаенона в его повседневной одежде. Кажется, тогда у неё ухудшилось зрение, если она и вовсе не ослепла. После этого инцидента завуч попросила директрису ввести форму для студентов, но, к большому счастью Фаенона, её предложение всё же отклонили. — Но… я хотел впервые надеть свой любимый наряд, — Фаенон потускнел на глазах. Ему так и не удавалось пойти в клуб в привычной одежде. Кастория говорила, что если он наденет желтую рубашку с узорами, фиолетовые штаны и разноцветные носки с мордами собак, то поиски девушки затянутся ещё на долго. Фаенон же не виноват, что у всех девушек в городе нет вкуса. Увидев мигом погасший взгляд голубых глаз и невидимые опустившиеся уши с хвостом, девушке даже стало жаль друга. — Ладно, только не переусердствуй, — сжалившись над слишком огорчённым Фаеноном, она мягко улыбнулась, и у парня вновь завилял воображаемый хвост.

***

По возвращению домой, после их разговора, Фаенон почувствовал прилив энергии, которого хватило бы не только на одну ночь в клубе. Кое-как ему удалось урвать билеты, которые разбирали, словно горячие пирожки на вокзале перед самым популярным рейсом. Людей, судя по всему, ожидалось много, однако Фаенон пообещал и себе, и в первую очередь Кастории, что в этот раз не ввяжется ни в какие сомнительные знакомства. Оставалось только дождаться той самой заветной ночи, которая обязана была подарить ему долгожданный отдых — и душой, и телом. Он уже мысленно представлял, как во всю оторвется под песни на всевозможных языках, с разными ритмами и битами: от стандартной клубной музыки до внезапных медляков, нарушающих разгар танцев. Хотя тусовка была запланирована на ночь с субботы на воскресенье — то есть послезавтра, Фаенон собрался уже сейчас выбирать свой лучший наряд. Теперь-то он наконец наденет тот самый лук, который так сильно раскритиковала Кастория, и впервые оденется для себя, а не для кого-то. Однако стоило ему открыть дверцу шкафа, как в лицо тут же вылетела куча скомканных вещей, поспешно запихнутых на одну полку. Ну… возможно, однажды он научится делать всё вовремя — начиная с уборки, которая очевидно заждалась, и заканчивая завалами по домашним заданиям, которые, по-хорошему, следовало бы разгребать уже сегодня, а точнее прямо сейчас, вместо примерки нарядов. Перекусив едой быстрого приготовления, Фаенон действительно сел и взялся за ум. Всё-таки идти веселиться хотелось с чистой совестью. И всё бы ничего, если бы его не начало отвлекать буквально всё на свете. Сперва — сообщения от Кастории: девушка уточняла на какую дату он взял билеты, чтобы при необходимости сместить свои невероятно важные планы, включающие просмотр новой серии сериала. Затем — тот самый еженедельный звонок от родителей, который вместо привычных десяти минут, растянулся больше чем на полчаса. За время разговора Фаенону хотелось бросить трубку не один раз, но пришлось лишь терпеливо и вежливо отвечать на все интересующие их вопросы, не имея возможности вставить и кривого слова, даже если беседа казалась пыткой. И в конце концов, чтобы отбить у него всякое желание доделывать бесконечные конспекты, в дверь раздался звонок. Фаенон сжал в руке ручку, которая до этого так долго ждала своего часа, и безнадежно вздохнул. В проёме его встретила соседка —преклонного возраста старушка. Она снова забыла купить хлеб по дороге домой и зашла в очередной раз за помощью Фаенона, ведь, поскольку они жили на последнем этаже, лишний раз подниматься и спускаться у неё болели ноги — по крайней мере, так она утверждала. Фаенон не раз задумывался, что на самом деле ей просто скучно, поэтому она каждый раз придумывает повод заставить бегать его в магазин. Ну, как «заставить», она всего лишь просит, а Фаенон, ведомый неумением отказать в помощи, и сказать, что он вообще-то занят, любезно исполняет её просьбы. Теперь на домашнее задание не было ни времени, ни сил, ни желания, которое он и без того нашёл в себе с трудом. Даже примерку своей сногсшибательной одежды пришлось отложить как минимум до завтра. Оставалось лишь переодеться в вычурную пижаму с всё теми же мордами собак, так сильно полюбившимися Фаенону, и, лёжа на кровати, представлять себя на танцполе клуба с парой коктейлей в руках. И всё это веселье — без сомнительных знакомств, конечно же.

***

Кастория была готова поспорить, что у неё уже слегка начали вянуть уши от непрерывных, чересчур воодушевлённых бесед Фаенона о предстоящем событии, которое она ждала с куда меньшим фанатизмом. В назначенный день, когда стрелки часов подбирались к нужному времени, а такси подъезжало всё ближе к месту, где находился ночной клуб, Кастория невольно задумалась: правда ли Фаенон ходил сюда не по собственной прихоти. Хотя, таким радостным она его ни разу не видела ни до посещения этого места, ни после. Обычно на следующий день друг выглядел совершенно опустошённым и расстроенным, с мордой самого грустного, брошенного пса в этом мире — если, конечно, Фаенон не заявлялся к ней под утро, чтобы пожаловаться на очередной «ужасный вечер». Сейчас же он искрился от счастья, освещая своей улыбкой тёмные ночные улицы, ведущие к заветному заведению, откуда уже приглушённо доносилась музыка. Кастория плелась сбоку, демонстративно делая вид, что она не с ним и вообще не знает этого человека. Фаенон всё же решил испытать выдержку девушки и надел тот самый наряд, который будет сниться ей в кошмарах: ярко-жёлтую рубашку на короткий рукав, слегка заправленную в широкие фиолетовые джинсы, которые он ещё и подкатил, чтобы уж точно каждый заметил цветные носки на ногах, обутых в обычные (слава всем богам) белые кеды. Вишенкой на торте этого стилистического безобразия были всё те же полукруглые очки на пол-лица — вынужденный аксессуар из-за далеко не идеального зрения. — Фаенон… — неуверенно проронила Кастория, догоняя его у входа, где уже глумилась толпа людей. — Только отдых, — невзначай напомнила она. Фаенон бросил взгляд вниз на девушку рядом, и лучезарно улыбнулся. — Конечно. В нос ударил знакомый, давно забытый запах. Это место, кажется, никогда не менялось: всё тот же едва уловимый аромат спиртного с нотками табака, доносящийся от каждого проходящего мимо человека, и музыка, такая же оглушающая и настойчивая, словно пытающаяся пробраться под кожу. Вместе с запахом нахлынули ностальгические воспоминания с первых курсов. Не те, что можно вспомнить с тёплой улыбкой, а те, что вызывали жгучее, невыносимое желание развернуться и сбежать, в отчаянной попытке стереть себе память. Здесь Фаенону приходилось умело натягивать на лицо маску непринуждённого веселья, вливать в себя побольше коктейлей и смело идти за тем, что ему самому было не нужно. Лицо тронула искривлённая гримаса отвращения, стоило вспомнить собственное поведение — почему-то неизменно приводящее в восторг