ambivalence.

Кончики пальцев, казалось, безостановочно пощипывало со вчерашнего дня. Вроде ничего сверхъестественного не произошло, но для Сатору даже тот факт, что Сугуру позволил ласково коснуться себя, вплетая дрожащие пальцы в густые волосы, казался чем-то из ряда вон выходящим. Не вырвался, не оттолкнул его руку. Это заставляло сердце биться, по ощущениям, в три раза быстрее обычного. Нужно точно сходить к врачу. Бывает же такое, что возникают проблемы с сердцем из-за чрезмерного волнения? По-любому бывает. — Ты уснул, Годжо? — грубый голос вырвал Сатору из глубокого омута мыслей. Хакари смотрел на него с заметной неприязнью, но чего-то всё равно ждал. Сатору пришлось задавить внутреннее раздражение и вскинуть вопросительный взгляд в немой просьбе повторить, что от него хотели. — Спрашиваю мнение твоё по поводу всего случившегося, — он абстрактно махнул рукой, показывая это самое «всё случившееся». Сатору на секунду растерялся под устремившимися на него взглядами нескольких пар глаз.  Не сразу дошло понимание, что Хакари не о случившемся между Сатору и Сугуру, он об этом знать не может. Он, видимо, спросил его о всей разворачивающейся в классе ситуации, касающейся Сугуру, Зенина и частично самого Сатору. Пришлось безразлично пожать плечами — настолько похуистично, что Хакари в ответ лишь презрительно фыркнул, теряя весь интерес к разговору с ним. — Годжо тупой, нахуя он тут?  — А ты так, блять, умный, — фыркнул молчащий до этого момента Кашимо. Непривычно мрачный и задумчивый, он сидел чуть в стороне, нервно дёргая ногой. Сатору с лёгким интересом взглянул на него — крайне странно было видеть Кашимо таким. И пусть лучше Хакари считает Сатору тупым, чем какие-то неосторожные слова Сатору донесутся до тех ушей, которые их слышать не должны. — Я лишь хочу услышать, что он думает о внезапной дружбе Сукуны и Зенина, — огрызнулся Хакари, но без серьёзной агрессии. — По моему мнению, это слишком. А когда он тупо разрешил Гето ударить Годжо, это вообще был пиздец. Мы же всегда друг за друга были и Сукуна за нас стоял горой.  — Да это всё понятно и без тебя, придурок, — процедил Кашимо, явно не имея никакого желания что-то обсуждать. Оккоцу с прослеживаемым в глазах беспокойством внимательно слушал их, но сам не комментировал, а Сатору был и рад, что от него отстали хотя бы ненадолго.  Хакари и Кашимо лениво препирались, чего в присутствии Сукуны они себе обычно не позволяли. Тот опаздывал, но уйти никто не мог — наглости не хватало ни у кого.  Тем более, ни у кого из тех, кто всё же пришёл сегодня. Часть группы молча слилась, а оставшимся предстояло отдуваться за всех перед Сукуной, который вполне мог заявиться в отвратительном настроении.  И испортить его всем остальным.  Никто не озвучивал догадок насчёт отсутствующих, но Сатору был уверен, что мысли у всех витали одинаковые — они наверняка задумались о том, чтобы переметнуться к Зенину. И уже сделали первый шаг, не придя сегодня. Абсолютно  не было секретом то, что большая часть группы Сукуны — чёртовы крысы, которые всегда при первой же возможности готовы были свалить.  Тем более, что теперь причина действительно появилась. Причина веская — Сукуна перестал быть для своих людей надёжным лидером. Неприятно сосало под ложечкой, едва ли не до тошноты. Учитывая, насколько Сукуна в принципе стал неприятен Сатору, то и дело в голове возникал вопрос, зачем он вообще сюда сегодня пришёл. Надо было слиться, как остальные. Перетёкший в шуточную перепалку спор Кашимо и Хакари оборвался в одно мгновение, стоило зазвучать ледяному голосу Сукуны. — Весело вам?  Повисла тишина. Не обращая внимания на всеобщее напряжение, Сукуна расслабленно подошёл к составленным друг на друга ящикам, запрыгивая наверх.  