Танцуй со мной, гений

— Ты, случаем, не помнишь, как мы тут украшали в прошлом году? — спросил Ген, тыча пальцем в верхние открытые полки гостиной. Он сидел на полу, окружённый дождиками, игрушками и гномами. На носу Рождество — любимый праздник менталиста (если не считать его собственный день рождения), а это значит, что пора создавать соответствующую атмосферу в квартире. — Не-а, — отозвался Сенку, пытаясь распутать большую гирлянду, хотя со стороны казалось, что он решил обмотаться ею, как мумию. На кухонной плите покоился сотейник с глинтвейном, который они уже полчаса понемногу потягивали, а в фоне играл праздничный плейлист. Ишигами невольно улыбался, вспоминая, как Бьякуя наряжался в Санту, надеясь, что сын его не узнает. — Ну и ладно, будет по-новому, — пожал плечами Ген, ставя на полку ангелочка с подарками. Скоро должны привезти ёлку — тогда и начнётся настоящая сказка. Как хорошо, что учёный додумался вызвать доставку: в прошлом году они вдвоём тащили дерево на последний этаж, проклиная того, кто придумал эту традицию. — Может, тебе помочь, дорогой? — Не откажусь, — хмыкнул Сенку, распластавшись на полу и светясь, словно новогодняя звёздочка. Ген, смеясь, поднял супруга, попутно высвобождая его конечности из гирлянды. Наконец, приведя учёного в более-менее божеский вид (если не смотреть на его красные боксеры с надписью “НО³”), менталист поцеловал того в лоб. — Ну вот. Ген подтанцовывал под какой-то хит; на шее покоилась зелёная мишура, волосы были наспех собраны в пучок — он выглядел волшебно. Для Сенку. Менталист, увидев румянец на щеках супруга — то ли от вина, то ли от смущения, — схватил его за руку и закружил в неловком танце. Учёный немного растерялся и, чтобы не упасть, ухватился за талию супруга. — Танцуй со мной, гений, — выдохнул Ген прямо в чужие губы, чувствуя, как Сенку на мгновение замер, а потом растворился в его объятиях. Они подпрыгивали и кружились под ритм, то замедляясь, то ускоряясь. Мишура сползла ему на плечо, гирлянда где-то зацепилась за рукав, но им было плевать. Сенку, обычно такой скоординированный в лаборатории, здесь был удивительно неловок — то и дело наступал супругу на ноги или слишком резко дёргал в сторону. Но Ген лишь смеялся, прижимая его ближе. — Ты пьян, — констатировал Ишигами, но и сам не мог сдержать улыбку. — А ты — нет? — задорно парировал менталист, крутанув его так, что тот едва удержал равновесие. — Зато теперь ты мой заложник. Рождественский. Они танцевали, пока у Сенку не закружилась голова и он, совсем выбившись из сил, не упёрся лбом в плечо Гена. Глинтвейн делал своё дело — мир стал мягким, теплым, а этот дурацкий танец — самым важным экспериментом вечера. Отдышавшись, учёный поднял глаза на супруга: красные щеки, растрёпанные волосы, счастливая улыбка — да, всё так же волшебно. Сократив расстояние между ними, он поцеловал менталиста, вцепившись в его свитер с оленями. Тот, не думая, ответил, мягко покусывая. Над ними не было омелы, но это нисколько не мешало. Внезапно раздался звонок в дверь. — Ёлка! — воскликнул Ген, замирая на месте. — Твоя очередь тащить, — мгновенно пришёл в себя Сенку, делая шаг назад и стряхивая остатки гирлянд. — Я же занимался логистикой. — Предатель! — фальшиво возмутился менталист, но глаза его сияли. Танец прервался, но праздник — нет. Ген бросился к двери, а Сенку, поправляя одежду, смотрел ему вслед с тем самым румянцем на щеках. Точно не от вина.