многих девушек. Каково же было их разочарование, когда по приходу на свидание, их ждал будто совершенно другой человек. Не тот изысканный «мачо» в идеально выглаженной строгой одежде, с аккуратно уложенными на бок пепельными волосами и с уверенной улыбкой на поставленном лице, а обычный студент, в непримечательной, но в то же время яркой одежде, лицо которого пестрило всевозможными эмоциями. Фаенон встряхнул головой, отгоняя навязчивые образы, и сделал несколько шагов вглубь помещения, словно перешагивая через прошлое и выбрасывая из мыслей все гнетущие воспоминания. Он ведь сам захотел дать клубу второй шанс и совершенно новую возможность — без обязательств, притворства и чужих ожиданий: банально позволить этому месту повеселить его. Всё-таки общая атмосфера здесь, если отбросить не самое приятное прошлое, пробирала до мурашек и приводила Фаенона в нескрываемый восторг. С каждым шагом громкая музыка выбивала из головы все тягостные мысли, заполняя их место басовитыми ритмами. Ночь только набирала обороты, но в помещении уже вовсю мерцал калейдоскоп разноцветных прожекторов, выхватывая из полумрака макушки толпы впереди. Вдоль стен, увешанных неоновыми вывесками, располагались небольшие столики с кожаными диванами — для тех, кто зачастую приходил сюда за выпивкой и пассивным отдыхом. Фаенон и Кастория пробирались сквозь плотные скопления людей к забронированному заранее столику. Он не мог расслышать наверняка, но снизу до него доносилось недовольное бормотание девушки — каждый раз, когда кто-то наступал ей на ногу. Фаенон то и дело оглядывался на неё, опасаясь, как бы Кастория не затерялась в этом вихре непрерывно движущейся толпы. Усаживаясь на отведённое для них место, Фаенон наконец-то позволил себе полностью и расслабленно выдохнуть. Сегодня уж точно ничто не испортит ему настроение и не заставит думать ни о чём, кроме как: какой коктейль попробовать? — Мне безалкогольный, — на фоне общего шума, и без того тихим голосом сказала Кастория, наблюдая за тем, как друг задумчиво изучает меню. — Кастория, но… Фаенон, конечно, понимал, что девушка вряд ли станет разделять с ним стремление залить в себя пару стаканов спиртного. И всё же мысль о том, что ему придётся пить в одиночку, огорчала куда сильнее, чем ожидалось. Впрочем, он и так был благодарен Кастории за то, что она хоть и не сразу, но всё же согласилась составить ему компанию, поэтому настаивать не стал. — Хорошо-хорошо. Только прошу, не смотри на меня так, будто я затащил тебя сюда за руки и ноги! — сдался он почти сразу, уловив её умоляющий взгляд, отчаянно кричащий о пощаде. Кастория не успела и оглянуться, как силуэт Фаенона в ту же минуту растворился в круговороте танцующих неподалёку тел, слабо освещённых мигающими вспышками света, на которые хватило одного лишь взгляда, чтобы у девушки закружилась голова. Фаенон в свою очередь решил сам, по-быстрому, сбегать к барной стойке и заказать пока что по одной порции напитков для них обоих. Его выбор в конце концов пал на какой-то ранее не опробованный коктейль с заманчивым названием и не менее привлекательным видом. Звонкие голоса и смех толпы на танцполе, через который Фаенон отчаянно пробирался к бару, заглушали, казалось, даже саму музыку. Он протискивался, стараясь аккуратно обходить всех встречных, но люди будто нарочно лезли под ноги, перекрывая и без того скудно освещённый путь. Фаенон пытался не обращать внимания ни на чьи-то выкрикивания, звучащие то ли в его сторону, то ли просто в пустоту, — ни на внезапные скопления людей, возникающие раз за разом, словно из ниоткуда. Вдруг, неожиданно, чья-то рука не слишком сильной, но уверенной хваткой вцепилась в его запястье, заставив сначала сбавить шаг, а затем и вовсе остановиться. Чужие пальцы слегка сжимали запястье, не отпуская Фаенона продолжить свою погоню за выпивкой. Пришлось развернутся, чтобы увидеть виновника его приостановленных планов. Опустив взгляд, Фаенон обнаружил перед собой девушку, заметно ниже ростом, с задорной улыбкой на лице, явно довольную тем, что ей удалось выхватить парня. — Куда так спешишь? — игриво спросила она с прежней усмешкой, не ослабляя хватку на запястье. Фаенон на несколько секунд проглотил язык. Пошевелив шестеренками в голове, до него дошло, что девушка, скорее всего, захотела познакомится с ним. — Прости, я… Чёрт. До чего же сложно было отказывать после стольких ранее сделанных попыток подобных знакомств. Пусть они были нужны не ему, пусть до боли в голове надоели, в горле всё равно предательски встал ком, не давая закончить фразу. Пришлось прикрыть веки и тяжело вздохнуть, стараясь хоть немного привести разбушевавшиеся мысли в порядок. Девушка озадаченно смотрела на парня, пока у него в голове активно разгорался ожесточённый конфликт. Одна сторона громко и навязчиво кричала попробовать вновь ухватиться за призрачную возможность. Другая же, где-то на подкорке сознания, тихим шепотом напоминала о данном Кастории обещании. Пока Фаенон стоял, не в силах пошевелиться, девушка, кажется, ещё пару раз успела обратится к нему с какими-то вопросами, доходящими до сознания приглушенно, будто сквозь слой воды. Вдруг сейчас всё будет по‑другому? Вдруг это то, что он так отчаянно искал раньше? Может, наконец‑то получится порадовать мать и отца? Их последний звонок… такой воодушевлённый голос родителей, полон интереса к его личной жизни, а он смог ответить только тяжёлым вздохом. Ему нужно… нужно попробовать ещё раз. Лёгкий случайный толчок плечом со стороны проходящего мимо человека, заставил наконец-то выпасть из непрекращающегося диалога в голове. Голубые глаза резко бросились вслед размытой фигуре, которая стремительно исчезала из поля зрения, оставляя за собой лишь призрачный след на плече. Фаенон медленно, словно выходя из-под внезапного гипноза, перевёл взгляд вновь вниз на девушку, до сих пор ожидающую ответа. — Я не знакомлюсь, — с непривычной уверенностью сорвалось с языка, спустя несколько минут молчания. На лицо налезла вежливая улыбка, за которой тщательно пряталось всё недовольство от того, как его бесцеремонно потревожили. Отрывая от своего запястья чужие тонкие пальцы, Фаенон почувствовал вмиг возникшее облегчение где-то в районе груди, успокаивающее и невесомое. Девушка в недоумении покосилась на него и, не проронив ни слова больше, растворилась в толпе. Фаенон с чувством освобождения выдохнул. С плеч легкой волной скатилась давящая с невероятной силой тяжесть. Оказалось, отказывать людям не так уж страшно и сложно, как ему всегда казалось. И всё же на душе ещё тлели лёгкие угрызения совести. Он не хотел обидеть девушку, правда. Просто впервые в жизни в дверцу его души, неизвестно откуда, заглянуло желание подумать о себе. И Фаенон был безмерно рад, что позволил этому желанию войти.