И уставился на немногочисленных собравшихся мрачно, немигающим взглядом. Сатору переборол рефлекторное желание отшагнуть назад, и ровно в этот момент колючий взгляд остановился на нём. — Где остальные? — но, несмотря на то, что Сукуна пристально смотрел именно на Сатору, вопрос точно был адресован всем немногочисленным собравшимся.  Ответа не прозвучало ни спустя секунду, ни спустя полминуты. Наполнившийся раздражением взгляд Сукуны переметнулся на Кашимо — его верную правую руку. — Мне ещё раз спросить?  — Понятия не имею, — Кашимо пожал плечами, смело встречая обрушившееся на него внимание Сукуны и вызывая этим крошечную долю восхищения в Сатору. Он бы так наверное не смог, точно не с Сукуной.  — А какого хрена ты понятия не имеешь, где мои люди? — грубость в голосе Сукуна даже не пытался скрыть. И, видимо, это стало последней каплей для сдерживающего собственное раздражение Кашимо. — Это же твои люди, как я могу за них отвечать? Если ты при них совершаешь поступок, который их отталкивает, не нужно потом удивляться их отсутствию. Удержать на месте брови, пытающиеся взметнуться вверх в удивлении, для Сатору оказалось невозможной задачей. Кашимо, всё это время казавшийся ему безмозглым придурком, неспособным на серьёзные разговоры, сумел его сегодня серьёзно удивить.  И не одного его. Сукуна, явно не ожидавший такого поворота дел, на секунду заметно растерялся, а затем снова взял себя в руки. — Да? Поведай же мне, чем я их оттолкнул, ну, по твоему мнению.  Напряжение сгустилось еще сильнее, но Кашимо не промолчал, вызывая в Сатору новый виток молчаливого восхищения.  — Ты отдал своего человека и разрешил человеку Зенина его избить. Одно дело, если бы ты в наказание сделал это сам, и совсем другое поступить так. Это предательство, Сукуна, — в конце Кашимо запнулся, будто не в силах решить, стоит ли озвучивать последнюю мысль. Но всё же сказал, а Сатору почувствовал, будто температура воздуха опустилась на несколько градусов. Украдкой оглянулся — остальные явно ощущали себя не лучше, всеми силами пытаясь слиться с окружением, и лишь Кашимо с вызовом смотрел в глаза Сукуне.  — Вот как, — задумчиво кивнул Сукуна, а затем неожиданно повернулся к Сатору. — Годжо, считаешь, я предал тебя? Липкая тишина обволокла всю компанию. Никто даже носом шмыгнуть не смел — так сосредоточились в ожидании ответа Сатору, который под взглядом Сукуны метался от одного варианта к другому, не зная, какой озвучить.  Каждый из них звучал, как надвигающийся пиздец.  — Ты не бойся и не стесняйся, тут все свои, Годжо, — издёвка сквозила в каждом слове — Сукуна и не пытался её скрыть. — Если я тебя чем-то обидел и предал, ты скажи. Будем как-то это решать, а то нехорошо получается, когда кто-то из моих людей думает, что я его предал. Некрасиво как-то, — в голосе мелькнуло раздражение. Сукуна устал ждать ответа под вперившимися в них двоих взглядами остальных.  Глубокий вдох. — Да, — прозвучало оглушающе даже для самого Сатору. Сукуна, очевидно, уверенный, что Сатору не посмеет ответить утвердительно, вскинул брови. — Я не расслышал, прости.  — Ты как ёбаная тварь поступил, Сукуна, — чужая растерянность и молчаливая поддержка остальных за спиной придала сил. А всплеск адреналина в крови и вовсе сорвал все тормоза и откинул мысли о возможных последствиях на дальние границы подсознания. Мелькнула короткая мысль — тут Сатору обошёл в наглости даже Кашимо.  Сукуна поджал губы — буквально на секунду, но слишком очевидно, что в бессильной ярости. И случись этот разговор месяц назад, ему бы одного движения брови хватило, чтобы Сатору размазали по земле, сломав ему пару рёбер, как минимум.  Теперь же все собравшиеся вокруг лишь хмурились озадаченно, не зная, как поступить. Это Сатору отмечал краем глаза, всем сознанием сосредоточенный на возвышающемся над ним Сукуной. От него вполне можно было ожидать чего угодно. Даже того, что он одним движением спрыгнет с ящиков и в полёте зарядит Сатору кроссовком в челюсть.  — Годжо, — настолько лениво протянул Сукуна, что любому было бы очевидно — играет на публику. — Я бы извинился, конечно, чувствуй я себя виноватым. Но лучше дождусь, пока твой обожаемый Гето тебя не кинет, вернувшись к Зенину. И тогда уже ты ко мне приползёшь, умоляя принять обратно, и мои извинения не понадобятся. Я дождусь этого дня и честно подумаю над тем, чтобы взять тебя обратно, постараюсь быть непредвзятым. А теперь нахуй отсюда свалил.  Сатору шагнул назад, сдерживая ликующую улыбку. Сердце колотилось как бешеное, хотелось одновременно смеяться и… И найти Сугуру.  Кинув последний взгляд на Сукуну, отвернувшегося к Кашимо с новым вопросом, Сатору одним движением развернулся на пятках и быстро двинулся прочь от опротивевший ему компании. По пути ловил едва проглядывающее в глазах остальных уважение, но никак не реагировал — с ними он дел никаких иметь больше не хочет. Пусть сами тут ебутся со своим Сукуной. Тем более, что даже их терпение уже дало трещину. 

***

То, что Иори-сенсей ещё накануне мягко угрожала ничего хорошего за переписанный тест не поставить, всплыло в памяти совершенно внезапно. А уровень адреналина, так и не снизившийся после неожиданного для самого Сатору выступления против Сукуны, лишь простимулировал собрать всю наглость и прокрасться в её кабинет, чтобы найти вчерашний тест и исправить хотя бы часть ошибок.  Вдруг этого хватит, чтобы мать дома не настучала по голове. Сатору, конечно же, мало волновало её мнение касательного его успеваемости, но изнутри распирало желание сделать какую-то глупую хрень.  Ноги сами повели его к триста пятому кабинету, пока Сатору, мысленно скрестив пальцы, молился об отсутствии Иори-сенсей там. В конце концов, уже шёл пятый час, уроки кончились давно, так что можно было понадеяться на удачу и на открытый кабинет. Последний фактор, конечно, грозился обломать всё. Но надежда плескалась внутри, будто Сатору вобрал в себя всё везение мира и ему должны были быть открыты все двери, которые только могли понадобиться.  Сатору стукнул пару раз по двери, на ходу придумывая отмазку на тот случай, если Иори-сенсей всё же окажется здесь. Секунда тишины, две, три, и он решительно дёрнул за ручку.  Неудача. Замок оказался закрыт, чего и следовало ожидать, вообще-то — вряд ли кто-то из учителей вообще оставляет открытые кабинеты после ухода домой. Внутренний моральный подъём тут же резко оборвался, оборачиваясь тупой усталостью. Дёрнув ещё раз, посильнее, Сатору сдался. Не повезло. Побрёл по коридору, гулко в тишине шаркая подошвой по полу. И замер около соседнего кабинета — дверь оказалась приоткрытой. Вчера они точно её закрывали, когда уходили с Сугуру, не глядя друг другу в глаза.   Дверь с тихим скрипом поддалась. И стоило только заглянуть внутрь, просунув лишь только голову, как в поле зрения попал замерший от неожиданности Сугуру — он сидел на пыльном подоконнике, настороженно глядя на нарушившего его одиночество Сатору. Мысли о заваленном тесте тут же отошли на задний план. Сатору ловко просочился внутрь, прикрывая дверь за собой — полностью, а не так, как её оставил Сугуру, зачем-то пришедший сюда. — Ты что тут делаешь? — не сдержал любопытства Сатору, подходя ближе. Внутри снова проснулась какая-то нервозность, так и не улёгшаяся полностью после разговора с Сукуной.  Хотелось сделать что-то этакое. Ему уже, в принципе, терять было нечего, и что-то внутри упорно шептало, что нужно пуститься во все тяжкие.  В первую очередь хотелось дотронуться до ссутулившегося Сугуру. Познавшее ощущение его тепла и касаний тело Сатору требовало влезть в чужое личное пространство и больше никогда оттуда не выходить. Но смелости не хватало. В голове упорно пульсировала мысль — вдруг Сугуру на самом деле против, просто ему неловко обижать Сатору прямым отказом? И тут же самому стало смешно. Вряд ли Сугуру побоялся бы обидеть Сатору, это что-то из ряда вон выходящее. Возникни у Сугуру желание, и он пару зубов Сатору выбьет, не говоря уж о возможности обидеть чем-то типа «Слушай, давай забудем, не надо больше меня трогать».  