Upside Down / Ice & Flame

      Смена выдалась на редкость омерзительной. Тупые гости и такие же тупые просьбы. Но исполнять надо было, как всегда, на все сто. Иначе — никакого «чая». И никакого процента сверху к зарплате от продаж. Он итак бесил менеджера последние несколько недель своими вечными «опаздываю» и «отработаю в другой день». Но его, по-прежнему, держали. Потому что за прошлый месяц, он принёс ресторану плюс сорок процентов к основной, плюс минус ровной от месяца к месяцу, выручке.       Распрощавшись с Наруто у чёрного входа, на автопилоте отправился домой. Ноги гудели.       Канкуро уже не было. Жаль. Хотелось поговорить с ним.       «В смысле, блять? А зачем и, собственно, о чём?»       Он пока не осознавал всего происходящего. Не осознавал, что чувствует вещи вокруг себя не как обычно. Но заметил, что перестаёт узнавать сам себя. Хотя бы, например, за счёт таких «странных» желаний, как поговорить с братом.       Бросил ключи на полку. Разулся. Швырнул куртку на крючок и медленно побрёл в комнату.       Есть не хотелось. Мыться — тоже. Не снял даже штаны. Просто рухнул лицом вниз. Ощущал какое-то внутреннее истощение, но с чем оно было связано — оставалось загадкой.       Быстро вырубился.       Правда, сон этот был далеко не спокойным. Скорее, рваным, как плохой монтаж, без склейки. Кадры меняли кадры. Единственное, что не менялось — волосы. Длинные, тёмно-русые, шёлковые и мокрые. Как верёвки. Они обвивались вокруг шеи, стягивали узлом, душили. До тех пор, пока он не оказался лицом к лицу с тем, кому эти волосы принадлежали. Глаза горели в абсолютно кромешной тьме. И тихий, полный желания голос вдруг сказал: «Ты сам меня пустил».       Он резко проснулся и сел на кровати. Грудь сжимали тревога и судорога. Сердце отдавало глухие, тяжёлые, но быстрые удары. Со лба текли солёные капли пота.       Голос…он звучал в голове, не давая проникнуть никаким другим мыслям. Он рассчитывал, что смена в Kumo добьёт его и он устанет так, что забудет обо всё на свете. Но нет.       Провёл ладонью по мокрому лицу. Глаза не фокусировались.       — Блять, — тихо, почти шёпотом, сказал он в темноту. — Что со мной происходит?       Гаара не был человеком, который мог о ком-то мечтать. Но этот сон…он был во сто крат ближе, чем что либо другое.       Встал с трудом. Еле добрёл до кухни. Залез на подоконник и открыл окно. Некоторое время просто сидел, наблюдая за тем, что происходило на улице. Достал сигареты, закурил. Выдыхая дым и глядя в сизое облачко, он лишь усмехнулся:       — Пустил, да?— закрыл глаза. — Ну, хуй с тобой.       Вернувшись в кровать, смог поспать ещё несколько часов. А когда проснулся — уже точно знал как проведёт сегодняшний вечер перед сменой.       Найдя на карте нужную точку — был приятно удивлён. Место находилось примерно в получасе ходьбы. Не очень далеко. А потом, сразу оттуда — пахать.       Пришёл пораньше, не зная наверняка ни расписания, ничего. Всю дорогу, мозг упорно твердил «нахуй нам это всё не надо», однако, ноги несли…       И несли до тех пор, пока перед глазами не возникло одноэтажное, облезлое здание, с широкими окнами в пол, сквозь которые было видно залы для занятий.  Вход располагался с противоположной стороны, что было только на руку — в случае чего, можно было спокойно ретироваться.       Прямо напротив окон располагались лавочки. Решил сесть на первую попавшуюся,  планируя просто «осмотреться».       Сначала — куча детей. Мелкие, шумные, в одинаковых кэйкоги, с белыми поясами. Новички. Учились держать стойку и бить по воздуху. За ними пришли подростки. Но эта группа его тоже не интересовала.       