Игра на гране

Внезапно тишину разрезал звонкий, леденящий душу щелчок. Все головы повернулись к Ичиро, который, казалось, уже забыл о присутствии посторонних. Он опустил предохранитель на своем изящном, матово-черном пистолете «Sig Sauer», который секунду назад лежал разобранным на салфетке рядом с чашкой чая. Сборка заняла у него меньше трех секунд. Он поднял глаза, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Нилу. Тот замер, инстинктивно съежившись. — «Живая, болтливая подушка», — медленно повторил Ичиро, вкладывая в слова ледяное равнодушие. — Которая забывает, в чьем доме позволяет себе садиться на людей. И, судя по всему, забыла, что у хозяина дома короткая нервная система и длинный ствол. Стюард тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Ичиро, не надо. — Не надо? — Ичиро мягко положил пистолет обратно на салфетку, дулом в сторону окна. — Он прав. Кругом одни угрозы. Я лишь добавляю… наглядности. Чтобы структурировать ваш хаос. — Его взгляд перешел на Кевина. — Вы говорили о магистерской степени. Продолжайте. Но учтите: мое терпение, как и патрон в магазине, имеет свой лимит. И оно заканчивается раньше, чем заканчиваются ваши оправдания. Кевин побледнел, но кивнул, сглотнув. Атмосфера в комнате мгновенно переменилась. Веселая, почти домашняя дымка рассеялась, обнажив стальной каркас реальности, в которой они находились. Даже Нил больше не ухмылялся. Он тихо сидел на своем стуле, внезапно осознав всю глубину ямы, в которую запрыгнул. Эндрю наблюдал за Ичиро с новым, холодным интересом. Он оценивал не угрозу, а контроль. Безупречный, безэмоциональный контроль, который в одно мгновение перевернул всю игру. В этом была своя, извращенная эстетика. — Мои извинения, Морияма-сама, — голос Кевина звучал ровно, но чуть тише. — Тренер требует участия в предсезонных сборах в Швейцарии. Они пересекаются со сдачей ключевого модуля. Мне нужен… совет. Как расставить приоритеты. Ичиро отпил глоток холодного чая, не сводя с него глаз. — Приоритеты? Вы спрашиваете у человека, чей бизнес построен на умении жертвовать малым ради большего. Вы хотите играть в эксклиб? Или хотите степень? Одно исключает другое. Выбирайте. Но если выбрали — идите до конца. Полумеры здесь, — он жестом обозначил пространство стола, — означают слабость. А слабость пахнет кровью. Или, в вашем случае, позором. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Кевин кивнул еще раз, уже мысленно прощаясь со сном и выходными на ближайшие полгода. Нил рискнул прошептать Стюарду: — Он всегда такой… драматичный? Стюард, не отрывая взгляда от Ичиро, ответил так же тихо, с легкой усмешкой: — Только когда ему скучно. Или когда кто-то переходит грань. Поздравляю, ты умудрился и то, и другое. Ичиро, казалось, снова погрузился в себя, разглядывая отражение в полированном дуле пистолета. Но все знали — он слышит каждое слово, каждую интонацию. Он был центром этого шторма, его безмолвным и абсолютным эпицентром. Шиничи бесшумно появился в дверях, как призрак. — Морияма-сама, машина подана. Переговоры с синдикатом из Киото через сорок минут. Ичиро отложил салфетку с оружием в сторону и встал. Его движения были плавными, лишенными суеты. — Развлеките наших гостей, — бросил он Стюарду, не глядя на него. — И проследи, чтобы «живая подушка» больше не портила мебель. Или ткань придется чистить. Кардинально. Он вышел, не прощаясь. За ним, словно тень, последовал Шиничи. В комнате воцарилась тишина, на этот раз напряженная и неловкая. Первым нарушил ее Эндрю. Он доел свой торт, отпил воды и встал. — Я пойду. Здесь пахнет дорогим парфюмом и больными психодрамами. — Его взгляд скользнул по Нилу. — Ты идешь? Нил, все еще немного ошарашенный, кивнул и поднялся. Он бросил последний взгляд на Стюарда — взгляд, в котором смешались упрек и вопрос. Стюард махнул рукой, давая отмашку. — Идите. Ичиро прав в одном — в этом доме лучше не задерживаться. — Он подождал, пока дверь за молодыми людьми закроется, и позволил себе расслабиться, откинувшись на спинку стула. На его лице появилась усталая улыбка. Он долил себе кофе из термоса Ичиро (тот оставил его нарочно, Стюард был уверен) и потянулся к внутреннему карману пиджака. Оттуда он достал маленький жетон — тусклый кусочек металла с выгравированным драконом, точь-в-точь как на спине Ичиро. Трофей с прошлой «игры». Он положил жетон на стол, на то самое место, где только что лежал пистолет. «Проверь, что я здесь», — мысленно повторил он утренний диалог. Через десять минут, когда он уже собирался уходить, в столовую вошел слуга с белоснежными перчатками. Мужчина молча подошел к столу, взял жетон, бегло осмотрел его и, кивнув, исчез так же бесшумно, как и появился. Ответ был получен. Немая коммуникация их мира. Игра продолжалась. И Стюард, как всегда, был в ее центре. Он улыбнулся, глядя в окно на отъезжающий черный лимузин Ичиро. Вечер обещал быть интересным.