Ссутулившаяся фигура Сугуру, который после прихода Сатору в класс будто старался стать меньше, чем он есть, заставляла что-то в душе жалобно ныть. Но сделать ещё пару шагов в сторону подоконника казалось непреодолимой задачей.  Когда молчание уже неприлично затянулось, Сугуру глухо выдохнул: — Отдыхаю, тут спокойно, никого нет, — и чуть сдвинулся в сторону, освобождая место для Сатору. Или ему показалось? В любом случае, медлить он не стал. В несколько шагов преодолел оставшееся расстояние и суетливо запрыгнул на подоконник, плюхаясь рядом с Сугуру — настолько близко, что через ткань брюк бедром чувствовал прикосновение к его колену. Сугуру не отодвинулся, а в желудке Сатору будто бабочки расползлись. Противные такие. Даже немного замутило. — Ты… Тест у Иори-сенсей так и не переписал? — спросить про чёртов тест казалось такой глупостью, но ничего другого в голову не приходило. Не сидеть же молча, верно? Во всяком случае, если Сугуру ответит, например, что-то вроде «Иди на хуй со своим тестом», будет сразу понятно, что обсуждать он это не хочет. И тогда Сатору постарается придумать другую тему для разговора. Например, можно будет обсудить, нормально ли в их ситуации то, что они подрочили друг другу на крыше школы. Щёки тут же опалило жаром, и оставалось надеяться, что Сугуру не заметил его лихорадочный румянец. Но если честно, Сатору бы с радостью повторил, только где-то в другом месте. Не там, где в панике приходится торопиться, опасаясь, что в любой момент может кто-то зайти. Например, у Сатору дома, но только чтобы родителей не было. Или у Сугуру — его мама наверняка работает, чтобы содержать сына, и её часто не бывает дома. И ещё… — Не переписал, естественно, она не даёт теперь переписать, — фыркнул Сугуру, вырывая Сатору из грязных мыслей. В голосе слышалось раздражение, но точно не на сидящего рядом Сатору — скорее, на принципиальную учительницу. — Похуй, ещё один неуд, всего-то. Как будто впервые. Снова повисла тишина. Она, на самом-то деле, Сатору не особо смущала — он жадно, не стесняясь, разглядывал профиль задумавшегося о чём-то Сугуру, совершено позабыв обо всём, что произошло перед их сегодняшней случайной встречей. Этот Сугуру и тот, которого он встретил в первый учебный день, были абсолютно разными личностями. И ни одна из них не была копией того Сугуру, с которым Сатору познакомился когда-то в самолёте, а потом каждый год с нетерпением ждал встречи с ним. Казалось, что прошло лет десять с их последней совместной поездки, настолько взрослым, уставшим и серьёзным казался этот Сугуру, сидящий рядом, забравшийся с ногами на подоконник. Он не выглядел слабым, даже несмотря на последние ситуации и на то, что Зенин прилюдно от него отрёкся, всеми силами постаравшись сделать изгоем.  — Прекрати на меня смотреть, блять, — прозвучало беззлобно. А Сатору раньше, чем успел сообразить, выдохнул тихое «Не могу». Растерянный взгляд тёмных глаз сфокусировался на нём, и только тогда Сатору осознал, что ляпнул. Накатила волна стыда, а жар с щёк опустился, по ощущениям, на шею.  — Что ты сказал? — и после этого едва различимого вопроса Сатору с одинаковой вероятностью ожидал удара в лицо и того, что Сугуру встанет и уйдёт. Но он продолжал сидеть, упрямо вглядываясь в лицо отводящего взгляд Сатору. Тот же от такого пристального внимания краснел только сильнее, хотя сильнее, казалось, было уже невозможно.  — Я… Это я… — лучшей тактикой показалось напасть в ответ. — А ты зачем ко мне в трусы залез?! — будто бы вообще не в тему. Но этого выпада хватило, чтобы Сугуру сердито засопел, абсолютно точно переключившись со своего вопроса на встречный наезд. И тоже покраснел. Какая прелесть. Казалось, того и гляди — психанёт, скинет Сатору с подоконника и уйдёт. И ещё дверь снаружи закроет.  — Это тупой и низкий вопрос, Сатору, — вопреки ожиданиям, Сугуру даже не сдвинулся с места.  — И что же в нём тупого и низкого? — Сатору вскинул брови, разворачиваясь к Сугуру уже полностью. Сидеть боком теперь казалось недостаточно. — Я тебе уже говорил, что ты мне нравился, — не сдержавшись, Сугуру толкнул сидящего лицом к нему Сатору в плечи, отчего тот ударился спиной о стенку и чуть поморщился от неприятных ощущений.  — А толкаться обязательно? — очередное признание неожиданно смутило — казалось бы, Сатору не должен так реагировать, он ведь это уже слышал, но тем не менее. И от смущения хотелось избавиться, напав в ответ, переключить внимание. Но Сатору не успел — Сугуру фыркнул, выдал чётко различимое «А кто виноват, если ты тупой», и все же ушёл. Дверь снаружи не захлопнул, но сначала Сатору растерялся, не успев схватить его за руку и остановить, а потом это уже казалось глупым — не побежит ведь он следом за ним.  Теперь тишина напрягала. В ней не было возможности разглядывать каждую черточку сидящего рядом Сугуру, заново узнавая его повзрослевшее лицо и его заострившиеся черты. Тяжёлый вздох досады на самого себя не удалось сдержать. Надо же было такое спиздануть, а. Иногда Сатору просто хотелось отрезать себе язык к чертям.

***

На следующий день Сугуру его ожидаемо избегал. Не то чтобы слишком очевидно, но сам Сатору чётко чувствовал — контактировать он не хочет. Сугуру умело огибал все возможности пересечься взглядом или соприкоснуться плечами в коридоре и ловко ускользал каждый раз, когда Сатору хотел подойти, забив на косые взгляды окружающих.   Бесило. Хотелось загнать чёртового упрямого идиота в угол и сказать ему что-нибудь. Сатору не знал, что именно он хочет сказать, но желание поговорить от этого незнания меньше не становилось.  Например, всегда можно ляпнуть ещё что-то вроде «Извини, что наехал, можешь снова засунуть руку мне в трусы, я абсолютно не против».  «Кошмар какой», — пронеслось в голове, а сам Сатору поморщился. Казалось, после всего случившегося у него какие-то проблемы с гормональным фоном начались, такое же бывает? Иначе почему он продолжает думать… обо всём этом?  Он ведь до этого злился на Сугуру. Сильно злился за то, что он оставил его одного, бросил без объяснений, а после их новой встречи делал вид, что между ними не существовало никакой дружбы. День за днём выбирал Зенина, всячески словами и поступками отталкивал Сатору от себя, когда хотел — целовал, а потом снова бил. А теперь он злился на самого себя за то, как легко он сдался в руки Сугуру — точно знал, что стоит тому еще проявить хоть какой-то намёк на инициативу, и сопротивляться Сатору не сможет. Поддастся снова, бездумно кинется в его объятия и во всё остальное, что ему Сугуру предложит. — Ты как? — голос Оккоцу заставил растерянно заморгать и оторвать взгляд от маячащего около баскетбольного кольца в другом конце зала Сугуру. Половина класса, включая Сатору, в очередной раз пришла на урок физкультуры без спортивной формы. Эта часть парней бездельничала, сидя на скамейках, а остальных учитель разделим на команды играть в баскетбол.  Нет, Сатору вовсе не пялился на влажную прядь из чёлки Сугуру, свалившуюся ему на лоб. Да он вообще не видел её с такого расстояния, скорее воображал, как она липнет ко лбу, и хотел её убрать с сосредоточенного на игре лица, и… — Нормально, — чужой вопрос застал врасплох. Сатору скосил взгляд в сторону, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, но остальные сидели достаточно далеко.  — Ты правда общаешься с Гето? — выпалил Оккоцу, явно снедаемый этим вопросом не первую минуту. Пару раз моргнув, Сатору неопределённо пожал плечами. Если вдуматься, то не особо они и общаются, верно? Сугуру вот вообще с ним сегодня контактировать не хочет, например. Можно ли происходящее между ними отнести к категории «общаются»? Если бы его спросила собственная мама, он бы с уверенностью ответил «нет». И следом твёрдо бы добавил, что он этого Сугуру вообще терпеть не может и никогда в жизни он с ним даже контактировать не хочет, не говоря уж об общении. Ответить так Оккоцу он не мог — наверняка и слепому было уже понятно, что между ними что-то происходит. Взять хотя бы неожиданный для всего класса поступок Сугуру, когда он отказался трогать Сатору и фактически пошёл против своего нынешнего друга Зенина. Тогда что? Нужно было ответить положительно? Но они ведь действительно не общаются даже! Сугуру здороваться-то с ним не хочет, не говоря о чём-то ещё. Пока что самой правильной реакцией казалась осторожность к таким неожиданным вопросам.  — С чего ты взял? — Сатору кинул короткий взгляд на усевшегося рядом Оккоцу. Вот бы он ушёл куда-нибудь. И Сатору бы мог дальше смотреть на Сугуру и его оголённые майкой плечи. «Я ужасен», — пронеслось в голове мельком. С этими мерзкими мыслями срочно нужно было что-то делать. Ни в какие рамки уже не лезет. — Говорят многие об этом. Если ты не знал, до твоего появления тут всё было спокойно и мирно, — фыркнул Оккоцу, не сдержав смешок. Тут же настороженно огляделся, проверяя, не привлёк ли ничьё внимание, и расслабился снова. Сатору растянул губы в кривой улыбке. — Спасибо, я в курсе. Об этом мне уже сказал даже Сугуру. — Так значит общаетесь? — Оккоцу жадно схватился за эту крупицу информации. Долю секунды поколебавшись, Сатору кивнул.  — Типа того. Мы с ним давно знакомы. Дружили с детства, а потом… Ну, перестали общаться, — даже думать об этом до сих пор был неприятно. Воцарилось молчание. А затем Оккоцу кивнул, будто сам себе, и продолжил говорить тише — чтобы точно никто не услышал их разговор. — Ты первый человек, из-за которого Гето вообще в чём-то отступился от Зенина. До этого он ни разу ему не перечил — даже если не соглашался с ним, всегда молчал, мирился со всем, что ему не нравилось в поступках Зенина. Поэтому ходит много слухов. Даже очень много. Если боишься, что я кому-то расскажу — не бойся, мне это ни к чему. Эта информация не казалась чем-то удивительным, но Сатору всё равно растерялся. Что он должен ответить?  — А ты, значит, отступился от Сукуны? Раз разговариваешь тут со мной и обсуждаешь Сугуру, — решился чуть сменить русло беседы. — Отлично же слышал, как Сукуна меня послал. Не думаю, что он будет рад тому, что ты со мной разговариваешь. Так что тебе лучше пойти к нему, — Сатору кивнул на дальнюю от них скамейку. Сам Сукуна, словно примерный ученик, бегал по залу с мячом, но часть его прихвостней сидела там, без стеснения во весь голос комментируя находящийся в самом разгаре матч.  Взгляд снова на мгновение зацепился за сосредоточенного на игре Сугуру, а затем вернулся к притихшему Оккоцу. — Что, я угадал? — глумиться над безобидным одноклассником не хотелось, но настроение стремительно портилось. Его портило всё — начиная от того, что сам Сугуру его избегал с самого утра, и кончая тем, что Оккоцу своими бестолковыми разговорами мешал Сатору смотреть на него, бегающего по залу.  — От Сукуны многие устали. И ты вчера увидел, к чему всё идёт, — туманно бросил Оккоцу, а затем встал и ушёл к остальным, не дав Сатору ответить. К чему всё идёт? Это он про то, что часть людей Сукуны куда-то тихо исчезала, или про то, что уже даже верная шавка Кашимо начала скалить зубы хозяину? Ладно, чёрт с ним, с этим Сукуной. Появилась возможность спокойно досмотреть матч, и Сатору её не упустит. Будет до последней минуты урока следить за игрой, чтобы перед сном воспроизводить в памяти каждое движение Сугуру. А потом после урока догонит его и обязательно с ним поговорит.