Стемнело. Он бросил взгляд на часы и закурил. Было без пятнадцати восемь. Нервничал.       «С чего ты взял, что он вообще сегодня тренируется?»       С другой стороны, прекрасно понимал, что одна из причин, по которой тот может не тренироваться — ночная смена. Ну может ещё что-то. Кто знает-то. Зато, если не проверить — точно не узнает.       Закурил уже какую по счёту сигарету. Настроение портилось всё сильнее. Он начал себя отговаривать ждать и свалить уже отсюда.       За столь длительное время, проведённое в ожидании, передумал тысячу мыслей: что всё это тупо, что он ведёт себя как дебил или как сорокалетняя баба в разводе, которая снова «случайно» пришла на пробежку к молодому тренеру.       Не убедительно. Задница приросла к скамейке. И упорно не желала подниматься с неё.        Ещё через три минуты он понял, что фактически, не просто пришёл и ждёт чего-то — он приполз. Приполз как шелудивая псина.       «Блять. Как же ты меня бесишь!» — хмурился, думая о нём.       Сквозь окна было видно, как подростки покидают зал и им на смену приходят взрослые. Ещё через десять минут началось занятие у взрослых. Он разозлился уже настолько, что практически встал, как вдруг, дверь распахнулась и в зал влетел Неджи.       «Опаздываешь, принцесса?» — раздражённо подумал он.       Чуть остыл, вытягивая ноги. Челюсть заныла от того, как сильно он её сжал.       Неджи, тем временем, склонился в поклоне перед сенсеем и занял место в строю. То самое место, которое было прямо перед лицом Гаары.       И тот даже не сразу понял, как оказался на краю лавки, чуть наклонившись вперёд. Как если бы мог увидеть ещё ближе. Ещё больше. И теперь, он видел его со спины.       Волосы красивого подонка были собраны в низкий хвост. Не в пучок, не распущены, не как-то ещё. А именно в низкий, чёртов хвост, с выбивающимися прядями, скользящими по шее и ключицам.       «БЛЯЯЯЯЯТЬ! БЛЯЯЯЯЯЯТЬ! БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ! До поясницы… до поясницы…»       Оказалось, ждал совсем не зря. Неджи был раздражающе красив и привлекателен.       Повороты…Разминка…Прогибы…И как только дело дошло до шико-дачи, предшествующей шпагату…у Гаары помутилось в глазах.       Боже…       Эта спина…       Этот прогиб…       Эти волосы…       Штаны кэйкоги натянулись на ягодицах, подчёркивая идеальные, плотные мышцы на бёдрах. Он прогнулся и наклонился с упором на ладони.       « …ну и…задница…» — слюна заполнила весь рот. Рука, лежащая в кармане ощутила как подпрыгнул член.       Ему даже не надо было ловить себя на чём-то. Всё было максимально очевидно. И каждая проносящаяся мысль, была хуже предыдущей:       «Я ведь даже не знаю, какой у тебя голос в постели…»       «Но блядь, я бы сделал с тобой такое, что ты бы его навсегда потерял…»       «Взял бы эти волосы… Натянул бы…»       И в этот момент, Неджи резко обернулся. Как будто понял, что на него кто-то смотрит. Как будто почувствовал это. Гаара замер, но не дёрнулся и не отвернулся. Просто остался сидеть, как кто-то, кто просто сидел на лавке. Их разделяло стекло, темнота  и пять-шесть метров.       Неджи резко отвернулся. Группа готовилась к выполнению техники, сразу как прозвучала едва слышная через окно команда сенсея:        — Oroshi Soto Kakato Geri.       Гаара наблюдал за ним ещё минут десять: «гладил» глазами, плавился, мучался…А потом встал, выдохнул и пошёл медленным шагом.       «Нахуй я сюда пришёл?»       Ответа, конечно, не было. Да и не нужен был. Всё уже было внутри. Всё закипало. Всё шло по пизде. Но он всё равно хотел ещё. Хотел смотреть. Смотреть, пока не лопнет что-нибудь важное. Или он сам, например.