***

Энергичная музыка продолжала бить по вискам. Фаенон, словно убегая с места преступления, где полминуты назад у него состоялся диалог с девушкой, продолжал искать барную стойку. Память всё же слегка подводила его, ведь раньше он мог добраться до неё даже с закрытыми глазами. В груди горело жгучее желание как можно скорее наконец-то взяться за долгожданную выпивку. И вот незадача: Фаенону по-прежнему было слишком тоскливо думать о том, что ему придётся пить в одиночку, а бедной Кастории, в свою очередь, за стаканом молочного коктейля — слушать его бесконечный поток мыслей. Может, ему стоит уберечь девушку от подобной участи и всё-таки найти кого-нибудь, с кем можно будет несколько раз стукнуться бокалами? Он ведь обещал ей, что не станет искать здесь однодневных знакомств с девушками в попытке закрутить роман, но ничего не говорил о том, чтобы обменяться парой слов за выпивкой с кем-нибудь другим. Друзей же ему не запрещено находить? Обрывая размышления о том, чтобы впервые познакомиться с кем-то из своих интересов, Фаенон заметил, что диджей, как это часто бывало, внезапно включил посреди танцевальной весёлой музыки песню для медленного танца. Фаенон, пританцовывая и пробираясь сквозь толпу к бару за первой порцией коктейлей, вдруг остановился, услышав знакомую мелодию. Люди вокруг словно по невидимой команде разделились на пары, начиная кружиться в неспешных танцах. Фаенону стало до ужаса неловко проталкиваться сквозь танцующих и явно сосредоточенных друг на друге людей. Чтобы не выглядеть одинокой белой — а скорее разноцветной — вороной, которая нарушает общее настроение, пришлось импровизировать на ходу. Резким движением он схватил за руку проходящего мимо человека — того, кто, как и он сам, оказался один в этом вихре танцев — и притянул к себе, обвивая ладонью чужую крепкую талию. Луч разноцветных прожекторов осветил фигуру парня, невольно очутившегося в его объятиях: блондинистые объёмные волосы, лежащие на плечах, часть которых была собрана в небольшой хвостик с красно-оранжевыми, будто пламя, кончиками; выразительные глаза золотого цвета, горящие тем же огнём; небольшая алая татуировка под правым глазом; слегка нахмуренные тёмные брови, а само выражение лица металось от ярого недоумения к тонкому любопытству и обратно. Стоило Фаенону приглядеться внимательнее, как он заметил блестящее украшение на брови — пирсинг, сверкающий при каждой вспышке света. Внимательные, откровенно заинтересованные голубые глаза неспешно изучали чужое лицо, натыкаясь на ещё одно украшение в носу. Из‑под густых волос, небольшая прядь которых была заплетена в косичку, мимолётно мелькнула вычурная золотая серёжка в ухе. Взгляд стремительно скользнул ниже, невольно задержавшись на открытой шее парня, обвитой красными замысловатыми татуировками, которые выглядывали из‑под чёрной майки, вызывая цепкий интерес. Юноша неспешно отвёл глаза в сторону, пытаясь скрыться от чужого, чрезмерного внимания к его внешности. Заметив, что парень не сопротивляется и лишь отводит взгляд к толпе, никак не реагируя на его выходку, Фаенон взял чужую руку в свою ладонь, поднял её и придал нужную позу в танце. Он весело усмехнулся во все зубы, ослепляя хмурое лицо напротив своей лучезарной улыбкой, полной озорства от только что провернутого. — А ты здесь один? — с чересчур игривым и хитрым смешком в голосе поинтересовался Фаенон, сверкнув голубым взглядом на обескураженного блондина. Он медленно повёл парня за собой в танце, не прекращая улыбаться. Чужая ладонь мягко и ненавязчиво лежала в его руке, слегка сжимая её. Тонкие, холодные пальцы, увешанные металлическими кольцами, вызывали волну мурашек по спине, словно он дотронулся до морозной глыбы льда, так остро контрастирующей с образом «горячего парня», чьи глаза горели пламенем, а волосы пылали огнём. Словно выйдя из внезапного транса, в который он невольно провалился под взором золотых глаз, Фаенон громко прокашлялся, неловко рассмеялся и выпрямил спину, натянувшись, как струна. Слишком поздно до него дошло, насколько странно прозвучали его слова — особенно с учётом того, как он выхватил парня из толпы в свои объятья. И ведь он ещё даже не пил. Хотя собирался. А тут, кажется, и компания нашлась. Парень, судя по озадаченному выражению лица, был сбит с толку и явно не до конца понимал, чего от него хочет голубоглазый незнакомец, появившийся из ниоткуда с подобным вопросом и тут же утянувший его в танец. В золотых глазах читался очевидный, напрашивающийся вопрос, готовый вот-вот сорваться с языка. — Ха-ха, то есть… — не дав ему прозвучать, растерянно начал Фаенон, чувствуя, как ладони вспотели на чужой талии. — Я не то чтобы… — с нервным смешком продолжал он, пытаясь выдавить из себя задуманное и оправдать сказанные минутой ранее слова. — Я вовсе не это имел в виду. Меня парни не интересуют, не пугайся ты так, — сбивчиво объяснился Фаенон, чтобы блондин не надумал себе чего-то лишнего. Парень напротив не смог сдержать смешок, который почти моментально утонул в общем шуме. — Я с подругой, — прозвучал неожиданно тихий голос, едва слышный на фоне музыки. Фаенон переступал с ноги на ногу, не совсем попадая в ритм играющей песни. Парень без особого энтузиазма, но всё же двигался вслед за ним, позволяя вести и устроив руку на плече в жёлтой рубашке. — А-а, — с облегчением протянул Фаенон. — Понял, понял, — он хитро хихикнул, неловко отводя взгляд в сторону танцующей толпы. — С «подружкой», значит. Я тоже с подругой, но она не фанат подобных мероприятий, так что я просто искал себе компанию для выпивки. Только для выпивки! — торопливо добавил он, уточняя свои намерения. Чужой взгляд соскользнул с Фаенона немного сторону. Собеседник уставился на фигуру девушки, что без особых угрызений совести пробиралась сквозь танцующую толпу прямо к ним. — Но раз ты не один… — Фаенон посмотрел туда же и, заметив девушку, понимающе улыбнулся. — Не буду вам мешать, — любезно закончил он, отпуская парня из объятий и поправляя слегка съехавшие очки. Блондин не успел ничего даже ответить, как Фаенон почти что сбежал, призрачно растворившись среди людей. Золотые глаза метнулись в сторону уходящего парня со светлой макушкой, которая через считанные секунды скрылась в неугомонной толпе.

***

За вкусным коктейлем Фаенон успел рассказать Кастории обо всём, что с ним произошло за те десять минут, пока его не было. Девушка, впрочем, ничуть не удивилась тому, с какой лёгкостью Фаенон умудрялся встревать во всевозможные знакомства — будь то девушка, выхватившая его из толпы, или парень, которого выхватил уже сам Фаенон. Не обошлось и без похвалы за то, что он наконец сумел отказать в непрошенном знакомстве. Слова Кастории о том, что она вовсе не против, если Фаенон пропустит с кем-нибудь пару стаканчиков, словно открыли в нём второе дыхание. Она сказала, что раз он пришёл сюда с ней, это вовсе не значит, что он обязан весь вечер сидеть рядом и отказывать себе в веселье и отдыхе, ради которых так охотно сюда рвался. Лишь бы не натворил глупостей. Фаенон, в общем-то, глупостей творить и не собирался. Он всего лишь продолжал искать себе компанию для выпивки, попутно высматривая «жертву», пока едва ли не вприпрыжку пробирался сквозь толпу уже за второй порцией алкоголя. Хоть кровь уже успела немного разбавиться спиртным, но, очевидно, этого было недостаточно, чтобы он осмелился подходить к каждому встречному с предложением выпить вместе. Крики и топот людей вокруг отдавались в висках приглушённым гулом, время от времени сменяющимся неприятным звоном в ушах. Фаенон не то чтобы до конца ориентировался в пространстве, но какое-то, вероятно, шестое чувство упрямо подсказывало дорогу к барной стойке. Свет прожекторов под потолком, метающийся из стороны в сторону — то выхватывал из мрака народ перед ним, то вновь погружал всё вокруг в сплошные сумерки, словно играл с и без того слегка поплывшим зрением. Следуя проложенному в голове маршруту, Фаенон успел зацепить и случайно толкнуть