24 письма до рождества

«Тема: без темы Здравствуйте. Я не знаю, почему пишу именно вам. Если быть честной — я вообще не знаю, почему сегодня решила кому-то написать. Декабрь иногда так действует: город будто становится тише, а внутри — наоборот, громче. Ваш электронный адрес оказался в списке случайно. Или не совсем. Я не уверена. Я не жду ответа. Это важно сказать сразу — не как вежливость, а как факт. Мне просто хотелось оставить слова где-то вне себя. Я люблю декабрь. Не так, как любят его в фильмах — с гирляндами, обязательной радостью и громкими обещаниями начать новую жизнь с первого января. Я люблю его за повторяемость. За то, что он каждый год одинаково холодный, одинаково медленный, одинаково честный. В нём не нужно притворяться, что тебе весело. Он разрешает просто быть чуть тише обычного. У меня есть свои маленькие традиции. Я каждый год покупаю одну и ту же свечу — с запахом хвои, хотя никогда не ставлю ёлку. Всегда думаю, что в следующем году, возможно, поставлю, но пока хватает запаха. Я пеку печенье по рецепту, который знаю наизусть, и каждый раз всё равно открываю тетрадь, будто боюсь что-то забыть. И ещё — я всегда оставляю один вечер без планов. Ни встреч, ни звонков. Просто чтобы посидеть в тишине и посмотреть, как темнеет за окном. В этом году такой вечер — сегодня. Я думаю, мне немного грустно. Не остро, не драматично. Скорее так, как грустят по хорошо знакомому месту, куда давно не заходили. Эта грусть не требует утешения, она просто есть. Я с ней умею быть. Я стараюсь писать аккуратно. Даже сейчас ловлю себя на том, что перечитываю каждую фразу и думаю, не слишком ли это много для человека, который меня не знает. Но, наверное, если уж писать в никуда, то лучше честно. Мне нравится порядок. Не идеальный — живой. Когда вещи лежат на своих местах не потому, что так правильно, а потому что так удобно. Я люблю, когда чашка стоит ровно на краю стола, а книги — не по цвету, а по смыслу. Иногда мне кажется, что в этом тоже есть форма заботы. Я не знаю, любите ли вы праздники. Я, наверное, люблю не их самих, а паузы между ними. Те моменты, когда никто ничего от тебя не ждёт. Когда можно не объяснять, почему ты не улыбаешься шире, чем чувствуешь. Если вы это читаете — значит, письмо дошло. Этого уже достаточно. Если не читаете — тоже нормально. Слова всё равно сделали своё дело. Я не буду писать больше, если не захочется. И точно не буду писать снова, если почувствую, что это лишнее. Навязчивость — странная вещь: иногда она рождается не из желания быть рядом, а из страха остаться одной со своими мыслями. Я стараюсь с этим быть осторожной. Пусть у вас будет спокойный декабрь. Не обязательно счастливый — просто спокойный. Л.» Лекса закрыла крышку ноутбука аккуратно, как будто боялась потревожить тишину. Экран погас, но ощущение письма ещё держалось в пальцах. Она не ждала ответа. И всё же позволила себе мысль, что письмо не исчезнет в пустоте. Она посидела так пару секунд, глядя в отражение тёмного окна, потом выдохнула и встала. В квартире было тепло и уютно. В этом было спасение. Раковина с парой кружек, плед, небрежно перекинутый через спинку дивана, лампа с жёлтым светом — декабрь требовал именно такого освещения, мягкого, успокаивающего. Хэппи появилась почти сразу. Кошка запрыгнула на стол с видом существа, которое считает этот маршрут официально утверждённым. Бело-рыжая, с хвостом, похожим на вопросительный знак, она ткнулась носом в руку Лексы и сразу же начала мурлыкать. — Ну конечно, — тихо усмехнулась Лекса. — Ты всегда вовремя. Телефон завибрировал. Эхо: Ты опять не спишь? Лекса усмехнулась, набирая ответ. Лекса: Ещё нет. Только закончила работать. Ответ пришёл почти сразу. Эхо: Отчёты? Лекса задержалась с ответом на пару секунд. Лекса: Да. Надо успеть всё сдать до праздников. Эхо: Хочешь приехать? Посмотрим Нетфликс, я печенье испекла. Опасное количество. Лекса посмотрела в сторону гостиной, где кошка уже перебралась на диван и теперь требовательно смотрела на неё, будто намекая, что уходить — плохая идея. Лекса: Сегодня нет. Но спасибо. Эхо: Ты опять решила грустить в одиночку. Лекса хмыкнула. Лекса: Я решила немного побыть дома. Это было почти одно и то же, но звучало мягче. На кухне щёлкнул чайник. Лекса заварила чай, добавила мёд, понесла кружку в гостиную. Села на диван, подтянула ноги, кошка тут же переместилась к ней на колени, устроившись с видом существа, уверенного в своём праве на тепло. Лекса снова вспомнила письмо. Не текст — ощущение. То, как легко оно вышло, и как сразу стало страшно, будто она слишком много оставила между строк. — Глупо, — сказала она вслух, тихо, чтобы не спугнуть спокойствие. — И всё равно нормально. Хэппи перевернулась на спину, подставляя живот. Лекса улыбнулась — краешком губ, почти незаметно. — Ну вот, — сказала она. — Хоть кто-то точно знает, чего хочет. За окном медленно шёл снег. И этого было достаточно.