Учиха: Очи Богов и Узы Пламени

Над Конохой висела неестественно огромная луна. Воздух был настолько плотным от чакры, что даже обычные гражданские чувствовали тревогу. В лесах выли волки, а птицы снялись с мест и улетели на юг, будто чуяли приближение шторма. Но это был не природный шторм. В главном особняке клана Учиха всё было приведено в боевую готовность. Элитные шиноби патрулировали периметр — Фугаку Учиха не доверял даже Анбу и Хокаге. Внутри дома Микото Учиха боролась за жизнь своих детей. Семнадцатилетняя **Изуми**, невеста Итачи, металась по коридору с горячей водой и полотенцами, её лицо было бледным. Рядом сидел **Итачи**. Семилетний гений клана выглядел спокойным, но его Шаринган активировался сам по себе, бешено вращаясь. Он слышал сердцебиение матери. Вернее, три сердцебиения. — Итачи, успокойся, — раздался низкий, хриплый голос из тени. — Твое волнение только мешает. Из темноты вышел **Мадара Учиха**. Старик выглядел древним, но в его осанке всё еще чувствовалась мощь, способная ломать хребты горам. Он сложил руки на груди, прищурив свой единственный настоящий глаз. — Господин Мадара, — Итачи поклонился. — Вы тоже чувствуете это? — Глупый вопрос, — хмыкнул дед. — Небеса поют. Последний раз такое было, когда Мудрец Шести Путей испустил дух. Твои братья... они не будут обычными сопляками. В этот момент за дверью раздался крик Микото, а следом — звук, который Коноха не слышала никогда. Это был не плач. Это был **чистый резонанс**, будто тысячи колоколов зазвенели в унисон. Волна энергии вырвалась из родильной комнаты, вышибая окна в особняке и гася все свечи. Фугаку вылетел из комнаты, тяжело дыша. На его лице застыл ужас, смешанный с безумным восторгом. — Итачи... Мадара... Идите сюда. Живо. Когда они вошли, комната была залита неземным светом. Микото лежала на подушках, тяжело дыша, а в руках у неё были двое. — Посмотри на них, Фугаку, — прошептала она, улыбаясь сквозь слезы. Первый младенец — золотистоволосый Наруто — открыл глаза. У него не было зрачков, только бескрайняя небесная лазурь, по которой расходились золотые концентрические круги. Воздух вокруг него теплел, а мелкие трещины на стенах начали затягиваться сами собой. **Глаза Бога Созидания**. Второй — черноволосый Саске — смотрел на мир фиолетовыми очами с узором из шести черных томоэ, вращающихся вокруг центра. Свет в комнате будто всасывался в его глаза, оставляя вокруг младенца ореол глубокой тени. **Глаза Бога Разрушения**. Мадара подошел ближе. Его руки задрожали. — Невозможно... Легенда о братьях-близнецах, что разделят мощь истока... Это они. Наруто — ян, Саске — инь. Итачи подошел к колыбели и протянул руку. Наруто схватил его за палец, и Итачи почувствовал, как вся его усталость исчезла, а резервы чакры мгновенно заполнились. Наруто улыбнулся, и в голове Итачи прозвучал голос: *«Брат. Спасибо, что ждал нас»*. — Они говорят? — Фугаку схватился за голову. — Им всего несколько минут! — Они не говорят, — Итачи посмотрел на отца серьезными глазами. — Они транслируют истину. Мадара внезапно рассмеялся — громко, на всё поместье. — Ну что, Фугаку! Забудь про свои мелкие планы о перевороте. С этими детьми мы не просто захватим Коноху. Мы переделаем этот паршивый мир. Итачи, Изуми — с этого дня вы их личная гвардия. Изуми подошла и робко коснулась щеки Саске. Тот посмотрел на неё, и черные узоры в его фиолетовых глазах на секунду замерли. — Они такие красивые, — выдохнула она. На другом конце Конохи, маленькая Хината Хьюга, которая еще только училась ходить, внезапно замерла и посмотрела в сторону квартала Учиха, протягивая ручки к свету, который видела только она. А в семье Харуно маленькая Сакура внезапно зашлась в плаче, чувствуя, как в мире пробудилась сила, способная как исцелить, так и уничтожить её жизнь. — Мы назовем их Наруто и Саске, — гордо произнес Фугаку, поднимая на руки обоих сыновей. — Боги клана Учиха.