нескольких невинных людей, перед которыми пришлось на ходу извиняться. Тем не менее он продолжал с прежней уверенностью двигаться вперёд, проталкиваясь сквозь недовольные возгласы. Когда неоново-красный прожектор в очередной раз мелькнул, погружая толпу перед ним в глубокую тьму, Фаенон внезапно почувствовал, как уже в него самого кто-то врезался. Очки успешно соскользнули с переносицы и исчезли, не давая шанса их поймать. Где-то под ногами раздался глухой треск, почти сразу утонувший в общем шуме. Очки. Это точно были его очки. Кастория ведь просила оставить такой хрупкий аксессуар на их столике и не соваться с ними на лице в круговорот танцев и неугомонно спешащих куда-то людей. Однако прежде чем он успел в полной мере оплакать потерю, на его плечи легли чужие ладони, заставив его притормозить. Касание рук удивительно показалось Фаенону знакомым. Мелькнувший калейдоскоп неоновых лучей осветил стоящий напротив облик: рыжие волосы вспыхнули ярким пламенем, будто рассеивая темноту, а жёлтые глаза засветились, подчёркивая знакомый, выразительный взгляд. Перед ним стоял тот самый юноша, которого Фаенон пару десятков минут назад утянул с собой в танец. Без очков всё вокруг было слегка смазанным и размытым, но золотых глаз, которые он различал слишком хорошо, было сейчас вполне достаточно. — Твои очки… — парень нагнулся перед Фаеноном, поднимая с пола то, что от них осталось. Он покрутил оправу в руках, в надежде, что они каким-то чудом уцелели, но лишь с разочарованным вздохом протянул их владельцу. Наклонившись ближе к лицу Фаенона, чтобы быть услышанным на фоне музыки и криков, он повысил голос: — Не заметил тебя. Я отплачу за них. Фаенон хотел бросить что-нибудь страдальческое про то, что мир без очков превратился в акварельную катастрофу, но вместо этого уставился парню прямо в рот. Глаза самовольно зацепились за сверкнувший металлический шарик на языке. Этот парень казался Фаенону всё более полным неожиданных сюрпризов: начиная с пирсинга на лице и татуировок на руках, и заканчивая подобными блестящим украшением во рту. Вживую он видел такой пирсинг впервые — и, чёрт бы его побрал, наблюдать, как блестяшка всячески перекатывается на чужом языке, оказалось слишком интересно. Не получив никакого ответа, блондин наклонился ещё ближе и переспросил: — Хорошо? Наконец расслышав сказанные минутой ранее слова, Фаенон, прекращая рассматривать чужой рот, поднял взгляд на жёлтые глаза, всего в нескольких сантиметрах от него, и тихо, с лёгкой улыбкой рассмеялся. — Если ты всё-таки выпьешь со мной, я засчитаю это как оплату, — с привычной ноткой игривости рискнул предложить он. Посчитав их второе столкновение забавной проделкой судьбы, Фаенон всё же попытался заполучить столь интересного человека в свои компаньоны на эту ночь. Парень напротив — с такой вызывающей внешностью — выглядел как олицетворение бунтарства. Фаенон бы совсем не удивился, узнай он, что тот приехал сюда на чёрном байке, работает в каком-нибудь тату-салоне и вообще у него есть своя рок-группа. — После того как я найду свою подругу, — золотые глаза забегали по сторонам, рассматривая в толпе проходящих мимо людей. — Ах, прости, — протянул Фаенон наигранно трагичным голосом самого расстроенного в мире человека. — Я забыл, что ты здесь с девушкой. — Она не… — парень, кажется, хотел объясниться. Перед кем? Перед Фаеноном, которого видел всего второй раз в жизни? Глупость. — Ладно, — безнадёжно вздохнул он, стоило голубоглазому использовать своё щенячье очарование, и хлопнуть несколько раз ресницами. — Можно и сейчас. На лице Фаенона засияла самая что ни на есть счастливая улыбка, полная озорства, словно он только что выиграл главную награду этой ночи. И сейчас эта самая «награда», пусть и всё с тем же хмурым выражением лица, но плелась с ним под руку к барной стойке, к которой Фаенон и до этого направлялся, но с куда меньшим рвением. Пускай завести отношения ему, судя по всему, было не суждено, зато Фаенон был бы безумно счастлив обрести хотя бы хорошего друга — или, в крайнем случае, просто собеседника на одну ночь. Как получится. Хотя, если честно, друга хотелось куда больше. Всё-таки в сердце зажглась небольшая искра интереса: выйдет ли расположить к себе… такого человека. Со знакомствами с людьми у Фаенона проблем никогда не возникало. Вежливая улыбка на смазливом личике, почти щенячьи голубые глаза, полные уверенности, несколько порций любезных комплиментов, — и любая девушка оказывалась полностью в его расположении. Но сейчас проблема заключалась в том, что его нынешний собеседник не совсем девушка, а вот привычки в общении, выработанные за продолжительное время, никуда не делись. У барной стойки всё вокруг будто стало тише, не столько по звуку, сколько по ощущениям. Толпа здесь уже не толкалась с прежней яростью, позволяя наконец свободно вдохнуть более-менее прохладный воздух, густо пропитанный запахом спирта от открытых стеклянных бутылок, выстроившихся вдоль края стойки. — Выбирай что хочешь, — поёжившись на высоком барном стуле в попытке устроиться поудобнее, обратился к парню Фаенон. — За мой счёт, разумеется, — торопливо сорвалось у него с языка. И совершенно неважно, что это как раз-таки парень был у него в долгу за частично лишённое зрение. Блондин бросил неодобрительный взгляд на сидящего рядом Фаенона, который, прищурившись, вчитывался в названия алкоголя на бутылках, что стояли на узкой полке за барменом. — Я в силах заплатить за себя, — недовольно буркнул он себе под нос, будто Фаенон только что попытался его оскорбить. — Я угощаю! — возмущённо повысил голос Фаенон, едва ли не крикнув. Подозвав молодого бармена, он ткнул пальцем в два каких-то коктейля на первой странице меню, надеясь, что выбранный наугад напиток придётся собеседнику по вкусу. — Считай это благодарностью за составленную мне компанию на эту ночь. — На всю ночь? — с откровенной иронией и каплей недоверия переспросил тот, усмехнувшись, словно в словах Фаенона скрывался очевидный и лишний подтекст. Два стакана с готовыми напитками громко стукнули о стол, на мгновение прервав их чрезмерно увлекательный диалог. Фаенон торопливо сделал глоток, почти мгновенно чувствуя, как алкоголь жгуче растекается по горлу и настойчиво обжигает изнутри. Губы исказились в кривой улыбке от не самого приятного вкуса чересчур крепкого алкоголя. Он повернулся к собеседнику боком, опираясь плечом о невысокую спинку стула, и вернул лицу привычную лучистую улыбку, словно его совершенно не расстроило, что парню из-за него придётся пить такую же бурду. — Может, и не только на ночь, — отвечая на вопрос, прозвучавший минутой ранее, излишне тихо и сладко протянул Фаенон. Его рука перебралась на чужую спинку стула, заставив парня скосить взгляд на слишком уж довольного происходящим Фаенона. Бармен за стойкой, невольно ставший слушателем беседы двух парней, мельком усмехнулся, спрятав любопытный взгляд за бутылками. Очевидно, для работы в таком месте ему было не впервой подслушивать разговоры подобного характера, и всё же ответ Фаенона его малость повеселил, если и вовсе не подверг удивлению. — Рассчитываешь на больше? — пригубив горький алкоголь, блондин опустил взгляд на жидкость со льдом, болтающимся в стакане, кубики которого время от времени звенели, ударяясь о стеклянные бортики. Стоило парню открыть рот, глаза Фаенона то и дело всячески спускались к чужим устам, внимательно следили за каждым малейшим движением губ и настойчиво пытались рассмотреть мелкий шарик, следующий за плавным языком. Блондин время от времени игрался с пирсингом во рту, будто специально пытался вынудить Фаенона отвлечься от их диалога. — Почему нет? — в притворном удивлении возмутился Фаенон, с трудом возвращая своё внимание обратно к разговору. Его губы вновь сомкнулись на краю стакана, делая очередной глоток, скорее для вида, чем по желанию. Алкоголь уже не обжигал так сильно, лишь растекался внутри мягким теплом, приглушая остатки шума вокруг и постепенно сжимая когда-то