24 письма до рождества

День Кларк можно было назвать удачным. Всё на своих местах: смена, записи, короткие разговоры в коридоре, бумаги, которые нужно закрыть до конца недели. Пациенты приходили и уходили, кто-то нервничал, кто-то шутил, кто-то делал вид, что вообще не переживает, — и именно эти всегда переживали сильнее всех. Кларк двигалась в своём темпе, где нет лишних эмоций, потому что на них просто нет времени. Она заполняла отчёты, подписывала назначения, проверяла списки. В какой-то момент поймала себя на том, что дышит слишком поверхностно, и заставила плечи опуститься. Просто чтобы не превращаться в собственную рабочую функцию. Октавия мелькнула рядом ближе к середине дня: усталая, с кофе, который давно перестал быть бодрящим, и с видом человека, который держится на силе привычки и упрямства. — Ты сегодня какая-то… прилизанная, — сказала она, прислоняясь к столу Кларк. — Это подозрительно. — Я просто работаю, — ответила Кларк, не поднимая глаз. — Нет, — протянула Октавия. — «Просто работаю» обычно у тебя выглядит как «я сейчас укушу кого-нибудь за лишний вопрос». А тут — почти человек. Кларк наконец посмотрела на неё. Долго, с выражением, которое обычно заменяло ей три реплики. — Хорошо, — сдалась Октавия. — Молчу. Но я наблюдаю. — Не надо. — Уже надо, — торжественно сказала Октавия и ушла, оставив после себя запах кофе и лёгкое раздражение, которое почему-то всегда было… тёплым. Как будто её присутствие гарантировало: ты не одна в этом цирке. Пауза между делами случилась ближе к вечеру, короткая, почти случайная. Кларк присела на край стула, достала телефон, чтобы проверить почту, и сделала это так же буднично, как закрывала карточки и ставила галочки в списках. И тут — новое письмо. Сначала в груди просто поднялось что-то лёгкое, странно детское: «пришло». Потом уже — еле заметное движение губ, которое она попыталась замаскировать кашлем и тем, что поправила рукав. Она ждала. Но признавать это — нет, спасибо. Кларк открыла входящие, увидела тему — «воскресенье», и на секунду зависла, как будто слово было кнопкой, которую нажимать опасно. Потом нажала. Письмо было коротким, в своём тоне. И фото: маленькая стеклянная штука на проволоке, свет на ней ловился красиво, почти случайно, как будто кто-то поймал мгновение и не стал из него делать событие. И список треков. Кларк почувствовала, как у неё отпускает внутри. — А что там у тебя? — голос Октавии раздался слишком близко. Кларк вздрогнула. Октавия, конечно, стояла рядом, наклонившись так, будто у неё официальное разрешение на вторжение в личное пространство. — Это почта, — сказала Кларк. — Я вижу, — невинно ответила Октавия. — У тебя там… роман? Ты переписываешься по электронной почте, Гриффин? Это очень… ретро. Почти как «я пишу письма чернильной ручкой и сушу их феном». — Отойди. — Секунду. — Октавия прищурилась, пытаясь разглядеть подпись. — Смотри-ка. Без имени. Это кто? Пожилая одинокая леди? С красивой осанкой и грустным взглядом? Или дедушка, который случайно нашёл ваш адрес и теперь делится воспоминаниями? Кларк медленно заблокировала экран. — Это точно не мужчина. — О, — Октавия оживилась. — Уверенно. — Октавия. — Всё-всё. — Октавия подняла руки. — Я пошла. Но знай: если это правда пожилая одинокая леди — я хочу пригласить её к нам на ужин. Она заслужила. Кларк посмотрела на неё так, что Октавия рассмеялась и отступила. — Ладно, ладно, я исчезаю. Не смотри на меня, как на проблему. Я — специя. Тебе полезно. — Ты — шум, — сухо сказала Кларк. — И ты меня любишь, — бросила Октавия через плечо и растворилась в коридоре. Кларк подождала, пока шаги затихнут, и только потом снова открыла письмо. Теперь она читала внимательнее. В этом письме была простая вещь, от которой у неё почему-то становилось легче: «я здесь». Она поднесла телефон ближе, как будто делала шаг к разговору, и открыла ответ. Писать ей было проще, чем казалось, если просто говорить по делу. «Тема: музыка и книги Добрый день. Спасибо, что написали. Я… заметила паузу. И давайте сделаем вид, что я не делала никаких выводов. (Я делала.) У меня есть новость. Моя подруга уверена, что вы — пожилая одинокая леди, потому что вы пишете по электронной почте и не подписываете имя. Я не спорю вслух, потому что это её любимое развлечение. Но мне почему-то кажется, что она ошибается. Фото из кафе мне понравилось. Оно выглядит как деталь, которую можно не заметить, если жить на скорости. Спасибо, что заметили. Про музыку: Mother Mother — да. Meg Myers — тоже да. Лана Дель Рей у меня идёт периодами, но когда «попадает», то надолго. Если говорить о моём постоянном наборе, то я из тех людей, у кого есть треки на случай «я устала» и на случай «мне надо собраться в кулак». Evanescence — это классика моего внутреннего драматичного подростка, который никуда не делся и иногда выходит покурить на балкон. Florence + the Machine — для тех дней, когда хочется воздуха и какой-то честной силы. Если конкретнее: — Evanescence: My Immortal и Bring Me to Life (да, банально, зато работает). — Florence: Shake It Out, Cosmic Love, Hunger. И да — у меня есть отдельный плейлист для чтения. Я не люблю тишину, когда читаю, мне нужен ровный фон. Обычно это что-то спокойное, но иногда туда внезапно попадает что-то с голосом, который держит тебя за горло. Книги я люблю. Не всегда хватает времени, но я возвращаюсь к ним упрямо. Из того, что меня держит: Вирджиния Вулф (я могу перечитывать и каждый раз находить другое). И Сара Уотерс — потому что она умеет писать так, что ты видишь сцену и чувствуешь, как персонажи дышат. Иногда я ухожу в фантастику — мне нравится, когда мир можно собрать заново и проверить на прочность. Вопрос к вам: что вы читаете? И есть ли у вас книги «на возвращение» — те, к которым тянет, когда нужно снова почувствовать себя собой? P. S. Я не прошу раскрывать личность. Просто спрашиваю про книги. Это безопасно. К.» Кларк перечитала письмо один раз. Остановилась на фразе про «я делала выводы» и тихо хмыкнула. Это было слишком честно — но не слишком много. Просто про неё. Она отправила. После этого некоторое время просто сидела, глядя в пустой экран, как будто там могло появиться объяснение всему. Не появилось. И это было нормально. Внутри у неё держалось странное спокойствие, как будто она сделала маленький шаг, который не обязывает ни к чему, но всё равно что-то меняет. Кларк поднялась, вернулась к делам, и на ходу поймала себя на мысли, что ей хочется включить Florence. Не потому, что «настроение». А потому, что это вдруг стало частью разговора. И это, пожалуй, было самым неожиданным.