***

Догнать его не удалось. Сатору искренне не понимал, как такое могло произойти — он, блять, очень внимательно следил за раздевалкой и тем, кто оттуда выходит. Хватался взглядом за каждого человека и был уверен, что Сугуру никуда от него скрыться не мог. Отвлёкся он только один раз. Сам не понимал, как в своём укрытии в тени пожухлого куста около подоконника умудрился остаться незамеченным одноклассниками — те, видимо, слишком внимательно следили за развивающейся на их глазах драмой.  Сукуна вышел из раздевалки на взводе — почти хлопнув за собой дверью. В чём была проблема, Сатору понять по обрывочным фразам, полным раздражения, не мог, но идущий следом за Сукуной Кашимо выглядел не менее нервно. — Потому что ты кретин, — прозвучало уже достаточно громко, чтобы все находящиеся в коридоре обернулись на полный злости голос Сукуны. Фраза была адресована побагровевшему от гнева Кашимо, который сжал кулаки в бессилии, но ударить Сукуну не мог — авторитет того не позволял. — Вся хуйня происходит, потому что вы все тупые и не способны ничего сделать сами. Мозгов не хватает ни на что у вас.  Мгновение тишины, прежде чем Кашимо взорвался.  — Нет, вся хуйня происходит, потому что тебе похуй на всех, кроме себя.  Сукуна лишь презрительно фыркнул, не сочтя нужным даже ответить. Плюнул на пол под ноги Кашимо и развернулся на пятках, уходя прочь и оставляя его взбешенного около раздевалки.  Если бы Сатору не был так сосредоточен на поисках Сугуру, он бы наверное удивился. В глазах остальных точно читалось недоумение — они озадаченно провожали взглядами расталкивающего всех Кашимо, который спешил молча уйти.  То, что даже Кашимо открыто при всём классе огрызается Сукуне, казалось странным. Сатору обязательно должен обдумать это позже, но пока что ему нужно было не пропустить Сугуру. Он перевёл взгляд обратно на дверь в раздевалку и опёрся плечом о стену — стоять уже устал.  И всё равно умудрился проебать момент, когда Сугуру ушёл. Потому что последние одноклассники разошлись и уже добрых десять минут оттуда никто не показывался — не мог же Сугуру так долго переодеваться? Даже если он пошёл в душ, давно бы уже вышел.  Значит, успел проскользнуть мимо. Поколебавшись несколько секунд, Сатору быстро огляделся, осмотрев пустой коридор, и подошёл ближе. Нужно было удостовериться, что Сугуру ушёл, прежде чем идти искать его где-то ещё.  Дверь тихо скрипнула, стоило потянуть за ручку. Сатору сунул голову в раздевалку и… Ничего. Абсолютно никого там не было и даже вода в душе не шумела.  Лёгкое разочарование кольнуло изнутри. И где его нужно был теперь искать? Сатору уже всерьёз настроился на разговор, а теперь нужно снова ждать до завтра, а завтра Сугуру может вообще не прийти, или Сатору может передумать за ночь, и в любом случае надо будет снова искать возможность застать его одного. И ещё миллион аргументов, почему Сатору срочно надо поговорить с ним именно сегодня.  Сугуру наверняка ушёл домой. Идти к нему — глупость несусветная, там вполне может оказаться его мама, у неё возникнет куча вопросов. А ещё Сугуру может разозлиться, что Сатору пришёл без приглашения.  Ноги сами дошаркали до лестничной площадки. Но стоило только сделать шаг по лестнице вниз, как Сатору замер — он ведь не проверил триста четвёртый кабинет, где случайно обнаружил Сугуру накануне. Если он его нашёл там один раз, то вполне может встретиться с ним там снова, верно ведь?  «Что бы ему там снова делать, не надейся зря», — твердил он сам себе мысленно, шагая вверх через две ступеньки. Эхо собственных шагов в широком коридоре казалось оглушающе громким — если Сугуру там, то он точно услышал этот грохот. Сатору дёрнул дверь, на этот раз прикрытую полностью, на себя и застыл, уставившись на качающегося на стуле за последней партой Сугуру. Тот вскинул на Сатору полный недоумения взгляд, даже занесённый над экраном телефона палец замер.  — Ты зачем опять сюда пришёл? — аккуратно заблокировал телефон и отложил его в сторону. Качнулся на стуле ещё раз, в ожидании глядя на Сатору, который захлопнул дверь и решительно уселся на жалобно скрипнувшую парту задницей.  Не на парту, за которой сидел Сугуру, к собственному сожалению. На это смелости не хватило. — Ты как прошёл мимо меня из раздевалки? — спросил требовательно, в лоб. Абсолютно проигнорировав прозвучавший в его адрес вопрос.  Сугуру непонимающе пожал плечами. Выглядел он абсолютно невозмутимо. Так выглядят люди, которые потеряли кучу всего и им уже нечего терять? — Не знаю. Вышел и пошёл. Я не виноват, что ты слепой.  Захотелось его ударить. Или… или ещё что-то сделать, хоть что-нибудь, руки у Сатору прямо зачесались. Например, толкнуть Сугуру в плечи — так, чтобы он, балансирующий на двух ножках стула, точно упал и треснулся головой. Может, всякую херню перестанет делать. Он шумно втянул воздух. Поговорить с Сугуру он, конечно, намеревался. Но пока что абсолютно не имел понятия, с чего начать. Со своих эмоций? С того, что он вроде уже не так сильно злится на Сугуру? С того, как сильно он скучал и хочет снова быть с ним рядом, в любой роли? Сугуру же смотрел на него снизу вверх с лёгким интересом во взгляде. Явно видел какие-то внутренние душевные терзания и нервозность Сатору.  — Ты что хотел-то? Искал же меня, — наконец, не выдержал он. Пялился так пристально, что Сатору не мог даже шевельнуть языком, чтобы выдать хотя бы одну фразу. Поэтому приходилось просто молча смотреть в ответ. Игра в гляделки просто какая-то — кто кого пересмотрит и вынудит сдаться и позорно уйти. «Не смотри ты на меня так внимательно, я нервничаю», — хотелось выпалить, но Сатору молчал. Судорожно перебирал в голове множество вариантов, что можно сказать, чтобы Сугуру снова не психанул и не ушёл. И чтобы самому Сатору не опозорить себя — умереть от неловкости и стеснения в попытке обсудить то, что он так сильно хотел обсудить с Сугуру по дороге сюда, в его планы точно не входило. — Сукуна при всех оскорбил Кашимо после физкультуры и тот начал грубить в ответ, — кажется, он совсем не это хотел сказать. Сугуру, очевидно, вообще не ожидал этой информации — брови его удивлённо взметнулись вверх, а сам он заметно растерялся. — Ты искал меня, чтобы сказать мне это? Я и так подозревал, что у них там не будет всё хорошо. В конце концов, ты своим появлением внёс пиздец не только в мою жизнь, но и в жизнь всего класса, — к концу в голосе послышалась беззлобная насмешка.  — Нет, не для этого я тебя искал, — сердито мотнул головой Сатору. Сердито, потому что начинал злиться на самого себя, но ни одна чёткая мысль, которую он хотел донести Сугуру, в голову не приходила.  — Ну и что тогда хотел-то? — удивительно миролюбивый тон Сугуру обезоруживал. Сатору на пару секунд прикрыл глаза, чтобы затем втянуть воздух и выдохнуть: — Сказать, что ты мне, кажется, тоже нравишься.