огромный клуб до нескольких сантиметров у барной стойки. — Я люблю проводить время с интересными людьми. — Ты слишком самоуверен, — отмахнулся парень в ответ на столь самонадеянное заявление голубоглазого. Фаенон с хитрым прищуром придвинулся ближе, заставив блондина повернуться к себе. Встретившись с золотыми глазами, в которых прятался скрытый огонёк интереса к его словам, Фаенон наклонился и наигранно расстроенным голосом спросил: — Могу считать это отказом? — для огорчённого вида, пришлось обиженно поджать губы и несколько раз хлопнуть ресницами. — А я могу считать это никудышным флиртом? — парировал парень, пробегаясь взглядом по преувеличенно надутому лицу с голубыми глазами в нескольких сантиметрах от него, которые вновь упорно не слетали с его рта. Взгляд Фаенона в тот же миг резко поднялся на слегка озадаченное лицо собеседника, который наблюдал за тем, как он, прикусив губу, задумчиво изучал его уста. Глаза округлились до предела, а брови в удивлении вздернулись вверх. Смущение, от излишне откровенных взглядов и сказанных ранее слов, пришло с опозданием, окрашивая и без того розовые щеки в более яркий цвет. Фаенон ни в коем случае не пытался нарочно заигрывать с первым встречным парнем — и всё же, судя по выражению лица блондина, это выглядело именно так. Угостить выпивкой, бросить несколько провокационных игривых фраз, возможно, сделать лёгкий комплимент и намекнуть на желание продолжить знакомство — это то, как обычно протекали его разговоры в шумном клубе за стаканом коктейля у бара. Но парень явно не был готов к столь открытому флирту, к которому Фаенон прибегнул случайно и скорее по привычке. Знакомиться здесь с парнями ему до этого в принципе не приходилось. Поэтому, из-за незнания, как вести диалог с представителями своего пола так, чтобы это звучало непринужденно и без лишнего подтекста, всё обернулось немного не так, как планировал Фаенон. — Что? — медленно убирая руку с чужой спинки стула, с ноткой смущения в голосе спросил он. — Конечно нет, не подумай! — ладонь метнулась за затылок, нервно поглаживая его. — Я всего лишь хотел подружиться… — нервно старался прояснить ситуацию растерянный Фаенон, пока лицо блондина менялось всё более насмешливым выражением. — Часто ты таким способом ищешь себе друзей? — коротко хмыкнул тот, не в силах сдерживать улыбку, слушая до смеха глупые оправдания голубоглазого. Фаенон не спеша отстранился, выпрямляясь на стуле. Схватившись за стакан, словно за последние утешение, он торопливо сделал ещё несколько глотков напитка и, прополоскав горло тёплой жидкостью, начал что-то взвешивать в голове, обдумывая вопрос. — Я ни разу не пробовал искать здесь друзей, — захотелось признаться честно. — До этого я знакомился только с девушками. — Оно и видно, — усмешка снова сорвалась с губ блондина. — Но с тобой ведь тоже неплохо сработало! — довольно хихикнул Фаенон, легонько толкнув его в плечо. — Так что предлагаю выпить по ещё одному коктейлю за удачное знакомство! Подозвав бармена, Фаенон предоставил парню возможность всё-таки заказать напиток на свой вкус. После одного из таких коктейлей, которые постепенно заменились шотами, в ушах стало до ужаса противно звенеть. Алкоголь давал о себе знать, бросая тело в жар и сдавливая виски. Стало совсем плохо — перед глазами в суматохе начали плясать темные пятна. Нестерпимо захотелось освежиться и умыться ледяной водой, чтобы хоть немного охладить покрасневшее лицо и сбавить растущий жар, который упорно растекался по жилам вместе со спиртным. Медленно встав с барного стула, пол под ногами показался ватным, словно пытался убежать из-под непослушного тела. Слегка пошатнувшись, Фаенон резко вцепился в плечо парня, словно в единственную опору. — Прости, я ненадолго отойду, — негромко проронил он, бросив досадный взгляд на парня, которого уж слишком сильно не хотелось оставлять. Желание поскорее добраться до уборной, дорогу к которой он смутно, но помнил, прервала рука, что крепко схватилась за его талию, спасая от очередного возможного падения. Парень тут же переместил ладонь на плечо, осторожно сжимая, но достаточно, чтобы Фаенон не смог убежать в неизвестном направлении с помутневшей головой. Мало ли: заблудится, потеряется по дороге или вовсе нос разобьёт, ещё и без очков по его вине. — Я проведу, — настоял он, заметив, что Фаенон едва держится на ногах. Фаенон спорить конечно же не стал, лишь молча, с удовлетворённой улыбкой принял помощь. Возможно, последний выпитый коктейль — с откровенно отвратительным вкусом, на который он решился и снова разочаровался — оказался лишним. Фаенон даже не заметил, как они дошли до туалета. Голоса и грохот музыки стали приглушёнными, словно сквозь плотный слой ваты, а когда дверь захлопнулась за ними, они и вовсе почти стихли. Фаенон облегчённо выдохнул: в висках перестало звенеть, музыка больше не забиралась под ребра, а чужие крики не давили на слух. Парень стоял сзади, опершись на ближайшую стену, пока Фаенон отчаянно ополаскивал лицо водой, забрызгивая всю раковину. Холодная влага приятно обволакивала разгоряченную кожу, постепенно успокаивая красные щеки. После ещё нескольких всплесков воды Фаенон поднял более-менее ясный взгляд в зеркало. Он прищурился, осматривая своё отражение, которое выглядело слишком непрезентабельно: ещё розовые щеки, и бардак на голове — хуже, чем по утрам после самой веселой ночи. — Выглядишь паршиво, — негромко бросил стоящий сзади парень, пробегая оценивающим взглядом по потрепанному Фаенону. Он ведь просил этого пса без цепи остановиться ещё после второго стакана. — Спасибо, а то я сам не вижу, — ворчливо отмахнулся Фаенон, фокусируя поплывший взгляд через отражение на чужой фигуре позади. — Мало ли, что ты вообще видишь без очков, со своим зрением минус пять, — с лёгкой насмешкой подколол парень, скрестив руки на широкой груди. — Вообще-то минус два, — уточняя, отметил Фаенон. — Может, мне стоит напомнить, кто на них наступил? — прозвучало скорее с иронией, чем с претензией. Смотря в зеркало, Фаенон продолжал бегать взглядом по собеседнику, изучая и обводя глазами чужой облик. Руки парня были освобождены от рубашки, которая сопровождала его весь вечер, и сейчас была завязана на поясе. Татуировки, ранее скрытые под слоем ткани, теперь вовсю красовались на мышцах, подчёркивая их рельеф. Впервые за всю ночь удалось рассмотреть его с ног до головы: всё та же облегающая чёрная майка и тёмные джинсы, идеально сидящие по фигуре, со слегка рваными коленками. Фаенон даже рискнул бы предположить, что изначально порванными они не продавались. Ноги были обуты в ботинки на слегка завышенной подошве. Нет, ну серьёзно, ему определённо не хватало ещё электрогитары в руки. — Не я виноват, что тебе дважды приспичило прижаться ко мне в толпе, — буркнул он себе под нос. — Я не… это вышло случайно, — язык слегка пьяно запнулся. — Второй раз так точно. — Хорошо, тогда хотя бы прекрати раздевать меня взглядом. — Что? — переводя взгляд снова на своё отражение, Фаенон осознал, до чего же глупо пялился. — У тебя интересная внешность, я… просто любуюсь, уже и это нельзя? — он развернулся лицом к парню, повторяя его позу. — Можно. Молча, — тот прикрыл глаза и показушно отвернулся от Фаенона, намереваясь хоть как-то спрятаться от голубых любопытных глаз, которые не слетали с него, кажется, ни на минуту за всё проведённое вместе время. При тусклом освещении в уборной, даже с расстояния нескольких шагов и учитывая поплывшее зрение, Фаенон разглядел на чужом лице малость порозовевшие щеки. Он подошёл на шаг ближе, прищуриваясь и убеждаясь, что ему не показалось, как бледная кожа сменилась красным оттенком, подчёркивая мелкую алую татуировку под глазом. — Ты не выглядишь как человек, который может смутиться от беззаботного комплимента, — с привычно хитрой улыбкой, Фаенон наклонился вперёд. Парень поёжился под пристальным взглядом и недовольно отмахнулся: — А ты не выглядишь как человек, у которого не затыкается рот. Фаенон беспомощно