***

      Неджи не покидало ощущение, что кто-то наблюдал за ним. Это настолько его будоражило, что он даже подумал, что сходит с ума, что всё это — паранойя. Что всё это ебучий сбой в организме и первые, но точные признаки психоза, потому что он уже был на грани существования со всей этой учёбой, практикой, подработками и тренировками.       Пока он шёл в додзё, к нему даже пришла мысль, что он готов бросить всё и пойти на поводу у отца. Поступить в универ. Вернуться жить к родителям. Начать встречаться с Такаши и позволить ему делать для него, Неджи, приятные вещи…       Но нет, внутренний голос тут же шепнул:       «ПОПРИДЕРЖИ КОНЕЙ, КОВБОЙ!!!»       Он осёкся. Застопорился прямо в шико-дачи, потому что ему в очередной раз почудилось, что кто-то следит за ним…с улицы. Он резко обернулся, чем вызвал раздражение одного из сэмпаев, который пристально наблюдал за ним.       «Я слишком много стал фантазировать…» — пронеслось в голове.       О, да! Только это были не фантазии. Это было проклятье эмпатии и интуиции. Он отвернулся от окна в ту же секунду, но продолжил незаметно скользить по глади стекла как только предоставлялась возможность.       Видел чей-то чёрный силуэт. Видел как минут через десять, незнакомец встал и ушёл. И отчего-то, Неджи так неистово желал, чтобы его мысли были реальностью...чтобы там был он...       Но сознание — дело такое. Мозг, сразу же нашёл тысячу фактов, почему это было невозможно. Да и потом…одна единственная, ничего не значащая встреча…       Он был уверен, что они никогда больше не пересекутся. И даже разобрался между ударами почему: во-первых — у них не может быть общих друзей.       «БЛЯТЬ! КАК МИНИМУМ ЕСТЬ ГЕНМА…» — сразу же мощный контрфакт мозгу и запоротое выполнение тренировочного удара.       Во-вторых, город большой. Шанс того, что они могут случайно оказаться в одном и том же месте стремился к нулю.       «Это — засчитано» — удар!       В-третьих, он доработает на скорой до конца учебного года. А значит, скоро он оттуда уйдёт и просто не будет шанса вот так неожиданно приехать на вызов в какой-нибудь стрёмный район и опять его «латать».       «Засчитано» — удар!       В-четвёртых, он понятия не имел чем будет заниматься. Но спокойно мог бы представить, что работает в люксовых ресторанах официантом или админом. А в эти места, таких как Гаара не пускают. Да и они по таким заведениям не ходят.       «Засчитано» — блестящий удар с разворотом!       Оставалось только «во-первых», но он точно знал, что не решится задать такой вопрос Генме. А даже если решится — не факт, что тот ему что-то расскажет. Да и вообще, с чего он взял, что они дружат? «Спецзаказ» ещё ни о чём не говорит. Генма мог просто попросить кого-то знакомого, кого даже не знает лично. Или также выкинуть заявку на платформу и её кто-то подобрал. А потом — просто тегнул того, в чьи руки ушёл заказ.       Так что нет. Всё. Они больше никогда не пересекутся и хватит уже об этом думать.       Он завершил тренировку, но странное ощущение не покидало. В который раз, Неджи возвращался к тому, что давно не трахался: ни он, ни его. И это сводило с ума. Но проблема, вокруг которой всё плясало была неизменной — его никто, ни разу не возбудил так, как Гаара в этом чёртовом сне. И он, почему-то, был уверен, что если бы дошло до дела…было бы ещё круче. Ярче. Не было шансов, что чувак вроде Гаары не умеет трахаться. Скорее всего умеет. Ещё как умеет. Умеет так, как никто другой.       И отчего-то казалось, что это мог бы быть самый яркий секс в его жизни. Такой, после которого трахаться с кем-то другим было бы просто невозможно.       Он даже как-то раз пытался представить в роли любовника Такаши…Спасибо, но нет.       Из зала вышел вместе с Ли и Шино, которые всю дорогу о чём-то трепались. О грядущей субботе, ещё о чём-то. Он даже не слушал их.       