Upside Down / Ice & Flame

      Он зашёл в квартиру и, бросив рюкзак на пол, включил свет. Раннее, серое утро выдалось особенно тяжёлым. В ушах стоял раздражающий писк. Состояние давно знакомое.       Но жаловаться было не на что. И не кому. В конце-концов, построил то, что имел своими собственными руками.       Всю дорогу в метро проспал, привалившись к плечу какой-то девушки. И когда открыл глаза, та улыбнулась несмелой, застенчивой улыбкой. А он лишь шарахнулся от неё, как от прокажённой.       Выбешивало. Как же выбешивало это постоянное, лишнее внимание.       Он даже принял решение, что отныне, в общественном транспорте будет передвигаться только с пакетом на голове. И вообще, не только в общественном транспорте, а везде, чтобы никто потом не говорил — «ты красивый».       «Блять!» — Неджи шарахнуло ледяной волной. — «…вот же дрянь...»       Резко дошло, что сидело в нём всю ночь — он не мог избавиться от навязчивого образа, стоящего перед глазами до сих пор.       Зайдя в кухню, взял стакан и налил воды. Но пить её так и не стал. Отвернулся к окну и, вглядываясь в туман, вдруг, наткнулся на своё мутное отражение. Потом склонился и уперевшись ладонями в подоконник, повис в размышлениях. Всё тело говорило: «хочу лечь и не вставать».       Выбившаяся, ещё ночью, прядь волос так и висела. Он смотрел на неё и помнил едва заметное касание. Дотронулся сам и почему-то передёрнуло. Перед глазами снова всплыли дикие, неадекватные глаза, бровь, шрам, ухмылка, язык…       Неджи передёрнуло ещё сильнее:       «Он умеет делать дивные вещи…»       Оттолкнувшись от подоконника, пошёл в ванную, где долго и пристально рассматривал своё лицо. Выглядел…ужасающе — тёмные круги под глазами резко контрастировали с бледной кожей.       «Красивый, блять…Как же…»       Неджи медленно выдохнул. Открыл кран и плеснул ледяной водой в лицо, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Но, тоже особо не помогло.       Достал телефон из рюкзака и медленно поплёлся в комнату.       «…постирать форму…»       Вернулся к рюкзаку. Вытряхнул из него всё и, подхватив рабочую одежду, оставил остальное на полу. Сил собирать что-либо — не было. Складывая вещи в машинку, заметил на рукаве маленькое пятнышко крови…       А с кровью сегодня был только один выезд.       Сам не осознавая что делает, поднёс рукав к носу и вдохнул запах. Не пахло ничем, кроме табака. И железа. Руки, прямо с этим рукавом, безвольно упали на колени.       Он ещё некоторое время блуждал взглядом по пространству вокруг себя, а потом резко  и даже зло, сунул всё в барабан и захлопнул дверцу. Включил программу.       В комнате, едва слышно завибрировал телефон. Хотелось завалиться на пол прям тут и не идти никуда, но, всё таки нашёл в себе силы встать. Медленно поплёлся к трубке.       — Привет, — выдавил он из себя, принимая вызов.       — Неджи! — прозвучал звонкий голос. — Я чувствовал, что ты возьмёшь трубку! Сила юности не подвела меня!       — Мне бы твою силу юности, — кисло ответил тот.       — Ты как? Жив? Ты дышишь полной грудью после трудовой смены?!       — Не то чтобы очень жив, и не то чтобы очень дышу, Ли.       — Звучишь ужасно, — закряхтел Ли в трубку. — Как будто силу твоей юности переехал поезд!       — Моя сила юности в реанимации.       — Тогда, — вновь зазвенело в трубке, — у меня отличное предложение: поесть лапши и сходить на выставку! Например, завтра. Что скажешь?       Неджи задумчиво посмотрел на календарь на стене.       — Завтра не могу. У меня сеанс.       — Ооо, ты собрался в Gō?       — Да. Я уже итак два раза переносил.       — Как, кстати, контуры? Нормально зажили?       — Да, порядок! Спасибо, что спросил, — тихо выдохнул Неджи.       — Ну и хорошо. Так, может тогда после обеда выпьем где-нибудь кофе? Хочешь, приеду к тебе? Мне, правда, не нравится твоё состояние.       Неджи смотрел в пол и молчал, пытаясь выбросить из головы чужие пальцы, чужой голос и чужой, липкий взгляд…       «…хотелось бы попробовать на вкус.»       Неджи сжал челюсть:       — Пока не знаю.       — Ты подумаешь?       — Угу.       — Ты напишешь мне?       — Да.       — Хорошо. Я не буду мешать твоему отдыху, но знай — сила юности наблюдает за тобой.       — Звучит…ужасно…       Ли лишь рассмеялся в трубку:       — Береги себя! На связи!       Звонок оборвался. Всё, что успел сделать Неджи — завалиться поперёк кровати и тут же вырубился.       Конечно же, он так и не написал, и не позвонил…потому что проспал весь день и всю ночь, открыв глаза только утром воскресенья.