промолчал. Присмотревшись ещё чуть внимательнее, он заметил, что парень, стараясь скрыть смущение, кажется, нервно теребил свой пирсинг во рту. — Было больно? — он сделал шаг ближе, задавая не самый очевидный вопрос. Собеседник приподнял одну бровь и застыл с немым вопросом в глазах, после чего Фаенон поспешно добавил: — Пирсинг, — высунув собственный язык, он указал на него пальцем. Парень перестал играться с блестяшкой во рту и едва слышно посмеялся, отмечая, что Фаенон с высунутым языком до смеха похож на собаку. Очень глупую собаку. — Хочешь себе тоже? — поинтересовался он, слегка наклонив голову. — Конечно нет! — воскликнул Фаенон с ужасом, и скривился, словно только что ощутил боль от прокола на себе. — Наверняка это очень больно и заживает долго, — продолжал он, сокращая расстояние. Рука коснулась подбородка, нагло приоткрывая большим пальцем чужой податливый рот. — Но выглядит чертовски… хорошо. Фаенон жадно прикусил свою губу. Наверняка имея такой пирсинг, целоваться с кем-нибудь, это очень… интересный опыт. Теперь он засомневался, действительно ли не хочет себе такой прокол. На пьяную голову (как и сейчас), только став студентом, он частенько был готов и татуировку набить, и пирсинг сделать, и волосы в зелёный покрасить, и вообще в космос слетать. Хорошо, что Кастория, хоть и далеко не всегда была рядом, когда тот садился пить, но всё же останавливала Фаенона, напоминая, что на следующее утро он обязательно пожалеет. Но сейчас был как раз тот случай, когда Кастории рядом не было, а перед ним стоял парень — воплощение всех его несбыточных мечт по поводу внешности. Чужой рот сомкнулся, укусив Фаенона за палец. Тот неодобрительно ойкнул, вытаскивая его, но оставляя руку на подбородке. — Долго будешь мне в рот заглядывать? — прерывая разглядывание языка, поинтересовался парень, наблюдая, как Фаенон всякий раз пытается заглянуть в его рот, стоит ему сказать слово. — Каково целоваться с такой штукой? — пьяно хихикнул Фаенон, поднимая глаза. Тёмные брови парня приподнялись от малость странного, но вполне ожидаемого вопроса. — Не знаю. Ещё не пробовал, — без тени какого‑либо намёка проронил он и непринуждённо повёл плечами, словно подобное у него спрашивают каждый день. — Хочешь попробовать? Фаенон был готов отрезать себе язык прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что боль была бы явно покруче, чем от одного несчастного прокола. Упрямый язык без костей совершенно его не слушался и чересчур развязался ещё в тот момент, когда Фаенон только встретил этого блондинистого парня с кошачьими глазами, извилистыми татуировками, тянущимися неизвестно куда, и, в конце концов, с этим чёртовым пирсингом, разбросанным по телу в самых неожиданных местах. Не слушался и заставлял его оправдываться за каждое стыдливо сорвавшееся слово, которое потом приходилось брать обратно и позорно объясняться. Фаенон едва ли успевал фильтровать фразы, настойчиво генерируемые не совсем трезвым рассудком в присутствии блондина, имя которого он даже до сих пор не знает. — Мне кажется, это ты хочешь попробовать, — недоверчиво бросил парень, даже не удивляясь столь провокационному предложению со стороны Фаенона, который уже успел достаточного наболтать за ночь. — Я… — Фаенон уже сбился со счёта сколько раз он сначала говорил, а потом думал. — Я никогда не встречал людей с таким пирсингом… всего лишь предложил из любопытства. Мне просто интересно. — А вот парни тебе не интересны, — нарочито подчеркнул он, с ноткой чего-то неуловимого в голосе, вспоминая слова Фаенона при их первом столкновении. Схватившись за запястье, он мягко отодвинул руку Фаенона со своего подбородка в сторону. — Жаль, да? В голубых глазах на мгновение пробежал огонёк озорства. Желание, вызванное избыточным алкоголем в крови, зудело под кожей и рвалось наружу всеми силами в виде не самых нужных слов и действий, которые пьяный ум Фаенона, конечно же, не мог сдерживать. — Только из интереса… — не вслушиваясь в слова парня, Фаенон строил свой диалог в голове. Свободная рука легла на чужое плечо, придвигая его ближе к себе. Глаза Фаенона не отрывались от розовых губ напротив. Казалось, они притягивали его к себе страшной, магнитной силой, гипнотизируя так, что всё остальное вокруг растворялось в пепельной дымке. Он бы соврал самому себе, если бы сказал, что не засматривался весь последний час на чужие уста и не пытался тщательнее разглядеть плавные движения языка с забавной привычкой играться с металлическим украшением. — Всего один раз… — тихо прошептал он под нос, будто оправдывался в этот раз уже перед самим собой. Стоило снова встретиться с взглядом золотистых глаз, наполненных чем‑то своим, Фаенон с крахом сдался перед жгучим желанием, вытесняющим из головы остатки мыслей о том, насколько необдуманно он сейчас поступает. Только из интереса. Всего один раз. Он аккуратно, будто на пробу, дотронулся до чужих губ, ожидая привычной пустоты, как бывало всегда. Но с каждой секундой разум туманился всё более приятным чувством, вызывавшим мелкую дрожь в ногах и заставлявшим сердце сорваться на громкий стук, глухо отдававшийся в ушах. Их губы неспеша сливались в томном, насыщенном поцелуе, совершенно не похожим на обещанный «из интереса». Во всей этой будоражащей и внезапной приятности было что-то пугающе неправильное, сбивающее с толку и кричащее отступить. Но Фаенон не отступал, едва ли понимая, что с ним происходит. С первобытной жадностью, он настойчиво продолжал изучать рот парня напротив, впечатав его в стену с глухим стуком. Тот, в свою очередь, отвечая на все касания, запустил ладонь в пепельные волосы на затылке, сжимая их у корней. Поцелуй ощущался как прыжок в неизвестность с удивительно мягким приземлением. Фаенон чувствовал, как безнадёжно тонет в собственном море только что открытых ощущений, и чем глубже погружался, тем сильнее понимал, что это не похоже ни на что, что ему приходилось испытывать раньше. Запах парня — до невозможности сладкий, с нотками чего‑то кислого и терпкого — пробирался в каждую клетку сознания, заполнял собой всё пространство вокруг и не давал возможности отстраниться, словно наркотик, на который Фаенон безвольно подсел. Его рука отпустила плечо, скользнула по широкой груди ниже, к торсу, и плавным движением дотянулась до чужих ягодиц. Пальцы крепко ухватились за упругий и одновременно до жути мягкий зад, будто созданный для того, чтобы его хорошенько облапали. Фаенону и самому стало интересно, откуда в нём столько смелости — столь бесстыдно впиваться ногтями в плотную ткань чёрных джинсов, словно пытаясь проникнуть сквозь них к чужому телу. Ему отчаянно хотелось провалиться под землю, бесследно испариться, лишь просто наконец оторваться от сладких губ с привкусом горького алкоголя. Но вместо этого он лишь с большим напором углублял поцелуй, будто пытался распробовать каждый сантиметр горячего рта напротив. И если парень вёл себя более‑менее тихо, то Фаенон не контролировал собственные отчаянные постанывания, смещающиеся в воздухе с влажными звуками, срывающимися с их губ. С каждым мгновением в плену чужих уст Фаенон чувствовал, как жар, поднимающийся к щекам, нагревает их сильнее, чем весь выпитый алкоголь за эту проклятую ночь. Огонь растекался по лицу, захватывая скулы, щёки и кончики ушей. Когда язык наткнулся на тот самый шарик пирсинга на штанге, весь жар с лица в ту же секунду скатился по телу горячей волной. Низ живота начало крутить едва знакомое, но одновременно совершенно неизведанное обволакивающее чувство, вызывающее приятный трепет ещё ниже в паху. Ощущалось тепло тела напротив, нежная мягкость, чередующаяся с грубостью и силой. И это возбуждало куда сильнее, чем он ожидал. В этот раз Фаенон захотел отрезать себе собственный член. Предательский член, слишком отзывчиво реагирующий на обычный поцелуй. Фаенон не помнит, когда в последний раз ему удавалось возбудиться от чего‑то настолько простого, не говоря уже о том, с кем именно это происходило. Об этом он обязательно