Они вместе дошли до перекрёстка, на котором и распрощались. Ребята свернули направо, а Неджи пошёл прямо. Мимо него стремительно проносились машины и прохожие, но он не реагировал ни на что. Просто шёл с высоко поднятой головой и смотрел куда-то в одну точку.       Добравшись до дома, скинул куртку и сбросил кроссовки. Прошёл на кухню, будто что-то искал, но на самом деле ничего он не искал. Просто тянул время, чтобы не приближаться к кровати. Потому что ещё по пути домой знал, что будет делать перед сном.       Проверил форму — завтра его ждала смена на скорой. Всё уже давно высохло и пахло свежестью. Сложил и оставил на кровати. Включил лампу. Собрал всё нужное для учёбы.       Прикинул, успеет ли зайти за формой или лучше сразу взять её с собой. Решил — с собой. Если будет время — лучше зайдёт куда-нибудь поесть и, возможно, даже успеет поделать что-то для лабораторных.       Как только он осознал, что все дела сделаны и, по сути, все отмазки исчерпаны, он начал медленно раздеваться, позволяя себе не сдерживать фантазии.       Закрыл глаза и представил, что кто-то стоит позади него и смотрит полными вожделения глазами. Представил, как тот трогает себя через ткань белья, совершенно не стесняясь этого. Скорее, наоборот, показывает, как может быть…       Стоп. Он моргнул несколько раз, но возникшее желание оказалось сильнее. Он всё равно продолжил.       Полностью разделся и стянул резинку с волос. Они рассыпались по спине, лаская плечи и шею. Лёг на живот, подминая под себя простыню и утыкаясь лбом в сгиб левой руки. Правая легла на член. Гораздо грубее, чем было нужно.       «Бляяять….»       В своем воображении он слышал шаги. Он чувствовал, что чьи-то пальцы вот-вот вцепятся в его бёдра и с этой секунды он больше не сможет принадлежать себе.       И так и случилось.       Грубая хватка — такая, что передёрнуло от возбуждения. Плотная ладонь опустилась на поясницу, другая легла на затылок, собирая в кулак волосы. Горячее дыхание в ухо, металлический вкус языка, прохладная бусина — он чувствовал всё. Каждую деталь. Каждое проклятое прикосновение.       И вдруг осознал, кем он в этой фантазии становится. И это не было им. Он терял лицо. Терял себя. Но...позволял этому происходить.       «Нет…»       Не остановился.       Чужая рука легла поверх его руки. Сжала член. Ладонь больше, грубее. Напористая и опытная. У него пересохло в горле. Дышал рвано, что-то бессвязно шепча в простынь.       Дрожал, проводя рукой по члену. Не мягко. Не как раньше — аккуратно и нежно. А жадно и похотливо.       Его развернули лицом вверх. Резко, не спрашивая разрешения. Он открыл глаза — и встретил чужой взгляд. Глаза смеялись.       — Смотри на меня, — говорит низкий, грязный голос. Такой, от которого сводило низ живота. — Я покажу тебе, что значит быть моим.       «Блять…»       Всё тело выгнулось. Гул нарастал в голове. Он стонал… громко, отчаянно… И делал это уже не в фантазии, а в реальности. Не стесняясь.       Он хотел, чтобы его целовали и кусали до синяков, чтобы след от кольца на соске остался навсегда. Хотел, чтобы язык опускался всё ниже и ниже, чтобы чужая ладонь держала его за горло, а член — скользнул между губ.       Он двигался сам. Плотнее прижимаясь к воображаемому телу, к чужим волосам, к губам.       Он был готов кончить…ещё немного. Но ему не дали и не отпустили. Довели до края и оттащили назад. Он сходил с ума. А потом…сквозь шум крови в ушах, услышал:       — Ты сам меня позвал…И теперь, тебе некуда бежать…       …вспышка. Грязная. Долгая. Он сжался, дёрнулся и почти зарычал от удовольствия, резко кончая в ладонь, на живот и простыню.  Дыхание сбилось. Он так и остался лежать, не в силах двинуться. Только тихо сказал:       — Я не просто позвал тебя…я распахнул тебе дверь. И теперь понятия не имею как её закрыть.