***

      午 Gō пряталась на втором этаже старого дома, в переулке между кофейней и магазином странных растений. Вывеска была незаметной — и в этом и был смысл. Кто знал, тот знал.       Место дышало той самой японской эстетикой: приглушённый свет, запах краски, кожи и благовоний.       На входе, в общей зоне, располагался диванчик и маленькая стойка ресепшена.       У самой дальней стены — стерилизационное оборудование, маленький кухонный уголок и дверь в санузел.       Стены выкрашены чёрной краской. По ним, огромными рядами тянулись развешанные эскизы и трафареты. Тишину нарушало только жужжание машинок и тихая, фоновая музыка.       Само пространство делилось на несколько зон, разделённых ширмами. За каждой из них прятались: кресло и кушетка — для клиента, также отгороженными; стул и стол с регулировкой высоты — для мастера; рабочая станция — для машинок, колпачков, салфеток, дезинфектора и прочих расходников, которые были необходимы в процессе работы. И стеллаж под всякую всячину — плёнки, иглы, трансферная бумага, растворы, краски, перчатки, маркеры и даже вазелин.       Вазелин — для того, чтобы кожа стала эластичнее, а не для того, о чём вы подумали, маленькие извращенцы. Кто в теме — тот знает.       — Здорова!       Генма, его мастер, уже ждал, как всегда катая металлическую зубочистку из одного угла рта в другой, параллельно готовя место.       — Ты когда-нибудь точно её проглотишь, — ответил Неджи вместо приветствия, снимая куртку.       — Это — мой метод концентрации. Так что, — он посмотрел на Неджи, — не рассчитывай. Если только ты не подумал, что таким образом сможешь сменить мастера без последствий.       — Я верный, Генма. По-моему, мы уже достаточно давно знакомы, чтобы ты делал обо мне такие ужасные выводы.       Они улыбнулись друг другу и пожали друг другу руки.       — Ну что, ты как? Выглядишь не очень, — медленно проговорил мастер, осматривая его лицо.       — Не очень? А мне тут сказали, что я «красивый», — кисло отозвался Неджи.              — Я не о том. Вымотан.              Неджи тяжело вздохнул и потёр пальцами глаза:       — Всё как обычно. У меня нет ни сил, ни времени на что бы то ни было. Учеба — практика на скорой — учёба — тонны кофе — смены в ресторане — тренировки … Сенсей меня скоро вышвырнет из додзё.       Генма смерил его взглядом:       — Ты ел перед сеансом?       — Да… — Неджи задумался. — Что-то припоминаю.       — Ну ладно, тогда устраивайся. Давай, наверное, сегодня лёжа. Начну красить поясницу. Её будет легче обрабатывать. Штаны чуть спусти.       Неджи стащил футболку и, расстегнув ремень на джинсах, чуть спустил их. Забрался на кушетку и выдохнул, закрывая глаза.       — Ну что, готов покайфовать и расслабиться?       — Готов прикинуться трупом и не шевелиться.       Генма суетился, продолжая готовить всё необходимое, параллельно оценивая насколько хорошо зажили контуры. Это была объёмная работа, во всю спину, чуть уходящая на ягодицу.       Один только эскиз чего стоял. Проработав над ним несколько недель, у него начал дергаться глаз. Тогда, он, вдруг, понял, что не сможет это реализовать самостоятельно. Затем был ночной звонок старому другу, который взялся за это с небывалым рвением.       Генма закончил приготовления, подошёл к кушетке и медленно провёл рукой вдоль спины Неджи: воспаления уже не было, линии легли ровно, чёрный пигмент не поплыл.       Там, на спине, раскинулся дракон. Тонкий, закрученный в спираль, «двигающийся» в вихре облаков и дыма. Голова с раскрытой пастью улеглась на левой лопатке, готовая сорваться и вцепиться в шею. Изогнутое тело уходило вниз, к пояснице, превращая позвоночник в ось этого движения.       Пока без цвета — только резкие, живые контуры. Но даже в этих линиях было видно: дракон не громоздкий и не тяжёлый. Он быстрый и точный. Как и человек, на чьей спине он оживал.       Генма кивнул с тихим одобрением.       — Идеально сел. Голова не заваливается.       Неджи лишь ухмыльнулся, не открывая глаз.       — Волосы либо собери, либо откинь вперёд, — сказал Генма, отходя за ширму за иглами.       — …так…мне нужны «магнумы» и «эрэски»… — мастер разговаривал сам с собой, добирая необходимые расходники.       Неджи, тем временем, скрутил волосы и уложил возле шеи. Некоторые пряди выбивались и свисали с кушетки.       Когда Генма, наконец, уселся возле него на табурет, у них завязалась медленная беседа обо всём происходящем:       — Что было на завтрак? — спросил он, наполняя колпачки красным, чёрным, жёлтым и белым пигментами, затем расставляя их на поверхности, на едва заметную полоску вазелина, чтобы лучше держались.       — Если я не путаю дни — рис и чай. А, и «36 точек покоя».       — О, раздобыл таки?       — Да, взял у сэмпая. Редкая.       — Ну и как? Набрался новых знаний?       — Набрался, — усмехнулся Неджи. — Планирую начать применение на практике.              — И чё, уже есть на ком? — прыснул Генма, настраивая машинку.       — Ты знаешь — мне всегда есть на ком.       Генма глянул на спокойное лицо Неджи:       — Как отец? Он знает, что ты не только учёбой занят?              — Нет. Не его дело. Пусть пребывает в своих «влажных фантазиях».              — А универ?              — Я не пойду в универ. Я уже решил.       — Неджи…это — глупо…       — Давай ты не будешь рассказывать мне о «глупостях», ладно? — Неджи открыл глаза и посмотрел на него через плечо.       — Да а я что…я просто…       Мастер замолчал. Вот уж верно подмечено, насчет  «глупостей». Сам-то он отучился только на первом курсе и бросил, полностью растворившись в делах студии. Совмещать не выходило. Собственно, там, в училище они и познакомились.       Это знакомство он помнил очень хорошо.       Неджи вообще было трудно не заметить. Красивый, умный. И просто другой. Настолько, что даже не пытался этого скрывать. Был собой во всём: молчал так, что хотелось говорить аккуратнее, выбирая выражения; смотрел так, что становилось неудобно за собственные понты.       Он не делал ничего лишнего. И в этом была особая магия. Генма тогда «залип» на него сразу. Просто увидел, осел и долго не мог выбраться. Зато, они стали дружить.       Время шло и в какой-то момент, Генма почти решился на следующий шаг. Но дал заднюю, осознав, что он не мог быть тем, с кем Неджи допустил бы какой-то вариант. И если бы он признался, то разрушил бы всё, потому что понял, что просто его не потянет и потому не полез.       Неджи, конечно, знал. Ничего не говорил, но и не отстранялся, при этом не давая повода к каким-либо действиям. Так всё это и осталось: ровно, спокойно, без грязи. Просто крепкая и близкая дружба. Очень важная для Генмы.       Несмотря на дружбу, он так и не решился позвать Неджи в свою жизнь: ни на тусы, ни на адские вечеринки, ни в свою компанию. Потому что всё это, рядом с Неджи, казалось чем-то очень дешёвым. Он его берёг. Да, вот правильное слово — берёг.       Генма вынырнул из своих воспоминаний и снова посмотрел на напряжённые плечи друга. Что-то явно было не так.       — Ты сегодня какой-то … нервный, — он чуть нахмурился. — Поделишься?       Обработал кожу антисептиком.       — Было бы чем… Ну… — Неджи тяжело выдохнул, — …в пятницу был стрёмный выезд в Кита-Сендзю.       — Кита-Сендзю? — мастер удивлённо вскинул брови. — Ебаааать…       — Да уж. «Пациенты» соответствующие. Быдло…лютое быдло…       Он сказал это на выдохе…И Генма уловил в нём что-то не очень хорошее.       — Ну, — мастер окунул иглы машинки в краску и приступил к работе, —могу представить. Так и … что дальше?       — Мне достался самый неадекватный. Всё по классике.              Генма усмехнулся, а Неджи продолжил:       — Мат через слово. Плохая осанка. Про правила приличия он вообще не слышал…       Но тут же стих…снова погружаясь в воспоминания.       Генма хмыкнул, легко проводя по коже салфеткой.       — Звучит… харизматично.       Это слово выдернуло Неджи назад.       — Звучит — как хуй знает что, Генма.       Тот засмеялся. Он обожал, когда Неджи выражался и ругался. Это всегда было … остро. Машинка приятно зажужжала и снова коснулась кожи.       В этот момент, Неджи почувствовал, как все беспокойства уходят куда-то на второй план.       — Симпатичный хоть? — аккуратно продолжил расспрашивать мастер.       «Красивый…» — пронеслось в голове, но вместо этого:       — Девиантное поведение не перекроешь ничем.       Генма усмехнулся, вытаскивая зубочистку и убирая в специальную коробочку.       — То есть…ты всё же смотрел?       — Нет. Там было ножевое. Надо было «шить».       — Значит смотрел.       — Можешь подать мне футболку? По глазам очень лупит, — резко перевёл тему Неджи.       — Конечно.       Генма отложил машинку и подал парню футболку, которая тут же легла на голову и лицо. Мастер обработал руки в перчатках и снова вернулся к работе.       Буквально через несколько минут дыхание стало ровным. Одна рука повисла с кушетки. Вторая лежала на голове, придерживая футболку. Расслабленная кисть, чуть сжатая в кулак, лежала в районе затылка.       «Подреми, малыш… тебе нужен отдых…» — подумал Генма, грустно улыбаясь.