подумает позже — как только алкоголь наконец выветрится из затуманенной головы. В глубинах памяти до сих пор хранились те моменты, когда дело доходило до постели, а собственное тело предательски подводило его. Было до жути стыдно перед каждой девушкой, которая ради этого оставляла подружек в клубе и с восторгом соглашалась на приглашение Фаенона поехать к нему домой. Кажется, тогда Фаенон и вовсе решил, что у него проблемы со здоровьем, и начал бегать по врачам. Жалко было лишь потраченных на обследования денег родителей, которые время от времени присылали немалую сумму, чтобы их сын мог комфортно жить один пока учится. Когда очередной врач сказал, что всё в порядке и его здоровью ничего не грозит, Фаенон даже слегка расстроился. Кто бы мог подумать, что «лечение» — это один поцелуй в туалете клуба с невероятно горячим парнем, которого он видит впервые в жизни. Голова кружилась от нехватки кислорода в лёгких, а сердце словно колотилось где-то внизу живота. Пришлось нехотя разорвать жаркое касание губ и вдохнуть немного прохладного, нетронутого парнем воздуха, чтобы выровнять дыхание. — И как? — тихо спросил тот, также тяжело дыша. Фаенон заглянул в золотые глаза, которые плавились с каждым мгновением, делая прежде острый взгляд невыносимо покладистым. Ну… или, возможно, этот эффект придавало отсутствие очков, слегка размывающее черты лица. Не в силах противиться притяжению, Фаенон вновь сократил расстояние между ними и тихо прошептал в губы напротив, опаляя их своим дыханием: — Оттолкни и ударь меня… пожалуйста, — остатки здравого смысла отчаянно пытались пробраться наружу сквозь неясный разум. Голос прерывисто, неуверенно дрожал, пальцы, перебравшиеся на талию, сжались сильнее, цепляясь за ткань чёрной майки, не позволяя парню отступить вопреки своим словам. Блондин с вопросом в глазах изогнул бровь. Пальцы, увешанные холодными металлическими украшениями, едва ощутимо коснулись горячей щеки Фаенона, заставив его вздрогнуть — то ли от неприятного контраста температур, то ли от уверенности, что тот выполнит его внезапную просьбу. Парень сжал его щеки с обеих сторон и заглянул в голубые глаза, где смешались растерянность и едва скрываемое желание. — Жаль калечить такое смазливое лицо, — прошептал блондин и снова прижался к его губам, возобновляя поцелуй. Чужая рука резко схватила Фаенона за плечо и потянула за собой в одну из кабинок. В отличие от Фаенона, парень, похоже, не был настолько пьян, поэтому ему в голову пришла здравая мысль — закрыться от чужих глаз, ведь они всё ещё находились в общем туалете, куда, лишь каким-то чудом, до сих пор никто не зашёл. Не разрывая поцелуй, Фаенон потянулся за губами, словно за самым вкусным лакомством, которое у него вдруг безжалостно захотели отобрать. Дверь внутри кабинки щёлкнула изнутри. Чужая рука легла на пах, в то время как вторая притянула Фаенона за талию ближе. Ноги слегка подкосились, из груди вырвался стон, заставив Фаенона отстраниться и тяжело выдохнуть. Пальцы обхватили заметный и ощутимый бугорок, выступающий на штанах Фаенона, вызывая у него очередной стон — больше похожий на тихий, отчаянный щенячий скулёж. — Из тебя плохой лжец, — с самодовольным смешком отметил парень, чувствуя ладонью, как член под слоем ткани всё более охотно отзывался на его касания. — Так ты хотел со мной «подружится»? Фаенон не нашёл в себе слов для ответа на вопрос. Он не нашёл их сейчас и, вероятно, не найдёт ещё не скоро — если вообще найдёт. Оставалось лишь стыдливо отвести взгляд и разглядывать узор тёмного дерева на двери кабинки. Парень отстранился и стянул резинку со своего небольшого хвостика на затылке. Пальцы ловко переплелись в волосах, собирая все пряди в один низкий хвост. Светлые зрачки Фаенона в ту же секунду расширились — то ли от ужаса и непонятной тревоги где-то под рёбрами, то ли от возбуждения, давящего в висках и не только. В какой момент его поцелуй «из интереса» превратился вот в это? Он коснулся чужого плеча, на секунду останавливая парня. Пока тот с вопросом во взгляде смотрел в голубые, затуманенные глаза, в голове Фаенона произошло около десятка конфликтов с самим собой, в которых здравомыслящая сторона с позором проиграла. Он пожалеет. Очень сильно пожалеет. Через неделю, через день, через час — возможно, даже через минуту. И он был уверен: если прямо сейчас попросит того остановиться, то пожалеет ещё больше. Получив одобрение в виде короткого кивка, светловолосая макушка резко метнулась вниз. Пальцы проворно расстегнули пряжку ремня на джинсах, как вдруг парень остановился. — Ты... уверен? — с необъяснимой внезапной заботой уточнил он, подняв жёлтые глаза на Фаенона. Уверен ли он в том, что хочет получить минет от первого встречного парня в закрытой кабинке туалета? Нет, чёрт подери, Фаенон совершенно не был уверен сейчас ни в чём. Сможет ли он отказать светящемуся взгляду, который так маняще смотрел на него снизу и переворачивал прямо сейчас его мир с ног на голову? Ответ был очевиден. — Да… да, да, — быстро прошептал он себе под нос, словно мантру, в попытке сбежать от собственных мыслей. Если парень продолжит медлить, Фаенон будет не виноват в том, что кончит просто-напросто в штаны, и это станет новым, очередным пунктом в списке его самых позорных интимных моментов. Его член очевидно всеми силами пытался выставить его идиотом. Блондину не нужно было повторять дважды. Устроившись на коленях, он медленно приспустил штаны, открывая вид на нижнее бельё с небольшим мокрым пятнышком по центру. Спустя полсекунды Фаенон услышал тихий смешок снизу и опустил взгляд, встречаясь с чужим. — Мило, — отметил парень, указывая на боксеры, параллельно стягивая их с бёдер. Фаенон снова стыдливо отвёл взгляд, изучая уже запомнившийся узор на дверях. Ну… он ведь не ехал сюда с мыслью, что кому-то придётся увидеть его нижнее бельё с теми же мордами собак, что украшали едва ли каждый его лук, и уж тем более — что кому-то это покажется вполне милым. Освобождая член от оставшейся ткани, парень едва ощутимо коснулся кончиком языка мокрой, набухшей головки, слизывая выступающую каплю предэякулята. Тело Фаенона крупно дрогнуло, отзываясь на невесомое касание. Чужие руки сжали его бёдра, усаживаясь поудобнее и придвигаясь ближе. Ещё пухлые и влажные после поцелуя губы, не спеша обволакивали горячую плоть, отчаянно требующую более ощутимых касаний. Чёрт. Фаенон и вовсе забыл про этот блядский пирсинг, который вместе с языком начал скользить по выступающим тонким венкам на его члене. Почувствовав касание мелкого шарика, который совсем недавно вовсю разгуливал в его рту, Фаенон закатил глаза и не смог сдержать прерывистый стон. В ответ снизу раздался тихий, приглушённый смешок. Горячий, мокрый рот лишал опоры, доводя ощущения до дрожи в кончиках пальцев. Стирал все мысли, собственное имя и саму суть действительности так, что Фаенон забывал кто он, где находится и почему так покладисто позволяет случаться всему происходящему. Тело ощущалось чужим, будто оно никогда прежде и близко не знало подобного удовольствия, заставляющего отчаянно задыхаться постыдными стонами. Возвращая взгляд к светловолосой макушке, которая мелкими рывками насаживалась на него, Фаенон поймал себя на мысли, насколько невероятно парень сейчас выглядит: блестящие даже в тусклом свете золотые глаза; длинные тонкие пальцы, увешанные всё теми же кольцами, и обхватывающие основание члена. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост на скорую руку, словно невесомый пух двигались в такт голове. На лицо парня время от времени падали непослушные передние пряди, выбившиеся из общей копны волос, на что тот лишь недовольно фыркал и заправлял их за ухо. — Почему у тебя такие красивые волосы? — не в силах сдерживать мысли о неземной привлекательности парня, Фаенон, будто в приступе внезапной откровенности, начал вываливать их вслух. — И пальцы… странно красивые пальцы. А глаза с этого ракурса почему-то светятся ещё сильнее, и… Блондин раздражённо выдохнул носом, медленно вытаскивая член из влажной полости рта с тихим, липки причмокиванием. — Ты всегда, когда возбуждён, так много болтаешь? — неохотно пробормотал он, облизнув губы. — Нет, я… впервые. — Впервые что? Возбуждён? Чёрт. Фаенон даже не нашёл, что ответить. Возможно, он и правда сошёл с ума, но ему до боли захотелось зарыться пальцами в эти невероятно мягкие на вид волосы, медленно перебирать шёлковые пряди и вдыхать их запах. Наверняка они пахли так же чудесно, как и весь парень с головы до ног. Заметив, как рука Фаенона беспомощно блуждает в воздухе, не зная, куда себя деть, парень перехватил его за запястье и уложил ладонь себе на голову. Фаенон встретился с золотыми глазами и, не удержавшись, задал вопрос, который, по-хорошему, стоило задать ещё во время танца, или хотя бы когда они сели вместе пить. — Как… как тебя зовут? — сквозь невнятные вздохи и стоны выдавил он из пересохшего горла. Слова заставили парня снова неохотно отстраниться от органа, за который он только обратно взялся. — Спасибо, что спросил, когда я уже с твоим членом во рту, — с откровенным сарказмом проронил он, заправляя за ухо очередную непослушную прядь. — Это имеет значение? Работай у Фаенона сейчас голова как следует, он бы задумался, действительно ли это имеет значение, учитывая факт — всё, что происходит в ночи клуба, зачастую остается здесь. А если и выходит за пределы — то только по желанию самого Фаенона. И Фаенон, вероятно, не то, что не захочет, чтобы происходящее сейчас, вышло за рамки клуба — он будет всеми силами пытаться забыть этот невыносимо постыдный момент, как бы сладко не стонал и как бы хорошо ему не было. Не раздумывая долго, он выдал первое, что пришло в пьяную, давно помутневшую голову. — Хочу кончить… с твоим именем на губах, — прошептал он с кривой, но невероятно довольной от своего ответа улыбкой. Да. Фаенон определённо свихнулся. Глаза стоящего на коленях парня округлились, брови слегка поползли вверх — явно не ожидая подобного ответа. И всё же Фаенон готов был поклясться, что на чужом лице мелькнула едва заметная улыбка. — Сколько тебе лет? — вместо просьбы назвать своё имя, поинтересовался тот, заменяя на время разговора свой рот рукой. Фаенон с показушным раздражением закатил глаза. — Самое время, чтобы узнать друг друга получше, — хмуро пробормотал он себе под нос, несмотря на то, что первым начал этот диалог. Парень не оценил наглости. Пальцы, плавно скользящие по длине органа, сжались сильнее у основания. — Сколько? — нарочито повторил он. — Двадцать… два, — запнувшись, с трудом выговорил Фаенон, стоило ладони с кольцами усилить хватку. — Тогда Мидеймос, — взвесив что-то у себя в голове, парень наконец выдал своё имя, судя по всему — полное, узнав, что голубоглазый младше него. И почти сразу же он вновь принялся ублажать его, заметив, что Фаенон с дрожащими коленями едва ли держался на ногах. Часть языка, где находился пирсинг, снова коснулась мокрой головки, успевшей за время разговора собрать крупную каплю естественной смазки. Парень медленно слизал полупрозрачную вязкую жидкость, слегка толкнувшись металлическим шариком в уретру. Фаенон, мягко говоря, потерял последние остатки самообладания. Грубо говоря — у него слетела крыша, стоило почувствовать инородное тело на одной из самых чувствительных зон. Из груди вырвался горячий воздух, сорвавшийся в громкий стон, который он безуспешно попытался заглушить собственной ладонью. Тело покрылось россыпью мурашек и невольно дёрнулось, будто внутри прошёл разряд тока от кончиков пальцев до корней волос. Не желая причинять парню дискомфорт, но не рассчитав силу, Фаенон крепко сжал в руках волосы на светлой макушке. Он откинул голову назад, шумно ударяясь о деревянную стенку за спиной, не обращая внимания на мгновенно вспыхнувшую тупую боль в затылке. Колени мелко задрожали, едва удерживая тело в куче, а из члена несколькими порциями брызнуло вязкое полупрозрачное семя. — Мидей… значит, — скоротив для удобства имя, прерывисто прошептал он себе под нос, пытаясь выровнять дыхание. Пришлось собрать в себе все силы, чтобы не стечь бессильной лужой по стенке на пол. Мидей провёл ещё несколько раз по менее напряженному органу, словно пытался выдавить из Фаенона всё до последней капли. Рассудок, разгорячённый возбуждением, понемногу начал остывать, в ушах глухо шумела кровь. Фаенон бросил взгляд вниз на парня, всё ещё стоящего на коленях. Мидей, в свою очередь, кажется, был не совсем довольный тем, что Фаенон во-первых — чуть не оторвал ему копну волос, во-вторых — едва ли кончил ему на лицо, если бы он не успел взять глубже, и в-третьих — сократил его имя, словно они знакомы не первый день и Фаенон не младше него, пусть и всего на пару лет. Тем не менее, он тщательно вылизывал остатки спермы с обмякшего органа, пока по подбородку тонким слоем стекала прозрачная слюна, смешанная с семенем. Нет. Фаенону определённо не стоило смотреть, как старательно тот вылизывает до чиста его член, словно наслаждается самой вкусной конфетой. Голубые глаза беспрерывно сверлили взглядом светлую макушку, будто здравый разум понемногу возвращался к нему, хотя с учётом количества выпитого алкоголя, до этого было ещё далеко. Не удержавшись, он аккуратно провёл рукой по мягким волосам, слегка растрепав и без того небрежный хвостик, словно извиняясь за недавне причинённую боль. На внезапное ласковое касание снизу послышался лишь неразборчивый хмык. Голова была полностью опустошена и лишена всех тягостных мыслей, которые обычно разъедали мозг Фаенона, не давая ему спокойно существовать. Сейчас его совершенно ничего не волновало, будто за пределами этого туалета и вовсе не существовали те сотни людей, прыгающие в такт едва доносимой до уборной музыки. Приподнимаясь с колен, Мидей вернул прежде строгие черты лица и, не проронив ни слова, вышел из полумрачной кабинки, оставляя дверь приоткрытой. Фаенон остался стоять на месте, медленно приходя в себя. Сердце всё ещё прерывисто колотилось, дыхание было тяжёлым, но лёгкость постепенно заполняла всё тело, словно с плеч свалился годами выношенный тяжёлый и удушающий груз. Тело и разум давно были лишены ощущения реальности, словно всё произошедшее было лишь неясным туманным сном, оставившим после себя сладкое удовлетворение. Он бросил короткий взгляд сквозь щель двери на чужую фигуру возле умывальника. Парень склонился над раковиной, оперевшись руками о керамические бортики. Глаза его были протестующе зажмурены, будто он наотрез отказывался смотреть на собственное отражение. Возможно, не только Фаенон поступил сегодня импульсивно. Он обязательно вспомнит на следующее утро их диалог с Мидеем после всего произошедшего или похоронит его глубоко в памяти — смотря о чём они говорили. Можно было лишь надеяться, что он не выдал какую-нибудь невероятную вселенскую глупость, хотя казалось: хуже сказанного и сделанного ранее, быть уже не может. Последним осталось одно яркое воспоминание, вызвавшее у Фаенона то ли неимоверный стыд, то ли странное, скачущее счастье где-то под рёбрами: они с Мидеем вышли из общего туалета в зал клуба, и возле двери на него искоса смотрела та самая девушка, которой Фаенон ранее сказал, что не знакомится. В её глазах, казалось, горело нескрываемое удивление или глубочайшая зависть, пока она наблюдала, как парень её мечты выходит из уборной, покрасневший до кончиков ушей, застёгивая ширинку штанов, а за ним — не менее пунцовый блондин, вытирающий большим пальцем уголки губ. Из самого клуба его уже вывела Кастория, чудом нашедшая пропавшего на добрый час Фаенона, проходившего мимо их столика, где они изначально сидели. Подруга схватила его, заметив, что он неплохо так позволил себе выпить без неё, и, не спрашивая ни о чём, повела под локоть на выход. Фаенон не позвал парня домой на какое-либо «продолжение», и за это он был то ли безмерно благодарен остаткам здравого рассудка, то ли хотел надругаться над самим собой за нехватку смелости. Фаенон, в общем-то, запутался.