***

      Тем временем, в Kumo тоже было «жарко». Жарко не в смысле весело, а в смысле того, что апогей  доёбчивости гостей, которые приходят, чтобы трахнуть твой мозг, а не отдохнуть, был достигнут в полной мере. И все как под копирку.       Гости, у которых был паршивый день на работе: чувак, который хотел, чтобы ему «подливали, но чуть-чуть, а не как в прошлый раз». Или та баба, заявившая, что «виски пахнет мужиками» — и потребовавшая, блядь, под рыбу «что-то винное, но не вино, пожалуйста». Или вот толпа пьяных девиц, которые попросили сфоткать их, а потом обиделись, что «ракурс не тот» — хотя, блять, он вообще-то официант, а не свадебный фотограф. И таких ещё сто пятьсот человек.       Уйти на перекур стало вопросом выживания.       Он вышел через чёрных вход, прислонился к кирпичной стене и достал сигареты. Зажигалка не вспыхнула с первого раза. С третьего тоже нет.       — Сука, — прошипел он сквозь зубы и чиркнул снова.       Огонёк, наконец, вспыхнул, подсветив усталое лицо и тёмные круги под глазами.       Снова опоздал на смену. Только на этот раз, не по обычным причинам. И с самого прихода, вечер покатился в ад. Столик. Заказ. Пьяный ржач. Он вымотался, но не от работы, а от себя.       Зажав сигарету в зубах, потер грудную клетку, проверяя всё ли в порядке с дыханием. Оно опять сбилось. Бешенству не было предела. Он даже не понимал нормально ли вообще то, что происходит. И всё от того, что это было за пределами его «нормальности».       А в пределах его нормальности всегда был «запасной аэродром». Не один. Несколько, и это помимо остальных приключений. Все разные, по настроению, которое чаще всего было злобным, жестоким или игриво-похотливым. Достаточно было просто отправить одно слово в сообщении. И его уже ждали, отметая любые другие, даже заранее выстроенные планы. Ждали сразу со всем необходимым: со смазкой, «игрушками», раздвинутыми ногами. А, ну и презервативами конечно же…себя-то он слишком любил, чтобы кому-то присунуть без «резинки». Фактически, ему даже не нужно было заморачиваться — он сам себе и был универсальным пропуском в эгоистичное, безопасное удовольствие.       Но вот уже несколько дней он об этом не то что не вспоминал, он даже не думал. Все были — как из картона. Плоские. Липкие. Фальшивые. Не те. А хотелось только одного. Эту омерзительно красивую, холодную, уверенную в себе суку с этим низким хвостом.       Он выдохнул дым сквозь зубы и зарычал сам себе.       — Ты что, ебанулся, Гаара?       И тут настигло — он ни разу не подрочил на него.       Ни. Разу.       Ни разу, блять.        Резко втянул дым, так глубоко, что заскрипело в груди.       — Почему, нахуй?       Ответ был прост — потому что. Потому что даже не допускал такой мысли. Потому что это было бы… слишком грязно. Слишком реально. Слишком по-настоящему. И проблема заключалась в том, что он привык трахать, а не погружаться. Когда погружаешься — страшно.       — Ебать ты, конечно, мразь, — тихо выдохнул он себе под нос.       Внутри всё жгло. Не стояло — горело. Но не там, где нужно. Потому что было не в штанах, а в башке.       Осознание очевидного занимало время. Но не тут. Тут всё было ясно. Только признаваться в чём-то, когда ты даже не знаешь наверняка, пустят ли тебя — слишком стыдно.       Стадия отрицания была пробита. Начался гнев. А под ним — ужас. Ужас осознания, что и гнев скоро кончится. И тогда…начнутся торги. Но не за его эскизы. А торги за душу, на которых, он будет готов продать её, лишь бы только быть рядом с тем, кому это всё нахуй не нужно.       Окурок с оглушающим звуком упал на асфальт. Он вскинул голову, сжал зубы и вернулся внутрь.       Там он был кем угодно — кроме того, кем его делала эта ёбаная принцесса.